Новости партнеров


GEO приглашает

В Киеве, в американском культурном центре America House проходит выставка «Шик-модерн» молодой украинской художницы Пацци Пеннелло (Pazza Pennello). На картинах, написанных акрилом в стиле поп-арт, запечатлены товары и бренды, хлынувшие на постсоветское пространство после падения железного занавеса


GEO рекомендует

Hisense — китайский бренд с почти 50-летней историей выходит на российский рынок и представляет линейку лазерных телевизоров, холодильников, стиральных машин и кондиционеров


Новости партнеров

Последний рейс

текст:
Трешер

Утром 9 апреля 1963 года из гавани Портсмута (штат Нью-Хэмпшир) медленно выходит атомная подводная лодка. Она похожа на огромную хищную рыбу, лениво плавающую у поверхности воды.

Черный матовый корпус почти целиком скрыт под водой, и все равно видны внушительные размеры этой подлодки. Когда она стояла у причала, рубка доходила до палуб соседних надводных кораблей.

По официальной нумерации ВМС США лодка проходит как SSN-593. Но у нее есть имя – «Трэшер», «Морская лисица» – это вид акул с необыкновенно длинным и мощным хвостовым плавником, которым она оглушает жертву. Вполне подходящее название для самой совершенной по меркам того времени и самой опасной подводной лодки США.

Работающие от атомного реактора паровые турбины набирают заданные обороты. Двигатели можно не только услышать, но и ощутить – на борту легкая вибрация преследует тебя всюду.

Боцман подносит к губам корабельный свисток – и флаг на корме спускают, вместо него на рубке поднимают небольшой вымпел. «Приготовиться к погружению!» – командует Харвей.

«Трэшер» впервые после длительной стоянки на верфи совершит двухдневное глубоководное погружение у восточного побережья Америки. Поэтому подводная лодка выходит из гавани без вооружения. Зато людей на борту больше, чем обычно: 3 офицера с верфи Портсмута, представитель штаба ВМС США и 17 гражданских лиц, в основном инженеры и техники. Всего вместе с экипажем на «Трэшере» находятся 129 человек.

Округлый корпус «Трэшера» длиной 85 м и шириной 9 м сделан из высокопрочной стали. Помимо обычных горизонтальных и вертикальных рулей на заостренной корме лодка оснащена небольшими, напоминающими крылья, рулями стабилизации на рубке. Корпус судна настолько гладкий, что во время надводного плавания матросы перед выходом на палубу надевают обувь со специальной подошвой, чтобы не поскользнуться.

Когда субмарина выходит из гавани, вспарывая носом волну, она кажется медлительной и неповоротливой. Но под водой эта гигантская подлодка водоизмещением 4200 тонн подвижнее спортивного самолета в небе. Как настоящая акула, «Трэшер» может разворачиваться на ограниченном пространстве и резко менять курс, может быстрее скоростного лифта погружаться в бездну и всплывать на поверхность. Недаром внутри во всех отсеках и переходах приделаны поручни, чтобы подводники во время резких маневров корабля могли удержаться на ногах.

Сердце субмарины – сравнительно небольшой атомный реактор S5W, работающий на урановом топливе и охлаждаемый водой – стандартная модель двигателя подлодок ВМС США. Паропроизводительная установка этого реактора обеспечивает работу паровых турбин мощностью 15 000 л. с. и генераторов, вырабатывающих ток для всех электрических устройств подводной лодки. Теоретически «Трэшер» может, не всплывая на поверхность, на скорости 30,5 узлов (55 км/ч) преодолеть 200 тыс. км, то есть 5 раз обойти вокруг земного шара.

Лишь узкий круг военных в то время знал, на какую именно глубину рассчитана «Морская лисица». Судя по ее техническим характеристикам, она может погружаться на 360 м. Это в три раза больше предельной глубины, на которой плавали американские субмарины времен второй мировой войны. Рейс 9 апреля как раз должен был продемонстрировать (тому же узкому кругу посвященных, разумеется), какова предельная глубина погружения подлодки нового поколения.

