Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

Korean Air названа лучшей авиакомпанией  для бизнес-путешественников по версии Russian Business Travel & Mice Award. Крупнейший южнокорейский авиаперевозчик выполняет рейсы в Москву, Санкт-Петербург, Иркутск и Владивосток


Добрый Человек из Лхасы

текст:
Далай Лама

Разумеется, его не отпустили одного – ламы из свиты и рослые монахи-телохранители сразу поднялись и пошли следом. Но кроме них в огромном торговом центре в такую рань никого не было – и Далай-лама сидел перед пустым залом.

 

После семи зал начал заполняться. К девяти половина стульев была занята. Буддийские монахи и монахини, эмигрировавшие в Канаду тибетцы, верующие буддисты и просто любопытствующие со всего мира.

Они терпеливо ждут. Древняя церемония, которая длится уже много дней, продолжится не раньше, чем через 4–5 часов. Тогда сцену заполнят монахи в бордовых одеяниях и желтых шапках. Они вновь примут участие в церемонии посвящения Калачакры – будут трубить в трубы, стучать в барабаны, звенеть колокольчиками.

 

Калачакра – это «колесо времени». Сложный, долгий и едва ли до конца понятный даже посвященным ритуал. Он служит созреванию «семени просветления». Тибетцы верят, что оно есть в каждом, и созревая, несет мир отдельному человеку и всему человечеству. Ведь стремление к миру – одна из центральных тем в буддизме.

 

Веками посвящение Калачакры было тайным обрядом в патриархальном, не меняющемся мире. А теперь в Торонто в ожидании священнодействия на стульях перед сценой сидят 7000 человек. Но по крайней мере до полудня они ничего не услышат и не увидят...

 

Кроме Погруженного в себя человека, который с рассвета сидит на сцене вместе с двумя монахами. Это Тенцзин Гьяцо, Далай-лама XIV, «Океан мудрости», духовный и светский лидер Тибета. Такой маленький на огромной сцене, освещенной неоновыми светильниками.

 

Что-то бормочет. Раскачивается взад-вперед. И  обыкновенная сцена, на которой проходят шумные открытия коммерческих выставок, обретает удивительное величие. Человек пребывает в одиночест­ве – и тем не менее связан со всеми живущими на Земле.

Одна из основ буддизма – ничто не существует само по себе, все взаимосвязано, как в огромной экологической системе, словно мир – единое тело. И в этом мире Далай-лама органически соединен со всеми. «То, что делаешь другому, – не устает он повторять, – делаешь себе самому. Все твои поступки, чувства, желания и молитвы оказывают воздействие на Вселенную».

«Представьте, что у вас ранка на мизинце, – объясняет он в своих интервью. – Маленькая, но она болит, потому что палец – часть вашего тела. Чтобы жить в мире, нам нужен именно такой целостный взгляд».

В зале тибетцы в праздничных одеяниях перебирают четки, женщины крутят молитвенные мельницы. Несколько молодых канадцев в монашеском облачении учатся делать поклоны-простирания, чтобы преодолеть эгоизм и гордыню. Две тысячи поклонов подряд, три тысячи… Пока самоотвержение, которого требует повторение этих движений, не станет неотъемлемой частью тебя.

 

Но большинство просто сидят. Они будут приходить сюда все десять дней, пока Далай-лама находится в Торонто, ради трех, четырех, пяти часов целительного «отсутствия событий», когда выключаются ритмы и скорость внешнего мира , а важным становится только то, что он здесь. Для верующих «Его Святейшество Далай-лама» – средоточие особого (скорее внутреннего, чем внешнего) священного пространства, в котором даже время течет по-иному.

10 дней – на один ритуал, 5–6 часов в день – на молитвы или, лучше сказать, на созерцание его молитв. По нашим торопливым меркам, это невероятно долго. Но это лишь мимолетный, как взмах ресниц, момент в круговороте бесконечных смертей и рождений, через которые душе предстоит не раз пройти в будущем, через которые она бессчетное число раз проходила в прошлом.

