В заречье удобнее всего добираться на трамвае, метро сюда так и не провели. Ехать, правда, недалеко, от центра города всего пара верст. За рекой – посад с торжищем и слободой ремесленников, сплетенные клубком и продуваемые ветрами кривые переулки, сорок сороков божьих храмов, трактиры да питейные, людишки свои да пришлые, шум, гам.

Дорогу можно не спрашивать, запомните только: из трамвая ?8 лучше выходить сразу после моста. Можно добраться и пешком, имеется приметный ориентир, не ошибетесь: в сотне метров за Тибром – высоченная башня Торре-дельи-Ангуиллара, последний оставшийся в живых каменный часовой линии средневековых римских укреплений.

Если взять да и построить город-крепость на холмах по-над речкой, то выяснится, что сразу оба берега его жителям и не нужны. И заречье, хоть в Москве, хоть в Риме, становится дополнительным карманом, куда город на всякий случай прячет свою настоящую сущность. А потом проходят столетия, и оказывается: душа города сбежала из центра, заселенного-перенаселенного, десятки раз застроенного-перестроенного – на тот берег, в Замоскворечье, в Трастевере. Преграда неширока, сотня-другая метров воды, вроде все так же, да не так: свой мир, свои законы, свои обычаи. Отрезанный ломоть.

За Тибром, tras Tevere, древние римляне селились неохотно. Еще до нашей эры отогнали от другого, западного берега обосновавшихся здесь этрусков, но переезжать не торопились – считалось дорого и далековато. Место в излучине реки облюбовали рыбаки, потом – евреи-торговцы и сирийские ремесленники. Два древнейших христианских храма – Титулус-Калликсти (Санта-Мария ин Трастевере) и Титулус-Цецилие (Санта-Чечилия) – построили именно здесь. Постепенно те, кто побогаче, перебирались из Трастевере поближе к цент-ру. Римское заречье, как и московское, заполнилось хаотичными, короткими, узкими улочками.

У тех зареченцев, кому уезжать было не на что или незачем, со временем появилась своя гордость: многонациональное население, относительная оторванность от Рима и общая бедность сформировали особую социальную и культурную среду. В том виде, в каком этот район сохранился сейчас, Трастевере окончательно сложился к середине XVII века. Последнюю из приметных церквей, Санта-Мария дей Сетте Долори возвели в 1642 году, незадолго до того, как в Замоскворечье появился первый каменный храм – Воскресения Христова в Кадашах. Еще через двести лет район счастливо избежал соблазнов новой городской цивилизации – широких проспектов, типовых зданий.

Трастевере – это по-прежнему кварталы кривоколенных улиц, где на головы пешеходам свисает зелень комнатных растений, где сигнальными флагами вывешено на просушку белье, а святые лики строго глядят с грошовых иконок из ниш-алтарей в тупиках и на перекрестках. Где можно набрать кувшин воды не из-под крана, а из фонтанчика Ди-Каско на углу коротенькой, в несколько домов, виа Делла-Чистерна. При этом никакой цистерны вы здесь не обнаружите – фонтанчик устроен в виде бочки с двумя громадными каменными флягами для вина.

Тут живут «дважды римляне» – трастеверийцы. В 1219 году в Трастевере переночевал святой Франциск Ассизский. С той поры в церкви Сан-Франческо а Рипа хранится его каменная подушка. Нищий праведник Франциск сам терпел неудобства и последователям велел. И в Трастевере испокон веку терпят – заплеванные мостовые, щербатую брусчатку, обтерханные стены, записанные углы.

Городским властям всегда хотелось облагородить, приблизить заречье. В последние десятилетия в районе открыли несколько международных университетов, поместили главный городской иноязычный кинотеатр. Обкурившиеся интеллектуалы, что сидят в окрестных кабаках, – сплошь студенты-аспиранты, явившиеся из дальних стран без алтына в кармане, чтобы напитаться вдохновением и написать великий роман. В Трастевере они ищут подлинный Рим, живую, а не музейную итальянскую старину.

Теснота, суета и прочие неудобства местной жизни не отпугивают ни их, ни орды туристов. Любое заречье тянет к себе иноземцев как магнит. По московской Ордынке возили на юг татарам дань, в Татарских переулках жили переводчики-толмачи, и Замоскворечье с Ленивым торжком, прозванным так за то, что продавали и покупали прямо с возов, тоже стало многоязыким и многоликим чуть ли не от рождения.

 Читать дальше >>>