Субмарину сопровождает специальный катер «Скайларк», в терминологии подводников – судно обеспечения. Командует им капитан-лейтенант Стэнли Хеккер. Задача экипажа «Скайларка» – освобождать водное пространство в районе испытаний от других судов, поддерживать связь с подлодкой и берегом. К тому же наученное горьким опытом командование ВМС США поручило «Скайларку» в случае возникновения чрезвычайной ситуации на «Трэшере» приступить к спасению лодки и экипажа. Американцы уже потеряли немало подводных лодок при испытаниях на погружение.

На борту «Скайларка» имеется спасательная камера, но она может спуститься лишь на 280 м, значит, до предполагаемой предельной глубины «Трэшера», а тем более до дна, она не достанет. Глубина моря в районе испытаний нешуточная – более 2,5 км.

Во время погружения «Трэшера» капитан Харвей связывался со «Скайларком» по так называемому подводному телефону. Это электрический аппарат, генерирующий звуковые волны в воде. Его микрофон установлен на главном командном посту «Трэшера».

Подводный телефон – единственное средство связи и, надо сказать, очень ненадежное. По мере увеличения расстояния между кораблями, изменения температуры и плотности воды, звуковые волны искажаются. Многие сообщения с «Трэшера» либо вообще не доходят до катера, либо их невозможно разобрать.

К 21.00 все тесты закончены. Капитан Харвей в целом доволен состоянием «Трэшера». Субмарина и катер «Скайларк» вновь держат курс на юго-восток. Они устремляются на самый край материкового шельфа – туда, где дно резко обрывается вниз, и где достаточно пространства, чтобы «Трэшер» беспрепятственно произвела погружение на предельную глубину.

10 апреля, 7.45. «Скайларк» сообщает свои координаты: он находится в 350 км от Портсмута. «Трэшер» идет впереди – чуть дальше к юго-востоку, в трех с небольшим километрах. Море спокойно, дует легкий северный ветер, видимость – отличная. На горизонте ни одного корабля.

В 7.47 Капитан «Трэшера» сообщает, что готов к погружению на предельную глубину. Харвей собирается пробыть под водой 6 часов. На «Скайларке» будут поддерживать звукоподводную связь каждые 15 минут. Хотя на катере есть гидролокатор с радиусом действия до 3400 м, определить с его помощью местонахождение подлодки не удается. «Скайларк» напоминает слепого сторожа. Ему остается только верить тому, что передают с «Трэшера» по ненадежному подводному телефону.

Подводники знают: абсолютно герметичных лодок не бывает. Поэтому после каждого очередного 30-метрового погружения личный состав осматривает отсеки и докладывают обстановку на командный пункт.

На глубине 90 м капитан выслушивает отчет из каждого отсека. Проанализировав информацию, решает, что помех нет, и приказывает продолжать погружение. Подводники чувствуют, как увеличивается давление за бортом по треску стального корпуса. Изоляционный материал, которым лодка выложена изнутри, коробится, его частицы сыплются на головы, как снег.

 

Любая подводная лодка начинает погружение с заполнения балластных цистерн водой, а всплывает – за счет продувания этих цистерн сжатым воздухом. Но чем глубже находишься, тем сильнее внешнее давление и тем сложнее вытеснить воду. Для вертикального движения лодки на глубине одной только инерционной системы балластных цистерн не хватает. Тогда на помощь приходят горизонтальные рули.

В 7.52 «Трэшер» сообщает о погружении на 122 м. Но через две минуты капитан Харвей предупреждает, что все последующие данные о глубине будут закодированы. В районе испытаний замечены корабли других государств, они могут перехватить сигналы звукоподводной связи. «Понял», – отвечает капитан «Скайларка» Хеккер и на всякий случай запрашивает курс и координаты «Трэшера».

