Цюрих, сентябрь 2002 года.

 

Я только что распечатал конверт. Это письмо прислала мне мадам Кулибали из Абенгуру. «Дорогой Давид, – пишет она мне, – с большой скорбью сообщаю тебе наши новости: твой друг Тигнума Кулибали умер 16 сентября. Теперь мы остались одни, две его жены и пятеро детей, у нас нет денег даже на то, чтобы купить еды». Слезы выступили у меня на глазах.

 

Абенгуру, октябрь 1994 года.

 

В этом пыльном провинциальном городке в Кот-д’Ивуаре я впервые повстречался с туземными целителями. Тогда казалось, что я готов к этой встрече: африканская магия долгие годы была темой моих этнографических исследований. Откуда мне было знать, что все мои «цивилизованные» представления о колдунах разлетятся в пух и прах при столкновении с действительностью?

 

В Западной Африке их воспринимают по-разному. С одной стороны почитают как целителей, умеющих снимать порчу. Африканцы уверены, что все болезни вызваны чьими-то злыми мыслями и колдовством. С другой стороны целитель сам может причинить вред другим людям, действуя в интересах своего просителя. Так что интересоваться целителями – занятие далеко не безопасное. Это все равно что спрашивать, где тут поблизости можно купить оружие.

 

Первую историю о могуществе африканских жрецов мне поведали в одном из здешних министерств. Некий колдун, рассказали мне, перенесся ночью в Париж, чтобы съесть собственного сына. Сын провинился тем, что не делился с родственниками заработком.

 

– И он его по-настоящему съел?

 

– Ну не в буквальном смысле, – ответил чиновник. – Он разрушил его душу, невидимого двойника, как мы говорим. Юноша умер не сразу, он постепенно терял жизненные силы.

 

– И что потом? – спросил я. – Отца арестовали?

 

Чиновник улыбнулся моей наив­ности и терпеливо объяснил:

 

– Не могли доказать, что это он сделал. Его тело всю ночь было здесь, рядом с женой. А в Париж перенесся двойник. Колдовство невидимо.

 

И  чтобы мне стало совсем понятно, он добавил:

 

– Вот мы тут с вами сидим и мило беседуем. Но нельзя быть уверенным, что один из нас в эту же минуту не наводит порчу на другого...

 

Это был первый урок: я получил представление о том, как связаны в сознании африканцев общественный успех, зависть и колдовство. Об этом проклятии, которое давит на миллионы людей от Дакара в Сенегале до Дар-эс-Салама в Танзании. Социологи стали всерьез относиться к этому феномену совсем недавно. Колдовство – это метафора общественных отношений, в которых ключевую роль играет зависть: ты не должен жить лучше, чем я. Даже если не верить в отцов, которые ночами перелетают на другой континент, чтобы съесть своих детей, приходится признать: зависть в африканском обществе обладает разрушительной силой. Родня никогда не оставит в покое того, кто чем-то обладает, чего-то достиг. Эти претензии никогда не кончаются, тем более что границы родства в Африке весьма размыты.

 

Поэтому, исследуя целителей и колдунов, мы имеем дело не с маргинальным спиритическим явлением. Нет, такие исследования прокладывают путь к самой сердцевине психологии и социальной системы африканцев.

 

На следующее утро тот же самый министерский чиновник привел нас с подругой Надей домой к целителю Тигнуме Кулибали. Этот дом колдуну предоставил политик, выдвинувший свою кандидатуру на пост мэра. Кулибали должен помочь ему в предвыборной борьбе, для этого его вызвали из родного Мали сюда, в Кот-д’Ивуар.

Кулибали около 30 лет, он одет в джинсы и рубашку с американским флагом. В комнату нас пригласила одна из жен целителя, а сам Кулибали въехал в дверь на мотоцикле: «Не могу оставить его на улице, сразу украдут!» Распорядившись, чтобы нам принесли угощение, он надевает темно-желтое одеяние из грубого хлопка с множеством амулетов, вплетенных в кожаные ремешки. Они призваны защищать его не только от злых духов, но и от настоящих пуль.

 Читать дальше >>>