Ветеран борьбы за права темнокожих заходит в студию на костылях. С трудом усаживается на стул, закрывает глаза и разражается проклятиями – от боли в ногах. Страницы его блокнота покрыты какими-то каракулями – он явно готовился. Правда, во время радиопередачи так ни разу и не заглянул в свои записи. «Привет, эй вы все, кто меня слышит! – кричит он в микрофон. – Я еще жив! Начинаем передачу».

Звучит угрожающе. 76?летний Дж. Л. Честнат – темнокожий адвокат, борец против расовой дискриминации.Оконное стекло в студии радиостанции WBFZ 105.3 в городе Селма, штат Алабама, покрыто сетью трещин. Вряд ли от камня, считает Честнат, скорее, это пуля. Иногда он получает пули по почте. Их присылают в конвертах без обратного адреса.

«Братья, вы слышите меня? Недавно банда белых в Вашингтоне делегировала своему боссу, боссу белых людей, неслыханную власть», – говорит он в микрофон. И рассказывает о том, что республиканцы отменили обязательную проверку судом обоснованности содержания обвиняемого под стражей. Некоторые задержанные сидят в камере долгие годы – без суда и следствия. «Теперь они запросто могут сделать так, чтобы вы исчезли».

 «Эй, Чесс, ты слишком много болтаешь о расовой дискриминации! – насмешливо говорит дозвонившийся в эфир слушатель. – Там у тебя дискриминация, здесь дискриминация! Не преувеличиваешь?»

«Ты говоришь, как белые. – Честнат на мгновение замолкает, переплетает пальцы. – Не только не преувеличиваю, я преуменьшаю. Ты что, забыл, – вдруг взрывается он, – что мы могли погибнуть тогда, на мосту?»

Мост Эдмунда Петтуса через реку Алабама в Селме. Честнат помнит, как проезжал по нему теплой июньской ночью 1958 года – возвращался домой из университета, где изучал право. Тогда его переполняло безум­ное по тем временам желание – стать первым черным адвокатом в своем родном городе.

В городе, где люди с темным цветом кожи не имели права заходить в рестораны для белых, пить из колонок для белых, а в кинотеат­рах должны были жаться к стене позади кресел, где сидели белые. Чернокожие зарабатывали вполовину меньше, и в продуктовых лавках им доставался товар похуже. Мэр, судья и шериф в Селме были белые. «Здесь линчевали людей, если они недостаточно прытко уступали белым место на тротуаре», – вспоминает Честнат.

Судья окружного суда Селмы Джеймс Хэр, видимо, считал себя антропологом и относил темнокожих – по форме губ – к разным африканским племенам. «Большинство, – объяснял он (начинающий адвокат Честнат слышал это собственными ушами), – большинство из них ибос, они более или менее поддаются перевоспитанию, но интеллект у них невысокий. Другие происходят из более воинственных племен. Их нельзя цивилизовать. С таким же успехом можно заставлять зебру тащить за собой плуг».

В начале 1960-х годов, когда темнокожие Селмы стали объединяться и выступать против господства белых, судья Хэр запретил демонстрации, в которых участвовало больше трех темнокожих. И все же ему не удалось ничего сделать, когда 7 марта 1965 года на мосту собралось около 600 демонстрантов, одержимых праведным гневом. Юный борец за гражданские права Честнат из телефонной будки на противоположном берегу Алабамы сообщил друзьям в Нью-Йорке о том, что происходит в Селме. 

Полутора годами ранее, 28 августа 1963 года, доктор Мартин Лютер Кинг, чернокожий священник, заявил: «До тех пор пока негру не будут предоставлены его гражданские права, Америке не видать ни безмятежности, ни покоя». Более 200 тысяч людей приветствовали его ликующими возгласами на грандиозном митинге, которым закончился знаменитый марш на Вашингтон. «Сто лет прошло после отмены рабства, – сказал тогда доктор Кинг, – а негр по-прежнему томится на задворках американского общества и оказывается в ссылке на своей собственной земле».

Движение Мартина Лютера Кинга боролось против чудовищного самообмана американского общества – боролось за то, чтобы «Билль о правах», обещавший свободу, равенство и справедливость, имел силу для всех американцев – как белых, так и черных. Читать дальше >>>