В 8.09 с подлодки сообщают: «Достигли половины предельной глубины». Даже на судне обеспечения новой субмарины не знают, как перевести это на язык цифр. На «Скайларке» вообще не имеют понятия ни о технических данных своей «подопечной», ни о том, что ей предстоит сделать там, на глубине. Но в штабе ВМС США последнее сообщение расшифруют мгновенно – «Трэшер» прошла 180 м, такой глубины она достигла без проблем еще при самом первом испытании в 1961 году.

В следующие полчаса Харвей готовится к очередному рывку: проводит комплексное тестирование систем жизнеобеспечения. На «Скайларк» поступает информация о дальнейших изменениях курса. Связь работает бесперебойно. Через 25 минут штурман «Скайларка» лейтенант Уотсон слышит четкий голос капитана Харвея: «Еще минус 90 метров». После этого качество связи ухудшается, но с подлодки продолжают поступать внятные сообщения. В вахтенном журнале «Скарлайка» записывают очередное послание капитана Харвея: «8.53. Иду на предельную глубину».

В 9.02 штурман «Скайларка» Уотсон проводит плановый сеанс звукоподводной связи. На «Трэшере» ни малейших признаков внештатной ситуации. Подлодка идет прежним курсом. Слышимость удовлетворительная. 

На «Скайларке» ждут сообщения о том, что «Трэшер» достиг предельной глубины погружения. Судя по взятым темпам, лодка будет у цели через 10 минут с небольшим.

В 9.12 Уотсон запрашивает, как дела на борту. Лодка не отвечает. На «Скайларке» продолжают вслушиваться в глубины океана и через минуту различают обрывки сообщения. «Дифферент на корму, пытаюсь продуть...» – записывает Уотсон в вахтенном журнале. Но это не все. Капитан, боцман и радист расслышали в самом начале сообщения фразу «испытываю незначительные трудности». Позабыв внести эту важную поправку в журнал, Хеккер кричит в микрофон: «У вас все в порядке? Отвечайте! Отвечайте ради Бога!» Ответа нет.

Как «незначительные трудности» могут повлиять на судьбу корабля, находящегося на предельной глубине? «Дифферент на корму» означает, что Харвей готовится к всплытию. «Продуть» – это накачать сжатый воздух в балластные цистерны. Обычно для этого подлодку с помощью горизонтальных рулей поднимают на глубину, где давление слабее. А из сообщения «Трэшера» явствует, что цистерны продувают на предельной глубине. Тем тревожнее звучит слово «пытаюсь». Стало быть, всплыть не получается?

«Ничего себе, незначительные трудности...», – бормочет штурман, пытаясь припомнить интонации капитана Харвея. Нет, говорил спокойно, как раньше, никаких признаков тревоги...

В следующий момент все, кто находится в радиорубке «Скайларка» слышат шумы, очень похожие на те, что сопровождают продувку цистерн. Через 20–30 секунд с «Трэшера» попытались снова выйти на связь. В 9.17 среди гула и свиста послышался нечленораздельный крик, а затем возглас «Глубина!». Многим показалось, что помехи «съели» предыдущее слово – «запредельная».

В 9.18 после минутной тишины в радиорубке «Скайларка» слышат приглушенный грохот, похожий на треск корпусов подорванных подлодок, когда они разламывались на части...

С 9.20 Хеккер приказывает посылать запросы на «Трэшер» каждую минуту.

«Скайларк» раз за разом выходит на связь, но в ответ тишина – аппарат звукоподводной связи «Трэшера» не отвечает.

Хеккер решает послать радиограмму на военно-морскую базу в Нью-Лондон – порт приписки «Трэшера». Сообщение ?101604Z зафиксируют как первое известие о крупнейшей катастрофе на море в мирное время. 

