Еще темно, и боливийская деревня Урубича сливается с джунглями. Но вот шесть ударов церковного колокола разносятся над  соломенными крышами, призывая 4500 местных индейцев гуарайо провести день в богоугодных трудах.

Проснувшись, Симон Агапе больше прислушивается не к колоколу, а к хору деревенской живности. Кричат петухи, лают собаки, под дверью кладовки возится в пыли стая уток, а из зарослей подает голос красноголовый дятел. Симон называет его besito, «поцелуйчик» – эта птица издает щелчки, напоминающие звук поцелуя. 15-летний Симон, который, правда, весит уже 75 кг, садится на край кровати, берет в руки скрипку и играет Баха – в последнее время все чаще скрипичный концерт ля минор.

Он музицирует с закрытыми глазами, и в его воображении хижина предстает то концертным залом, то лесными зарослями. Когда смолкает скрипка и Cимон открывает глаза, в них, как он сам говорит, отражается красота души великого немца. «Бах – это деревья, качающиеся на ветру».

Эта история началась в 1691 году, когда миссия иезуитов из Ла-Платы отправилась в далекий край, в географии Конкисты   (испанского завоевания Южной Америки) известный как Большой Парагвай. Там, в глубине континента, последователи святого Игнатия Лойолы готовились обращать индейцев в Христову веру. Они оказались в области Чикитос, которую сегодня называют Восточной Боливией или Южной Амазонией.

В багаже, который святые братья тащили через заросли, были скрипки, виолончели, флейты, гобои, трубы и даже арфа. Музыка, верили иезуиты, будет способствовать просветлению добрых по своей природе дикарей.

Успех превзошел все ожидания. Музыка не только выманила дикарей из джунглей – опусы европейского барокко нашли отклик в их сердцах. Не зря музыка считается посредником между человеком и Богом! Индейцы тоже так думали. Они верили, что дрожание тетивы лука – своеобразной скрипичной струны – устанавливало контакт с потусторонним миром.

Так чикитанос сделались музыкантами. В миссиях-резервациях, названных в честь святых и возглавляемых отцами-иезуитами, – Сан-Франсиско-Хавьер, Санта-Ана, Сан-Рафаэль, Сан-Мигель, Сан-Хосе – зазвучали барочные концерты. Под открытым небом и под сводами роскошных церквей, построенных Мартином Шмидтом. Этот швейцарский иезуит сумел в своей оригинальной архитектуре как-то примирить индейскую душу и христианское учение. 

Быть может, именно золото фресок и прекрасная акустика храмов вдохновили индейских музыкантов. Самые способные научились не только играть и записывать партитуры. Они начали сочинять мессы, фуги, сонаты. Один чикитано, чье имя осталось неизвестно, даже оставил после себя оперу! В основе сюжета – диалог между святыми Франциском Ксаверием и Игнатием Лойолой. 

Индейское барокко процветало в джунглях более 70 лет. А потом чикитанос довелось узнать и другие стороны прогресса. Белые колонисты не понимали, какой толк в хлопотах иезуитов. Им были нужны благородные металлы и бесплатная рабочая сила, а иезуиты не позволяли превращать индейцев в рабов на золотых и серебряных рудниках – и впали в немилость. В 1767 году испанский король своим указом запретил деятельность ордена в Новом Свете. Это означало конец миссий Чикитос.

В страхе перед испанскими мушкетами индейцы бежали обратно в лес. И время для них вновь замедлило свой ход. Сменилось три поколения, прежде чем в этих краях снова появились миссионеры, на этот раз францисканцы. В 1856 году они основали на реке Рио-Бланко миссию Урубича, что означает «Много воды» – лучше это место и не опишешь.

А еще 140 лет спустя, весной 1996 года, францисканец Вальтер Нойвирт вновь создал здесь симфонический оркестр и хор. Вместе с матерью Людмилой Вольф, монахиней из Тироля, падре основал в боливийских джунглях учебное заведение с громким названием Институт общего образования. Постройка в десять комнат и участок земли вокруг церкви. Тут деревенская молодежь учится не только играть Баха и Вивальди, но и осваивает столярное ремесло и ткачество. От этого проку будет больше, чем от музыки, – так считает не склонная к сантиментам мать Людмила.

Конечно, Прогресса не добиться с помощью одной только партитуры. Да и вообще, все гораздо прозаичнее. «Пожалуйста, падре, – просит сеньора Агуарарупа, удрученная заботами многодетная мать. – Крысы, падре! Только вы можете нам помочь!»Читать дальше >>>