В начале 1950-х в гости к Нику Берселу, психотерапевту из Лос-Анджелеса, пришли агенты ЦРУ. Берсел был одним из первых, кто стал давать своим пациентам ЛСД. В то время препарат еще не успели объявить наркотиком и запретить, поэтому речь шла не об аресте ученого, а о консультации. Спецслужбы интересовались: что будет, если русские — холодная война была в разгаре — запустят ЛСД в водопровод какого-нибудь американского мегаполиса? Один грамм — это десять тысяч единичных доз; значит, рассуждали в ЦРУ, врагу хватит и килограмма, чтобы погрузить в тяжелые галлюцинации даже не город, а целый штат со всеми его военными и операторами атомных электростанций.

Доктор Берсел, в отличие от своих собеседников, знал химию. Из-под крана течет хлорированная вода, а хлор разрушает молекулы галлюциногена. Поэтому, заявил он агентам ЦРУ, страна может спать спокойно.

С тех пор подпольные и легальные химики изобрели тысячи психоделиков, воду начали озонировать и фторировать, но никакие террористы по-прежнему не имеют шансов свести большой город с ума химическим способом. Логика та же: типичные психоактивные препараты — вещества слишком нестабильные для того, чтобы пережить удар фтора, хлора или озона.

Но есть, оказывается, и исключения: к примеру, литий — третий элемент таблицы Менделеева. Еще в 1949 году психиатры вдруг выяснили, что соли лития помогают при маниакально-депрессивных психозах и глубокой депрессии, против которой бессильны антидепрессанты.

Слово «элемент» означает то, что химическими средствами никак не разделишь на части, не испортишь и не сломаешь. Ему не страшны хлор, озон, резкий свет и нагрев. Одна соль лития может превратиться в другую, но литий содержать не перестанет.

В частности, литий отлично себя чувствует в водопроводной воде. Конечно, тут его концентрации измеряются долями миллиграмма на литр — тогда как пациенты психбольниц получают доли грамма. И все-таки в 1990-х группе исследователей пришло в голову сравнить психическое здоровье жителей 28 районов штата Техас, которые отличаются друг от друга содержанием лития в водопроводной воде. Вывод: там, где лития мало, уровень самоубийств на 40 процентов выше, чем там, где лития много. За последние 20 лет это наблюдение успели проверить в Японии, Греции и Австрии — и всюду оно подтвердилось.

Число самоубийств — индикатор более общего эффекта. Вряд ли много где статистика может сказать, как часто люди бьют посуду, кричат по телефону, пишут обидные СМС и подрезают друг друга на дороге. Но наверняка и здесь литий показал бы неплохие результаты. Поэтому Анна Фельс, практикующий психиатр, посвятила целую колонку в газете «Нью-Йорк таймс» вопросу — не стоит ли и в самом деле начать добавлять литий в водопроводную воду ради общеcтвенного блага? Кроме того, замечает она, есть масса других способов доставки — напитки, например, или капсулы мультивитаминов. В конце концов, на этикетке лимонада 7UP c 1930-х по 1950-е гордо значилось «лимонад с литием».

Здесь у психофармакологии открывается целое море возможностей. Есть много тонких эффектов, которым подвержены люди в массе и для каждого из которых при желании можно подыскать препарат. Осенняя хандра. Раздражение глаз от работы за компьютером. Хроническая усталость. Что если препараты, которые помогают от крайних болезненных форм всего этого, добавлять в небольших дозах в батоны и газировку? Или распылять по подъездам? И конечно, любителям антиутопий тоже найдется что добавить.

Кстати, все это не такая уж и фантастика — добавляют же централизованно йод в каждую пачку соли, чтобы у нас не болела щитовидная железа. А головной мозг — сплошные железы, требующие заботы. geo_icon