В 13.32 на поиски «Трэшера» отправляют несколько самолетов, подводную лодку и корабли во главе со спасательным судном «Рикавери».

 

Тем временем сообщение о возможной беде, постигшей новую субмарину, продвигается все выше и выше по инстанциям. В 15.35 оно доходит до Пентагона. Последним узнает о том, что произошло, президент Джон Кеннеди.

В 17.30 в нескольких километрах от того места, где на «Скайларке» слышали зловещий грохот, обнаружена на поверхности воды масляная пленка. Чуть позже «Скайларк» выловил там несколько кусков пробки и пластмассы размером с папку для бумаг. Пробка и пластмасса – изоляционные материалы внутренней поверхности корпуса «Трэшера».

Адмирал Андерсон решает, что пришло время оповестить родственников членов экипажа о судьбе корабля. В Портсмуте по его команде собираются 7 офицеров – в основном, командиры других подлодок – и начинают обзванивать семьи. Они говорят сухо и кратко: «Местонахождение подводной лодки SSN-593 неизвестно. Мы ищем ее, и как только что-нибудь станет известно, сообщим вам».

Сведения о 129 моряках, пропавших в океане, появятся в скупом перечне ВМС: фамилия, имя, должность, личный номер и место службы – список на трех страницах. 

Надежда, как известно, умирает последней. В Портсмуте знают, что перед выходом в море командир Харвей получил приказ: «Последняя контрольная связь 10 апреля в 21.00. Сообщить координаты корабля непосредственно в штаб». Но вот стрелка часов переваливает за этот рубеж. Проходит еще час. И еще один... Все.

Теперь 129 человек считаются погибшими.

В пятницу 12 апреля на верфи в Портсмуте приспускают флаг. Верфь, самое оживленное место в городе, на несколько минут словно вымирает. Моряки вытягиваются по стойке «смирно», гражданские лица снимают шляпы, каски, шлемы.

Катастрофа «Трэшера» – самая крупная по числу жертв. Кроме того, вместе с «Трэшером» затонул реактор, следовательно, на дне океана лежит опасный источник радиации. Скорее всего, это последнее обстоятельство и вынуждает американских военных лихорадочно искать ответ на вопрос: где находится затонувшее судно?

Расследовать причины его гибели поручают особой комиссии. Ее председателем назначен вице-адмирал Бернард Остин, начальник военно-морского колледжа в Ньюпорте. Члены комиссии собираются в Нью-Лондоне.

Полномочия у ее представителей очень широкие. Они имеют право вызвать на допрос любого – от членов экипажа «Скайларка» и всех, кто имеет отношение к портсмутской верфи, до самых высокопоставленных чинов. Они могут вносить дополнения в вахтенный журнал и изучать конструкцию лодки по чертежам и документам с грифом «совершенно секретно».

Комиссия вице-адмирала Остина быстро отвергла все внешние причины катастрофы – атаку вражеской подлодки, столкновение с надводным кораблем, саботаж на портсмутской верфи. Ошибки в действиях экипажа признаны возможными, но маловероятными.

Гораздо более вероятным кажется внезапный сбой техники, после чего субмарина потеряла управление и начала тонуть. Такой сбой мог возникнуть по двум причинам – либо халатность техников, либо – серьезный конструкторский просчет. Контр-адмирал Остин с коллегами изучили обе версии – и тут вскрылось такое множество возмутительных недоделок, что их с лихвой хватило бы, чтобы затонул весь американский флот.
 

Портсмутская верфь получила заказ на строительство «Трэшер» 15 января 1959 года.

В 1961–1962 годах «Трэшер» совершил несколько надводных и подводных рейдов в Атлантическом океане, в том числе несколько раз погружалась на предельную глубину. Он прошел жесткую проверку воздействия подводных взрывов на корабль.

После всех экстремальных нагрузок, 11 июля 1962 года «Трэшер» пришвартовали в гавани военно-морской верфи Портсмута.