 

А пока в этом суетном месте – Национальном торговом центре в Торонто – душа постепенно успокаивается. Так говорит молодая женщина из Тибета. Сидящий рядом с ней врач-немец признается, что как будто пребывает в невесомости. «Конечно, – добавляет он, – до конца объяснить это ощущение невозможно». Но сюда ведь приходят не за рациональными объяснениями.

 

В канун нового 1956-го года, за три года до бегства далай-ламы из Тибета, государственный оракул объявил: «Вскоре «Всеисполняющая драгоценность» (одно из имен духовного владыки буддистов) воссияет на Западе».

 

Далай-лама, которому тогда исполнился 21 год, истолковал предсказание так: ему предстоит поездка в Индию. Ведь тибетцам соседняя страна не только географически, но и по своему развитию кажется Западом.

Ему и в голову не приходила мысль о Европе или Америке. Эти страны живут по собственной логике, у них свои ненасытные капиталистические божества, свои устремления, а в драгоценностях их интересует только одно – цена. Что общего может быть между Далай-ламой и западным миром?

 

Родившийся в 1935 году Тенцзин Гьяцо вплоть до 1950-х оставался одним из последних средневековых властителей одной из последних средневековых стран на Земле – закрытой, компактной, не меняющейся вселенной, центр которой Лхаса. Он получил такое же образование и был воспитан точно так же, как его предшественники.

 

Ребенком его возвели на трон во дворце Потала, как и тринадцать его предшественников, всех далай-лам прошлого, перевоплощением которых он считается. Четырнадцатый далай-лама пережил уже тринадцать существований, четырнадцать рождений и тринадцать смертей. Он – олицетворение более чем пятисотлетней неизменной традиции.

Эта горная страна знала времена процветания и упадка, но ледяной ветер всегда носился здесь над заснеженными перевалами, над пустынями и степями в непостижимой близости от неба. Люди Ти­бета – крестьяне и пастухи-кочевники – молились под звездами, пили чай с ячьим маслом и ели кашу из обжаренной ячменной муки – цампы. Четверть всего населения жила в могущественных буддийских монастырях. Иностранцы в Тибете практически не бывали, и до западных городов от Лхасы было дальше, чем до Луны. А ведь Луна для тибетцев – божественное существо, родное, как член семьи.

 

Беда пришла с Востока. В 1950 году китайские соседи начали занимать Тибет. Это было самое масштабное вторжение после второй мировой войны. По оценке Далай-ламы, за последующие пятьдесят лет китайской оккупации погибли 1,2 млн тибетцев.

Речь шла не только об экономической эксплуатации страны. Мао Цзедун и его политические наследники хотели сделать Китай как можно более сильным во внешнеполитическом отношении. Для этого Тибет следовало «вернуть в лоно метрополии» – на этом настаивала китайская пропаганда.

 

В середине XX века вечное тибетское средневековье внезапно закончилось. Одна ночь – и время начало свой стремительный бег. В следующее десятилетие никогда не менявшийся мир Тибета пережил чудовищный взрыв.

В 1956 году, когда оракул выступил со своим предсказанием, страна уже полностью была под властью Китая. К концу 1950-х погибли 10 000 человек – умерли от голода, были убиты во время восстаний. Многие сгинули в тюрьмах, тысячи тибетцев бежали за границу. Законный глава государства юный Далай-лама, в возрасте 15 лет досрочно объявленный совершеннолетним, долго добивался мирного соглашения с китайцами. Но тщетно.

 

В марте 1959 года, когда в Лхасе пролилась кровь и восстание в столице было подавлено, Тенцзин Гьяцо все же отправился в Индию. Но не с официальным визитом, а в эмиграцию. С 1960 года он живет в городке Дхармсала – в резиденции по соседству с монастырем Намгел. Здесь, на южном склоне Гималаев, нашли убежище тибетцы, последовавшие за ним на чужбину. Беглец среди беглецов, он вот уже 47 лет не имеет гражданства.

