Впервые увидев работы американца Алекса Маклина, зрители реагируют одинаково: «Как он это делает?» На такие вопросы 58-летний фотограф честно отвечает: «Технически – ничего сложного. Высота в полкилометра и ракурс в пределах прямого угла – от «отвесно вниз» до «прямо по курсу». Вот и все».

Специфика аэрофотосъемки действительно определяет жанр его работ. Не так уж мало фотографов, которые прославились, снимая Землю с высоты птичьего полета – например, наши давние авторы Ян-Артюс Бертран или Джордж Стайнметц. Но только Алекс Маклин возвысил (в буквальном и переносном смысле слова) до уровня искусства свое первое ремесло – профессию картографа. Любые «художественные шалости» с дорогостоящей оптикой или при печати снимков для него исключены по определению, это ведь документальная съемка. Зато гарантируются контрастность, сумасшедшая четкость и практически бесконечная глубина каждого кадра.

На выставке фотографиями Маклина можно любоваться хоть издалека, хоть в упор. К оригиналам, не тронутым растром полиграфической печати, можно подходить с лупой и читать номера автомобилей, попавших в кадр. Но ведь такой и должна быть добротная профессиональная аэрофотосъемка.

Выпущено несколько альбомов, посвященных творчеству Алекса, его персональные выставки проходят по всему миру, а лучшие работы приобретают знаменитые музеи. Но Маклин уже больше 30 лет не расстается с любимым ремеслом – картографической съемкой. Он охотно берется за вполне прозаические заказы – например, недавно делал аэрофотосъемку для Института Линкольна, выяснявшего плотность населения в различных штатах Америки.

Но, конечно, его выставочные кадры – это не просто удачные работы человека, который много лет фотографирует с борта самолета. Чтобы снимок, не отступающий ни на йоту от «правды жизни», стал произведением искусства, требуется нечто большее, чем синтез профессий пилота и фотографа – нужна еще личность художника.

 

 

Кто же он, Алекс Маклин? Вдохновенный чертежник, для которого, как во времена Пифагора, геометрия неотделима от философии и поэзии? Или современный художник, взявшийся доказать, что живопись Кандинского не просто более реалистична, чем принято думать, но порой прямо-таки документальна?

Когда узнаешь, что Маклин учился в Гарварде на архитектора, кое-что начинает проясняться. Вот откуда любовь к прямым линиям, пристальное внимание к урбанистическому пейзажу – плодам человеческой деятельности на земле.

Алекс Маклин редко вдохновляется тем, что появилось на свет без участия людей. Он, конечно, не упустит из виду какой-нибудь извилистый проселок, идеально подстроившийся под рельеф. Но настоящая стихия фотографа – устремившиеся к горизонту прямые линии хайвеев, гигантские дуги бетонных развязок, ровные соты городской застройки, идеальные параллели сельскохозяйственных посадок, правильные, словно вытканные на станке «узоры» бомбардировщиков на авиабазе, яхт в марине, автомобилей на парковке…

Маклина восхищает геометрическое совершенство. Контакт человека с природой может обернуться трагедией, но одновременно станет великолепным кадром. Например, художник снимал, как фермеры запахивали в землю урожай некондиционных помидоров. Печально, конечно, что несколько месяцев труда пошли насмарку. Зато какие фантастические желтые и изум-рудно-зеленые следы оставили трактора на полях! Так на свет появился очередной шедевр художественной аэрофотосъемки Алекса Маклина.

«Работая, я стараюсь держаться на высоте от 300 до 600 метров. Поднимешься выше – пейзаж превратится в бессмысленную мозаику. Если лететь ниже – детали скроют главное. Лучшие снимки мне удаются утром или вечером, когда солнечный свет мягкий, а тени глубокие и объемные». Тут Маклин скромничает. Для него нет неподходящего времени суток и плохой погоды (кроме нелетной). Так французские импрессионисты выходили на пленэр и в ясный день, и в дождливый. А если на любимой высоте Маклина нет видимости, можно пробиться сквозь облака и снять солнечный диск.

 Читать дальше >>>