Ремонт, рассчитанный на полгода, затянулся на 9 месяцев.

Вникнув в то, как проходили ремонтные работы, комиссия выявила невообразимые вещи. Эксперты узнали, что некоторые рабочие не считались со стандартами военно-морского судостроения, в лучшем случае проявляя «творческий подход», крайне неуместный в этом деле. Короче: техники схалтурили.

Дело зашло настолько далеко, что важные элементы конструкции сплошь и рядом установили не так, как на чертежах. Например, во время одного испытания экипаж «Трэшера» с удивлением обнаружил, что перископ поднимался, когда переключатель стоял в положении «вниз», и наоборот.

Когда «Трэшер» 9 апреля 1963 года покидала гавань, командир лодки и инженеры с верфи были уверены, что все недочеты устранены. Впрочем, даже при самом тщательном осмотре проверить все детали было очень непросто.

20 июня 1963 года комиссия Остина выступила перед общественностью с кратким отчетом о проделанной работе. Он был весьма общим, поскольку большинство данных засекретили. Полный отчет тоже существует. Несколькими неделями раньше его заслушал все тот же «узкий круг» из командования ВМС.

Естественно, никто так и не узнал, что произошло на борту «Трэшера», но комиссии удалось выявить важные данные и загрузить их в ЭВМ. Как наиболее вероятную версию катастрофы компьютер выбрал следующую:

Утром 10 апреля «Трэшер» шел на предельную глубину погружения со скоростью 15 км/ч. На глубине не менее 330 м скорость увеличили, переложив вертикальный руль на 20° вправо, горизонтальный – 5° на погружение.

В 9.09 в трубопроводной системе субмарины, скорее всего в машинном отделении, появилась течь. За несколько секунд под напором воды на месте течи уже зияла пробоина диаметром со шляпку гвоздя. Командир подлодки приказал продуть балластные цистерны и подниматься на поверхность: полный вперед при положении горизонтального руля 15° на всплытие.

Тем временем струйка, брызнувшая из пробоины, попала на электрический щит, плохо защищенный от воды. В электросети произошло короткое замыкание, напряжение упало. Из-за этого в 9.11 закрылись клапаны продувания цистерн балласта.

В 9.12 сработала защита реактора. В таких случаях на лодках предусмотрено автоматическое переключение основной электросети на резервный источник питания – аккумуляторную батарею. На пульте управления воспользовались этим и вывели реактор на мощность. На все ушло 50 секунд. Подводники блестяще сработали, но в данном случае время уже было упущено. Лодка успела потерять ход и управление – главные условия аварийного всплытия.

В 9.13 с лодки пришло сообщение: «Испытываю незначительные трудности». Одновременно экипаж попытался второй раз продуть балластные цистерны. Через 20–30 секунд продувка прервалась.

В 9.17, судя по последнему невнятному сообщению, лодка провалилась за предельную глубину.

Под конец компьютер выдал короткое и страшное сообщение: «9.18. Крушение». Пробоина в трубопроводе все расширялась, вода уже потоком хлынула на электроустановки, вызвав еще одно замыкание, а возможно и взрыв. «Трэшер» полностью лишился питания. Все горизонтальные рули под собственным весом пошли на погружение. Под возрастающим напором воды разрушились переборки в отсеках, на глубине не менее 500 м корпус 85-метровой субмарины треснул как яичная скорлупа.

Итак, между последней экстренной мерой – попыткой еще раз продуть балластные цистерны и гибелью корабля прошло всего 4 минуты. Никто никогда не узнает, что же происходило на «Трэшере» в этот миг. Наверняка можно сказать только одно – за эти 4 минуты экипаж понял, что в живых не останется никто.

