В ночь с пятницы на субботу в Москве сгорели, возможно, два миллиона книг и документов — из тех 14 миллионов, которые хранились в Институте научной информации по общественным наукам (ИНИОН) РАН, второй после РГБ («Ленинки») библиотеке страны. В том же здании работали — хотя про них в новостях вспоминают реже — Германский исторический институт в Москве и Центр франко-российских исследований; оба теперь закрыты на неопределенный срок.

Если гибнет то, что на советском языке называлось «учреждением культуры» — будь то провинциальный театр оперетты или планетарий, — к ним принято на автомате проявлять сочувствие и даже подписывать письма в защиту: не дадим пропасть нашему общему достоянию! Но такое сочувствие обычно получается формальным, а долго поддерживать в себе интерес к судьбе старого театра и планетария не выходит — потому что планетарий и оперетта нам чужие. Часто ли лично вы бываете в ближайшей к дому библиотеке? Вряд ли. В сентябре московский министр культуры сообщил: «В Москве 700 муниципальных библиотек, и ни в одну из них за прошедший год не записалось ни одного человека».

Библиотека — вещь из прошлого, как черно-белый телевизор. У нас вроде бы есть электронные книги — на одном «Амазоне» их больше, чем в ИНИОНе, и каждую можно купить в один клик. Поэтому большую библиотеку жалеют как компьютер из 1960-х размером с грузовик, который когда-то помогал запускать корабли в космос, а теперь уступает по мощности даже айфону.

Но применительно к ИНИОНу (или к той же РГБ) слово «библиотека» сбивает с толку. Это в первую очередь архив книг и документов. От городской библиотеки архив отличается, как только что вскрытая гробница фараона — от музея, где все разложено по полочкам, подписано и датировано. Пока археологи не очистят каждую вещь поочередно кисточками от пыли, для всего остального мира ее не существует — и то же самое касается книг и рукописей, которые хранятся в фондах. И именно в архивах нечто безымянное из каталога, обозначенное «фонд 15, опись 25, дело 1234», становится «словом о полку Игореве» или «манускриптом Войнича» — частью живой культуры.

Ценность книг и рукописей возрастом в несколько веков не вызывает вопросов: благодаря авантюрной беллетристике про Средневековье большинство хотя бы отдает себе отчет, что это как минимум дорогая антикварная вещь. Издания XVI века у ИНИОНа были, но они в собрании не главное. С 1920 года институты и учреждения Советского союза были обязаны присылать сюда по обязательному экземпляру всего, что они выпускают в свет, пусть даже тиражом в 20 экземпляров — и заметная часть этих «единиц хранения» еще с читателями не сталкивалась. Но именно они могли бы помочь разобраться с самой недавней историей. Если вам надоели споры в блогах, чего было больше в сталинском СССР — мороженого в парках или очередей за мясом с костями — то как оно было на самом деле, выясняют именно в таких местах.

Что именно сгорело, еще непонятно — но уже ясно, что погиб каталог, который помог бы быстрее классифицировать потери. Тем более вести опись испорченных книг среди шатающихся колонн и под частично обвалившейся крышей рискованное занятие.

Нельзя сказать, что до пожара для научной работы были все условия. Главную страницу сайта ИНИОНа до последних дней (сервер тоже сгорел) украшало фото из безоблачных восьмидесятых, где к ослепительно белому зданию института ведет мост через бассейн с фонтанами. На современных снимках, сделанных год или два назад, бассейн стоит пустой, главный вход забаррикадирован изнутри стульями, а те, кто пытались получить читательский билет, рассказывают об этой процедуре как об изощренном издевательстве.

Вероятно, внутри не было и намека на современную систему пожаротушения, которая при первых признаках огня бьет по нему струей порошка, безобидного для книг. Пожарных вызвали жители соседних зданий, когда дым уже повалил из окон — а те основательно залили здание со всеми его книгами водой.

Нужен ли кому-нибудь ИНИОН на самом деле, станет ясно в процессе восстановления. Потому что с пострадавшими книгами можно обращаться по-разному. В 2008 году американский штат Айова пережил самое серьезное наводнение за сто с лишним лет. Для музея чешской и словацкой истории в штате Айова, США, — его организовала община эмигрантов — это было особенно болезненное событие. Когда музейщики зашли в здание, то обнаружили, что вода поднялась до отметки в два с половиной метра, и книги плавают в грязи. Шесть тысяч томов немедленно заморозили в криогенной установке — и потом несколько лет занимались реставрацией.

В разных культурах у библиотек разный статус: некоторые из них — символ государства, не хуже Царь-колокола или Царь-пушки. Скажем, главный проспект Еревана, столицы Армении, упирается в Матенадаран — институт древних рукописей, где под стеклом лежат манускрипты, написанные до разделения церквей, тысячу с лишним лет назад. Вряд ли всю эту тысячу лет каждый из них провел в идеальном книгохранилище, где перед входом не пересыхали фонтаны. Главное, что они сохранились и доступны исследователям сейчас.  geo_icon