Тот странный сон в ночь с 5 на 6 февраля 2007 года Петер Шмидт запомнит на всю жизнь. Он стоит на горном перевале в Андах, по дороге из Аргентины в Чили. Он хорошо помнит то место – десять лет назад он был здесь с семьей, и именно здесь, на перевале, он уронил ключи от машины. Несколько минут судорожных поисков, ту панику при одной лишь мысли о том, что будет, если ключи не найдутся, он запомнил надолго.

В том сне он снова ищет ключи от машины; наклоняется над землей и  роется в траве, как вдруг перед ним появляется серебристый металл, на котором выгравировано странное слово: «Аспергер».

Это слово Петер Шмидт впервые услышал накануне вечером по телевизору, когда, переключая каналы, случайно наткнулся на детектив. Вообще-то, он не любит художественные фильмы: герои кажутся ему чужими, а их поступки бестолковыми. Но в том фильме все было иначе. Главный герой, 18-летний парень, самозабвенно возился с установкой для химических опытов. Глядя на него, Петер Шмидт... узнал самого себя. Это знакомое чувство восхищения сложными системами труб; эти приступы бешенства, когда кто-то неосторожно нарушает идеальный порядок; это шушуканье окружающих о «странном поведении» и «обязательных ритуалах»…

Откуда меня знают авторы фильма? – озадаченно спрашивал себя в тот вечер Петер Шмидт. Ведь парень на экране телефизора – вылитый я, когда мне было 18 лет. Можно ли кого-то так просто выдумать? И что значит это странное слово «Аспергер»?

Доступ в интернет и немного сноровки позволяют быстро найти значение любого слова, даже если оно неверно написано. На утро Петер Шмидт знал: «синдром Аспергера» – это редкая форма аутизма, впервые описанная австрийцем Гансом Аспергером в 1944 году, и названная в его честь. Как выяснил Аспергер, люди, страдающие эти синдромом, не отличаются от здоровых ни интеллектуальными, ни языковыми способностями. Но при этом воспринимают мир абсолюнто по-другому, причем их «инаковость» –  это тяжелое нарушение психического развития. Люди с «синдромом Аспергера» не могут правильно оценивать социальные ситуации и из-за этого лишены способности адекватного общения с окружающими.

Когда Петер Шмидт прочел слова «на протяжении всей жизни» и «неизлечимо», когда он изучил список симптомов «синдром Аспергера», он чувствовал, что его внутренний мир разлетается на тысячи частей  – и складывается в новую картину. Новую, но до боли знакомую. 

 

На первый взгляд, Петер Шмидт – самый обычный немец. 44-летний мужчина среднего роста, с правильными чертами лица и дружелюбной, чуть неопределенной улыбкой. У него вполне обычная биография: женат, двое детей, свой дом, научная степень и хорошо оплачиваемая работа в крупном фармацевтическом концерне.

«Мы теряем время, – сказал ему невропатолог, к которому Шмидт пришел после того, как поставил себе диагноз. – Никакой вы не аутист! Аутисты – это люди с большими странностями. А у вас есть и семья, и дом, и отличная работа. Чем вы отличаетесь от нормальных людей?»

Действительно, «другой» – понятие растяжимое. Оно может означать и «странный» или «дефекный», а может и «особенный» или «гениальный».

Петер Шмидт родился в 1966 году в Нижней Саксонии. Вспоминая раннее детство, он видит перед собой… трубы. Белые трубы на стене рядом с кроватью. Над изголовьем – полог с узором, который он до сих пор помнит так отчетливо, что мог бы нарисовать его и сейчас. А еще он видит дорожные катки возле родительского дома.

Его знакомые до сих пор качают головами, когда он рассказывает об этом: «Как ты можешь все это помнить – ты же был совсем маленьким!» Но Петер Шмидт может даже вызвать в памяти картинки из своего младенческого возраста, четкие как фотографии. Трубы, говорит Шмидт, были его первым большим увлечением. «Когда мы с родителями приходили в гости, то я не успокаивался, пока меня не отводили в подвал, чтобы посмотреть там на трубы», – говорит он с детским восторгом. Через мгновение он превращается в мужчину, который объясняет, почему феноменальная память  – с клинической точки зрения – считается симптомом психического расстройства.

 Читать дальше >>>