В ташкентском аэропорту на нас с Арсением набросились человек десять, разрывая на части:

– Дорогие, куда везти? В Самарканд? Сто долларов, всего сто долларов! Откуда? Ака, ты у нас родился? С тебя возьму меньше! – кричали они наперебой, подхватывая нас под руки, отбирая сумки и тут же распахивая багажники и дверцы своих авто.

К такому восточному сервису мы, два прилетевших из Москвы «чайника», были совершенно не готовы. И все же у нас хватило выдержки сторговаться за пятьдесят долларов. Позднее выяснилось, что за эти деньги вас повезут хоть за тысячу верст, а не за 293 км, как от Ташкента до Самарканда. А если решите ехать на автобусе, по российским меркам это выйдет вообще чуть ли не бесплатно.

На ошибках учатся. Позже мы почти всегда перемещались на междугородних такси и научились ладить с частными перевозчиками, которых за два месяца странствий по стране повидали немало. Перевозчики – уважаемые люди, они зарабатывают раз в десять больше «безлошадных» сограждан, чей месячный доход в пересчете с узбекских сумов не превышает 40–50 долларов.

Домчаться с ветерком до Самарканда, однако, не получилось. Уже тронувшись, водитель «Дэу Нексии» – престижной машины, как в советское время «Жигули» последней модели, – предупредил, что транспортное средство нам придется менять. И высадил нас на проселочной дороге у какой-то чайханы на выезде из Ташкента.

Мы долго ждали сменщика, уже начали тревожиться. Наконец подъехала другая «Нексия» с двумя пассажирами. Она и доставила нас к полуночи в Самарканд. По пути выяснилось, что водителю из наших пятидесяти долларов перепала лишь пятая часть. Такая вот арифметика в вотчине великого просветителя Улугбека, чью средневековую обсерваторию мы обозревали, подъезжая к Самарканду.

 

Не хотим в музей

 

О парадной самаркандской площади Регистан со знаменитыми мечетями, покрытыми голубыми изразцами, орнаментами и арабской вязью стихов из Корана, об усыпальнице великого Тамерлана или о гробнице с рукой Даниёра (святого Даниила) длиной – хотите верьте, хотите нет – более 10 метров, о древних дворцах и медресе, полуразрушенных крепостях и музеях – обо всем этом можно прочитать в путеводителях.

Уклад жизни в Узбекистане настолько отличается от нашего, что любая мелочь переживается по-особому.

За исключением центральных площадей 400 тысячный Самарканд с наступлением сумерек погружается во тьму. На проспекте Алишера Навои, где мы жили, не светился ни один уличный фонарь. После шести часов вечера сразу наступает ночь, люди по улицам передвигаются с карманными фонариками. Повсюду продаются зажигалки со встроенным фонариком.

Мы остановились у друга детства Арсения – Володи, экономиста, зарабатывавшего на жизнь изготовлением копченых сырных палочек «К пиву». Поначалу бизнес шел неплохо, но потом Володя и его приятели прогорели – не выдержали конкуренции со здешними армянами. Реальность такова: если ты не член какого-то клана или этнической группы, заработать тебе не дадут. Люди здесь живут в гораздо более узких и тесных мирках, чем мы привыкли. (После нашего отъ-езда Володя оставил все и перебрался в Пензу – начинать новую жизнь.)

В двухмиллионном Ташкенте, наверное, ситуация иная, а в провинции остались считанные русские – «последние из могикан». Хотя мы лично никакого недружелюбия не заметили – напротив, я была поражена непривычной приветливостью. Сочетание тепла, солнца и ощущения полной безопасности, даже ночью, покорило меня при первом свидании с Узбекистаном. Узбеки всегда были гостеприимны и открыты: никакой зависти, огромное уважение к гостям и чувство ответственности: «если ты приехал ко мне – это почет. Ты мой гость, и я за тебя отвечаю».

Немного этнографииЧитать дальше >>>