Многие тысячи лет человечество прекрасно обходилось без носового платка. Когда один персонаж античного философа Эпиктета (I–II вв. ) жалуется: «У меня течет из носа!» – другой невозмутимо отвечает: «На что же даны тебе руки? Разве не для того, чтобы утирать нос?»

При этом в Риме были в моде другие платки: для отирания пота (сударии – их носили, как теперь полотенца, вокруг шеи), для прикрывания рта (орарии), а также ритуальные, которые служили символом высокой должности (маппы – ими давали отмашку во время состязаний и казней). Но ни в те, ни в другие, ни в третьи, понятно, не сморкались. Слово «мукциниум», которое, судя по всему, как раз и означало тряпицу для носа, впервые встречается в III веке у христианского писателя Арнобия в перечислении предметов обихода. Однако последующее исчезновение термина на целых тысячу лет показывает, что в средние века эта реалия не прижилась.

В разных языках понятие «носовой платок» выражается самыми разными словами (французское mouchoir, английское handkerchief, итальянское fazzoletto, голландское -zakdoek, немецкое Taschentuch, датское lommetorklaede и т. д.). Характерно, что ни одно из них к носу отношения не имеет. Поскольку даже в родственных языках эти слова разные, очевидно, что появились они поздно. Вспомним комические мучения янки при дворе короля Артура из одноименной книги Марка Твена: «В первые десять-пятнадцать раз, когда мне понадобился носовой платок, я не обратил на это внимания; но теперь он все время был мне нужен, я проклял человека, который, изготовляя латы, не приделал к ним карманов. Я дал себе слово, что в следующий раз захвачу с собой в дорогу дамскую сумочку, я был бы рад даже людоеду – конечно, людоеду с носовым платком».

Разумеется, разного рода вышитые или снабженные бахромой батистовые и шелковые платки продолжали играть важную социальную функцию. Их спрыскивали духами и нарочно роняли, чтобы кавалер мог поднять; ими махали вослед и вытирали слезы; платок дамы сердца развевался на доспехах рыцаря, а платок как знак рукоположения красовался на рукаве католического иерарха. Из-за платка Отелло задушил Дездемону, и платком, по легенде, Людовик ХVI разрешил связать себе руки перед казнью – но в эту дорогую, статусную вещь никому и никогда не приходило в голову сморкаться. То есть, конечно, случалось, но не чаще, чем в скатерть или занавеску. В сущности, потомком того ритуального платка является тот шелковый треугольничек, который и сегодня по правилам этикета должен торчать из нагрудного кармана пиджака.

Точный момент появления платка как сугубо гигиенической принадлежности (уже не в античной, а в новоевропейской истории) проследить трудно, именно потому, что использовавшиеся слова не обладали необходимой конкретностью. Пожалуй, первое место, где интересующая нас тряпица названа без обиняков, это Византия. Там в XIII веке фиксируются даже два соответствующих слова – «риномактрон» и «миксомандилон». В Западной Европе носовой платок впервые упомянут (между 1384-м и 1386-м годами) в инвентарном перечне королевского гардероба Ричарда Второго: «Льняные лоскутки, изготовленные, чтобы подавать их Его Величеству для продувания и покрытия носа». Сама корявость выражения свидетельствует о том, что предмет кажется автору записи диковинкой. Видимо, чуть позже носовой платок появляется в Ита-лии (скорее всего, в Венеции) и оттуда распространяется во Францию и Испанию.Читать дальше >>>