Но, исполняя пророчество, он «сияет на Западе» да и во всем мире. Кажется, что Далай-лама и впрямь вездесущ. Позавчера – в Сиднее, сегодня – в Торонто, а потом Бостон или Токио, Осло или Цюрих… И повсюду все тот же давно отлаженный распорядок встреч в спортивных залах и конгресс-центрах. В Улан-Баторе его окружают толпы монгольских буддистов, которые считают себя духовной родней тибетцев. Они хотят увидеть Далай-ламу, которому именно монголы дали когда-то имя «Океан мудрости», прикоснуться к нему. Ради этого люди часами стоят в толпе и энергично работают локтями, стремясь хоть немного продвинуться вперед.

 

Что потом – невыносимая влажная жара Индо-Гангской долины или пыльные высоты Ладакха? И снова километр за километром его кортеж движется сквозь узкий проход в толпе верующих. А теснящиеся у края дороги люди ждут момента, когда он благословит их на ходу.

 

Далай-лама всегда в разъездах. Этакий всемирный коммивояжер оптимизма, он уже посетил 60 стран. Куда-то, например, в Соединенные Штаты, постоянно возвращается. В планах на 2007 год – Германия, Австралия и Новая Зеландия.

В его маленькую канцелярию в Дхармсале летят приглашения и запросы. Его Святейшество просят поучаст­вовать в ритуале, почтить присутствием торжественное собрание, выступить на конференции, прочитать лекцию, приехать на вручение очередной премии или церемонию присвоения почетной докторской степени. И он почти никогда не отказывает. Кажется, делает даже больше, чем может физически.

 

Монахи из окружения Далай-ламы утверждают, что так велит ему чувство долга. Он всегда пытается идти навстречу другим. Старается помочь, заступиться. Для этого и живет, потому и родился уже в четырнадцатый раз. Это – суть его добровольно выбранного земного пути. Ведь он не такой, как простые смертные.

 

Буддисты верят: все живые существа вынуждены снова и снова приходить в этот несовершенный мир. А значит снова и снова страдать. Терпеть лишения. Питать иллюзии и переживать неизбежные разочарования. Отчаиваться от того, что все на Земле преходяще.

 

Но выход есть: люди могут работать над собой. Совершать хорошие поступки, сохранять чистоту помыслов и пребывать в ясном сознании. Только такой путь после длинной череды смертей и рождений приводит к освобождению от телесности – полному просветлению. Тогда человек становится буддой и достигает нирваны – кончается череда его смертей и рождений, а вместе с ней прекращается и всякое страдание.

 

По канонам тибетского буддизма, Далай-лама давно прошел этот путь. Как некоторые другие ламы – так тибетцы называют своих духовных учителей – он давно стал буддой и в достаточной степени совершенен, чтобы войти в нирвану. Но из сочувствия к живущим на Земле он выбрал другой путь: стал бодхисатвой – просветленным, вновь принявшим человеческий облик, чтобы помогать людям, показывать им возможности духовного роста. «Пока существует пространство и время, – говорится в одной из его молитв, – пока живут разумные существа, я тоже буду здесь, чтобы изгонять из мира страдания».

Люди благодарны ему за это. И почитают Далай-ламу как бодхисатву милосердия и бесконечного сострадания Авалокитешвару – одно из божеств сложного тибетского пантеона.

 

Духовный наставник и руководитель могущественной школы гелуг, «желтошапочников», существующей на Земле уже шесть с лишним столетий, являлся еще и светским руководителем Тибета. Но три года назад Тенцзин Гьяцо сложил с себя обязанности политического лидера, и теперь главой тибетского правительства в изгнании является Самдонг Ринпоче.