Когда комиссия представляла свои материалы высшим военным чинам и политикам, прямых доказательств гибели «Трэшера» – обломков корпуса, предметов с номером лодки – все еще не было. Розыски велись, причем беспрецедентные по масштабам. Но моряки в первый раз столкнулись с такой ситуацией: подводная лодка затонула так глубоко, что никто толком не знал, как действовать. Пришлось все изобретать на ходу.

Дело пошло на лад, когда океанографы придумали «прощупать» рельеф дна в районе катастрофы эхолотами. Обнаружили 6 странных «неровностей», похожих на останки «Трэшера». Но как на них взглянуть? С поисковых кораблей опускали на тросах автоматические фотокамеры на глубину и фотографировали морское дно с высоты 5–10 м «вслепую». Сделано огромное количество фотографий и на десятке снимков можно было различить бесформенные обломки, похожие на куски перфорированного металла, что-то вроде перил, какие бывают на подлодках, клочки ткани. А на одной фотографии эксперты обнаружили баллон со сжатым воздухом – 4-метровый стальной цилиндр зарылся в ил на полтора метра.

Сразу после гибели «Трэшера» батискаф на десантном судне перекинули из Тихого океана в Атлантический к месту трагедии. Два первых погружения ничего не дали. 27 июня 1963 года капитан-лейтенант Доналд Кич с сотрудником лаборатории электроники при ВМС Кеннетом Маккензи спускаются в третий раз.

Проходит 3 часа. Кажется, что и это путешествие на дно закончится ничем. Батареи садятся, свет прожектора все слабее и слабее. Кич сообщает по радио на вспомогательный катер, что пора подниматься. И – до того, как получает ответ – замечает на дне ярко-желтое пятно.

Маккензи тут же проверяет показания манометра и счетчика Гейгера, а Кич передает на катер, что хочет остаться еще минут на пятнадцать. Затем осторожно подводит «Триест» поближе и видит резиновый чехол для ботинок или попросту говоря – сапог. Такие надевают при входе в реакторный отсек атомной подводной лодки. Единственное, что возможно сделать, это сфотографировать объект. Сапог сложен пополам, но все же различима часть надписи на подошве. «S…S…N…». «Пять!», Другие буквы не разобрать. Но и так понятно, что это номер погибшей подлодки – SSN-593.

В последующие погружения Кич с коллегами снова находят рассыпанные по неровному дну обломки судна, но нет тел моряков и ничего, хотя бы отчасти напоминающего разрушенный корпус подлодки.

Погибшая лодка, точнее, груда обломков, оставшихся от нее, найдена 6 сентября 1963 года. После этого главнокомандующий ВМС США отдал приказ – поиски прекратить. 

После катастрофы конструкцию строящихся по типу «Трэшера» лодок полностью пересмотрели. Прежде всего, изменения внесли в системы подачи сжатого воздуха и трубопроводов. Контроль качества при строительстве судов на верфях ужесточили. Флот приступил к разработке технического оснащения и тренировкам спасательных групп, действующих на больших глубинах.

«Морская лисица» опасна и сегодня. Атомный реактор подлодки батискафы так и не нашли. Он все еще лежит на дне океана, и металлический чехол, в котором находится его активная зона, медленно, но верно разрушает коррозия.

 

Сразу же после катастрофы 11 апреля 1963 года дозиметристы ВМС США замерили уровень радиоактивности в океане. Показатели не превышали нормы. Высшие американские военные чины поспешили уверить, что реактор не опасен. Морские глубины, по их словам, охлаждают его и препятствуют плавке активной зоны, а сверхпрочный чехол никогда не заржавеет.

 

С тех пор американские военные регулярно обследуют акваторию в радиусе 350 км от Бостона. Повышения уровня радиации замечено не было. Но кто может гарантировать, что так будет всегда? Потенциально «Трэшер» представляет собой угрозу – и куда более серьезную, чем предполагали конструкторы лодки.

 

 

Какую-то ясность внес, наконец, «Триест», маленький исследовательский батискаф.

 

 

11.05.2011
Теги: