В психологии, да и в повседневной жизни, человеческую эмоциональность часто противопоставляют рациональности. Важно сделать из этого верный вывод: эмоциональный – не значит менее развитый в интеллектуальном плане. Наши эмоции формировались на протяжении миллионов лет эволюции в тесной взаимосвязи с развитием познавательных способностей, интеллекта и с усложнением отношений между сородичами. В этом смысле человек – самое эмоциональное животное на Земле.

Только интеллектуально развитый Homo sapiens способен тонко чувствовать и сопереживать другим. Порой кажется, что наша эмоциональная сфера свободна от всякой «биологии», интеллект позволяет распространять чувства на как угодно далекие объекты – например, мы способны гордиться своей страной или ощущать вину за неприглядное поведение соотечественников на другом конце света. И все же богатством сложных, опосредованных разумом эмоциональных ощущений человек, по-видимому, обязан своим обезьяньим предкам.

Исключительная роль эмоций в жизни человека никогда не вызывала сом-нений. А вот вопрос о том, что и как чувствуют животные, до сих пор остается дискуссионным. Долгое время животные представлялись ученым чем-то вроде живых машин. В XVII веке французский философ и естествоиспытатель Рене Декарт пришел к выводу, что в отличие от человека животные являются лишь «рефлекторными автоматами». И только два столетия спустя Чарлз Дарвин уверенно заявил, что высшие животные – не биороботы, они обладают набором эмоций и эти эмоции во многом сходны с человеческими. В книге «О выражении эмоций у животных и человека» (1872) Дарвин впервые предложил научный взгляд на природу человеческих эмоций и обосновал наличие эволюционных корней у наших чувств – страха, гнева, горя, радости, удивления (интереса). Он был уверен, что все эти эмоции, по крайней мере в зачаточном виде, присутствуют и у высших млекопитающих, включая обезьян и домашних питомцев – собак и кошек. Утверждая это, Дарвин опередил свое время, к гипотезам о богатом внутреннем мире животных многие еще долго относились скептически.

А между тем, каждый, кто достаточно долго наблюдал, например, обезьян, знает, что они тоскуют в разлуке с близкими. Это проявляется в резком спаде активности, потере аппетита и интереса к происходящим событиям. Тоску и грусть как реакцию на разлуку с близкими родственниками и друзьями (мать – детеныш, самец – самка в моногамной паре, члены одной группы) отчетливо демонстрируют многие социальные животные, в первую очередь обезьяны и дельфины.

Работая в приматологических центрах, я не раз наблюдала, как самки павианов или макаков продолжали долго носить на руках умершего детеныша, явно встревоженные его необычным поведением. И только когда трупик начинал разлагаться, матери переставали реагировать на него как на собственное дитя и бросали во время дневного перехода. Даже человекообразные обезьяны, по-видимому, не достигают полностью уровня интеллектуального развития, необходимого для понимания феномена смерти. Классический случай, когда после гибели вожака группы горных горилл двое его сыновей в течение суток оставались рядом с трупом отца, пытались заставить его шевелиться, чистили шерсть (характерное проявление привязанности и дружбы у обезьян), но затем ушли и присоединились к своим сородичам.

Разумеется, крайние проявления скорби, депрессивные реакции, связанные с утратой близких и осознанием феномена смерти, в оформленном виде наблюдаются только у человека. Да и то способность постичь необратимость произошедшего приходит лишь в определенном возрасте: маленькие дети не понимают, куда ушла любимая бабушка и почему так долго не приходит.Читать дальше >>>