Телесные оболочки разные, сознание – все то же. Тибетцы верят, что впервые Далай-лама появился на свет в 1391 году, а в послед­ний раз – в 1935-м, в семье крестьян из Восточного Тибета. Родители дали ему имя Лхамо Дхондруп. Монахи, искавшие ребенка, в котором будда Авалокитешвара должен был вновь воплотиться на Земле, узнали его в двухлетнем мальчике. Следуя разнообразным знакам, после многочисленных проверок его признали четырнадцатым перевоплощением Далай-ламы.

 

Теперь весь мир знает его улыбку, то, как он поднимает правую руку для приветствия и благословения, и четыре оспинки от прививки на неприкрытом правом плече. «Всеисполняющую драгоценность» могут увидеть все, кто в этом нуждается – кочевники монгольских степей и жители Нью-Йорка, нищие духом и интеллектуалы, слабые и могущественные, верующие и скептики. В нашем разобщенном мире появился тот, кому удалось стать святым для всех – религиозный вождь и нобелевский лауреат, философ и государственный деятель, самый известный политический изгнанник в мире. И, кто его знает, может быть, действительно будда.

 

В 1989 году он получил Нобелевскую премию Мира за «сопротивление без насилия» в борьбе за право тибетцев на самоопределение. И с тех пор вошел в узкий круг признанных нравственных авторитетов ХХ века, компетентных в самых главных вопросах: мир во всем мире, права человека, справедливость. И – смысл жизни.

 

При этом его всегда считали менее догматичным, чем Иоанн Павел II, более духовным, чем Нельсон Мандела, более опытным и интеллектуальным, чем мать Тереза, и менее зависимым от политического давления, чем Кофи Аннан.

На Западе почитают Далай-ламу. В нем есть то, что «цивилизованный» мир со всей его политикой, экономикой и сомнительной системой ценностей не сможет дать никогда. Мы можем сколько угодно восторгаться героями, которые не ведают комплексов и виртуозно играют накачанными мышцами. Но в конце концов люди все равно полюбят добродушных, отзывчивых, бескорыстных. Таких, как Далай-лама.

 

Северная Индия, пригород Дхармсалы Маклауд-гандж. Здесь находится монастырь Намгел и резиденция Тибетского правительства в изгнании. Раннее февральское утро. Поселок на южном склоне Гималаев, кажется, дрожит от холода. 1800 метров над уровнем моря. Дома лепятся к скалам. Вверху – Тибет, внизу – Индия. Всюду снег, в «маленькой Лхасе» нет отоп­ления, а порой и света. Это и есть горная обитель Далай-ламы.

Странное место. Понимаешь, что ты в Индии – всего в 10 км отсюда (в той же долине на 600 м ниже) находится городок Дхармсала. Но чувство такое, словно ты изгнан из мира. В селении около 7 тыс. жителей, почти все тибетцы, из них 3 тыс. монахи и монахини. Это лишь малая часть тех 2,5 млн тибетцев, которые живут за границей – в Непале и Бутане, в Швейцарии и Канаде. Но большинство все-таки в Индии.

 

Маклауд-Гандж, бывшая штаб-квартира британских колониальных войск, стал эмигрантской столицей. Здесь много неполных семей, разделенных индийско-китайской границей, детей-сирот (в яслях на окраине поселка стоят ряды голубых кроваток). Недавно прибывшие из Тибета ютятся в общежитии рядом с почтой.

Еще темно, но на узких улочках уже оживленно. Повсюду мелькают смутные силуэты: монахи и монахини в своих привычных бордовых одеяниях, тибетцы в традиционной одежде, западные паломники в пуховиках и натянутых на лоб шерстяных шапочках. Все, спешат туда, где светятся бесчисленные лампочки – на окраину поселка, в монастырь Намгел.

