Изобретатель сходил в поход, потом потратил вечер на выковыривание репьев из одежды — и вот на сцену выходит застежка-липучка, которая удерживает ткань при помощи сотен пластиковых колючек. Другие изобретатели пытались (и пытаются) собрать орнитоптер — летательный аппарат, который машет крыльями, как птица. Наука бионика («подражание живому») была популярна в 1960-е, когда ее задачу понимали буквально: флора и фауна — отличные живые машины, давайте их копировать.

Новый обзор в журнале «Сайенс» говорит: бионика никуда не делась, просто теперь подмечает у живого вроде бы второстепенные трюки и хитрости. Чему можно научиться у рыбы? Выстраиваться в косяки, которые эффективно пробиваются сквозь толщу воды. Для чего это нужно? Для расчета аэродинамики прибрежных ферм ветрогенераторов, которые дают «зеленое» электричество Северной Европе. Они, правда, не плывут в воде, а неподвижно стоят в потоке набегающего воздуха, но аэродинамические качества им и рыбам требуются одни и те же.

Или, допустим, геккон. Он умеет бегать по потолку, потому что лапы прилепляются к любой плоскости при помощи микроскопических ворсинок. Это в 2003 году взяли на заметку британские физики Андрей Гейм и Константин Новоселов (позже получившие Нобелев­скую премию за графен) — и придумали «гекконов клей», многоразовую липкую ленту. В отличие от скотча, лента очищает себя сама, если ее оторвать от поверхности. Поэтому она способна приклеиваться и отклеиваться снова и снова — как лапа ящерицы на бегу.

В журнале «Нэйчер» за подписью двух нобелевских лауреатов была опубликована понятная иллюстрация к научной работе: 15-сантиметровая скульптура Человека-паука висит под стеклянным потолком лаборатории, намертво прилепившись к нему одной ладонью.

Одна проблема: такие подсмотренные изобретения плохо масштабируются. Механизм из железных шестеренок можно просто увеличить в десять или сто раз, и он будет работать как прежде. А вот волоски на лапе геккона нельзя сделать в сто раз длиннее и толще, чем в природе — клей перестанет работать.

Как быть? Мыслить эволюционно. Для начала представить себе, что вырос сам геккон в процессе естественного отбора. Есть масса примеров, когда у двух близкородственных видов резко разошлись пути — одни стали карликами, другие гигантами. Можно вспомнить домашнюю кошку и дикого льва, а можно — вымерших бегемотов размером со свинью, жертв описанной Дарвином «островной карликовости». С ростом меняется не только размер тела, но и его структура: скелет слона имеет мало общего со скелетом мыши, раздутым в сотню раз — у такого грызуна-гиганта сломались бы кости под собственным весом. Кстати, и гномы с великанами, если бы они существовали, должны были бы сильно отличаться пропорциями рук-ног и туловища от нормальных людей.

Эволюционный взгляд на вещи предполагает: у подросшего геккона запустятся новые биологические механизмы. И для начала неплохо бы посмотреть, как проявляется то же качество у ящериц-родственников.  Некоторые гены работают активнее. Некоторые белки, клетки или мускулы заменяются другими, более подходящими к случаю. Воспользовавшись этим рецептом, ученые из Университета Массачусетса — Амхерст (США) смастерили новую биомиметическую клейкую ленту. Ее кусок размером десять на десять сантиметров удерживает стопку блинов от штанги весом 300 килограммов. Такой липучести хватит уже на три-четыре Человека-паука нормального роста и средней упитанности.

Словом, хорошему инженеру билета в зоопарк уже мало. Чтобы научить технику летать по-птичьи полезнее сходить в музей поглазеть на птеродактиля. И само собой, заучить наизусть «Происхождение видов» Дарвина. geo_icon