 

Сегодня к ним обратится Далай-лама. В течение двух недель он ежедневно будет выделять несколько часов на наставления. По утрам и во второй половине дня Его Святейшество сидит на своем троне под открытым небом на террасе монастыря, построенного в 1970-е годы.

Он выдыхает слова прямо в холодный воздух. На этот раз темой проповеди выбран классический текст Чже Цонкапы «Ламрим-ченмо», «Большое руководство к этапам пути пробуждения». Но Далай-лама говорит и о том, как жить в третьем тысячелетии.

 

Утренний мороз сползает с крутого склона, развешивая над поселком клочки тумана. Верующие и ищущие, учащиеся и сомневающиеся толпятся на террасе, во всех закоулках и дворах монастыря. Все они – монахи, тибетцы, западные туристы – беженцы. Как и сам Далай-лама. Одни бежали от подавления и уничтоже­ния, другие – от пустоты и усиливающейся депрессии. Здесь, у ног Далай-ламы, у подножия Тибета, между Востоком и Западом, они связаны друг с другом.

 

Слушатели сидят на голом бетоне – колено к колену, тело к телу. Сидят долго, пока не промерзнут до костей, а руки и ноги не перестанут слушаться. Некоторые не выдерживают и ложатся прямо на землю, если найдут место. И чуть-чуть освободятся от гордыни.

 

Одни внимательно слушают звучащий из динамика голос Далай-ламы, который говорит на гортанном тибетском языке. Другие – синхронный перевод на английский. Голос монаха-переводчика вкрадчив, словно ищет слова наощупь. Перевод транслируется по радио на ультракоротких волнах, и западные туристы в наушниках и с маленькими транзисторными приемниками в руках то и дело переходят с места на место – ищут точку, в которой лучше прием.

 

Каждый по-своему поймет то, о чем говорит Да­лай-лама. В тексте Цонкапы каждому даются конкретные указания. И тем, кто находится на низкой ступени духовного развития, но хочет позаботиться о более счастливом следующем рождении. И людям духовно одаренным, которые желают уже в этой жизни освободиться от круговорота рождений и страдания. И наконец, тем немногим, кто уже далеко продвинулся вперед, достиг высшей ступени познания и стремится к полному просветлению и жизни на благо всех живых существ.

 

Далай-лама говорит уже несколько часов – без перерыва, ни разу не заглянув в текст. Он проповедует о ценности человеческой жизни – ведь «только людям дано духовно совершенствоваться и подавлять склонность к разрушению, переоценивая собственную личность с помощью разума». Он объясняет, что даже самые заблудщие, даже на смертном одре могут сделать первый шаг к самосовершенствованию и открыть в себе доброе начало. Он утверждает, что положительная энергия каждого доброго поступка и даже простого чтения мантр сохраняется до конца мира. Он живописует страдание и неисчислимое количество адов – холодных, горячих. Реальны они или иллюзорны – спорно, как все то, что мы считаем данностью и реальностью.

 

Он дает советы простым людям и поднимается до богословских и философских высот. Как и большинство его предшественников, в возрасте 24 лет Тенцзин Гьяцо успешно сдал сложнейшие экзамены на звание доктора богословия – Геше-лхарамба. Испытания проходили в первом буддийском храме Тибета Джокханг, основанном в 641 году, в присутствии 20 тыс. ученых-монахов.

За ходом его мыслей могут с уверенностью следить лишь ламы и монахи, имеюшие высшую степерь посвящения. Они сидят в своих бордовых одеяниях и желтых шапках у самого трона – такие же, как он, ученые и доктора богословия. Но Далай-лама снова и снова обращается к тем, кто не так много знает, но верит беззаветно. К простым тибетцам – мужчинам с морщинистыми лицами, непрерывно бормочущим про себя мантры, к старым женщинам, не умеющим писать и читать.

 

Тем сильнее их надежда, что рядом с «живым буддой» на них снизойдет просветление. Некоторые пришли сюда из Тибета только для того, чтобы провести рядом с ним несколько дней. Пешком. Тайком. По льду и снегу, через самые высокие в мире горы. Рискуя нарваться на китайских пограничников.

Для них Далай-лама – вроде отца. И не только духовного. Порой он дает землякам вполне земные советы: «Мойтесь почаще». Или: «Работайте как следует – в этом вы можете брать пример с китайцев». Но чаще всего: «Не грустите из-за того, что я пока не могу вернуться в Тибет».

 

И тогда мужчины, которые завтра отправятся в обратный путь через обледенелые горные перевалы, плачут. Почти полвека они ждут, когда что-то изменится и Далай-лама со всеми остальными тибетцами смогут вернуться домой.

 

Но пока едва ли не каждый день прибывают новые беженцы из Тибета, и Маклауд-Гандж разрастается. Появляются новые бетонные постройки, а старые уже начали разрушаться – растрескались от зимних морозов, потемнели от лeтних муссонов.

 

Тибетцы ждут. «Будьте терпеливы», – без устали призывает их Далай-лама. И хотя есть те, кто почти обезумел от подавленной ярости и отчаяния, большинство упражняется в смирении и невозмутимости. «Мы ничего не можем поделать, – говорят они. – Китайцы все равно сильнее. Но когда-нибудь все будет хорошо – никакая несправедливость не может продолжаться вечно». Далай-лама всегда повторял это.

 

И все же мало-помалу даже рассудительные тибетцы начинают нервничать. 6 июля 2006 года Далай-ламе исполнился 71 год. Он еще в хорошей форме. Но что будет, когда его не станет?

Считается, что он переродится в новом теле – хотя Тенцзин Гьяцо уже обдумал и то, что цепь воплощений может подойти к концу. По его словам, однажды «институт далай-лам» прекратит свое существование. Даже если через несколько лет после смерти Его Святейшества где-нибудь найдется маленький мальчик, которого признают пятнадцатым Далай-ламой, пройдет еще много времени, прежде чем он станет взрослым. Что станет с раздробленным миром тибетцев?

Некоторые опасаются, что не обойдется без насилия. Пока лишь авторитет Далай-ламы удерживал молодежь от решительных действий. С каждым днем положение становится все более отчаянным. Сегодня в Тибете лишь 6% китайцев, но что будет через несколько десятилетий?

 

Далай-лама давно знает, что борьба за независимость Тибета проиграна. Уже более 15 лет к неудовольствию некоторых земляков он выступает за тибетскую автономию в составе Китая. Несмотря на это, в Пекине его продолжают называть опасным сепаратистом. И хотя два его посланника в последние годы ездят в столицу Поднебесной, эти визиты пока не принесли конкретных результатов.

 

Но для тибетцев, настроенных позитивно, это уже большой прогресс. Возможно, и китайцы наконец проявят больший интересу к диалогу. Если Далай-лама умрет, им не с кем будет вести переговоры. И не будет никого, кто сможет гарантировать выполнение достигнутых договоренностей.

 

А пока Тенцзин Гьяцо, четырнадцатый и, возможно, последний Далай-лама, всеми силами пытается помочь своему народу. Он заботится о собственном здоровье и каждое утро уделяет время духовным практикам, призванным продлить жизнь. И молится. За китайцев тоже: «Ведь именно они нуждаются в нашем сочувствии».

 

Тем временем тибетцы во всем мире повторяют слова, опубликованные на интернет-сайте правительства в изгнании: «Пусть Тенцзин Гьяцо, защитник Страны снегов, живет сто эонов. Пусть на него дождем прольется благословение, дабы его усилия беспрепятственно приводили к успеху».

От своего духовного лидера они усвоили главный урок – научились терпению. Профессор буддийской философии и премьер-министр правительства в изгнании Самдонг Ринпоче уверяет: «Все тибетцы полны решимости еще сотни лет работать над решением тибетского вопроса».

11.05.2011