Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Все на Марс!

Наш пыльный сосед нынче в тренде и у серьезных ученых, и у кинорежиссеров, и у авантюристов всех мастей. Медленно, но верно мировая наука создает технологии, которые позволят людям выдержать все трудности долгой космической экспедиции и добраться до Красной планеты живыми и невредимыми
текст: Юрген Бишоф

Бехара Сааб родился в Канаде, живет в Швейцарии, а умереть мечтает на Марсе, став одним из первопроходцев, которые превратят человечество в межпланетный вид. Чтобы исполнить свою давнюю мечту, 36-летний доктор неврологии из Цюрихского университета подал заявку на участие в «Марс Уан» ­— частном голландском проекте, организаторы которого обещают за 12 лет подготовить первую экспедицию на Красную планету. На место в отряде колонистов претендуют 4227 добровольцев. Хотя для них это будет билет в один конец.

«Довольно глупая затея», — считает Люси Пуле, 29-летняя специалистка по космической технике из французского Клермон-Феррана. Она тоже хотела бы полететь на соседнюю планету, но зачем оставаться там навсегда? По мнению Люси, главная задача исследователей Марса — найти там следы жизни и изучить историю нашей планетарной системы.


В отличие от роботов, люди могли бы проанализировать эти находки прямо на месте. А затем — доставить информацию на Землю. В общем, Бехару Сааба больше интересует, на что способен человек. А Люси Пуле — как устроен космос. Разные вопросы. Но ответы на них придется искать в одном и том же месте: на Марсе.

Марс сегодня популярен. И многие на этом неплохо зарабатывают. Благодаря снимкам, которые присылают марсоходы НАСА, планета, удаленная от нас на 56 миллионов километров, кажется знакомой, как земная пустыня. И в фильме «Марсианин» Мэтт Дэймон уже выращивает там картошку.

По расчетам НАСА, первый пилотируемый полет на орбиту Марса мог бы состояться уже в 2033 году, а первый спуск на его поверхность — еще через шесть лет. Американскому космическому агенству при этом даже не пришлось бы перегружать бюджет.

Бехара Сааб хорошо помнит, как у него зародилась мечта о полете на Марс. В 2002 году он отдыхал в палатке на острове посреди озера Онтарио. И по ночам видел на усыпанном звездами небе огни пролетающей МКС. Тогда-то он впервые подумал: «А зачем ограничиваться одними лишь полетами вокруг Земли? Почему бы человечеству не совершить что-то более грандиозное? Например, создать с нуля цивилизацию на другой планете».

А тут как раз начался набор кандидатов в «Марс Уан». Ради мечты о космосе Бехара даже решил не заводить семью. «Если бы у меня были дети, моя заявка выглядела бы несерьезно», — говорит он.

Люси Пуле «заболела» Марсом еще раньше. «Я с детства хотела быть астронавтом», — вспоминает она. Уже много лет инженер Люси Пуле, специализирующаяся на космической технике, изучает перспективы растениеводства на Марсе и Луне. Если когда-нибудь там будут работать земляне, им понадобятся свежие овощи.

Свое 29-летие она встретила словно на другой планете. «Мой день рождения на Марсе» — так она озаглавила праздничный пост в своем блоге 31 января 2015 года. К тому времени Люси две недели командовала прототипом марсианской исследовательской базы в отдаленной пустыне на юге американского штата Юта. Для нее это уже третий опыт участия
в подобных тестах.

Дольше всего она проработала «марсианкой» на гавайском вулкане Мауна-Лоа в 2014 году. Там НАСА совместно с Гавайским университетом моделировали на изолированной станции HI-SEAS пребывание на Марсе. Четыре месяца Люси Пуле и еще четверо испытуемых были полностью оторваны от земной жизни. Контролируемый психологический тест в экстремальных условиях, максимально приближенных к реальным. Никакой голосовой связи с внешним миром — только электронная почта. От отправки запроса до получения ответа — 40 минут. Ровно столько нужно для радиообмена между Марсом и Землей.

Тем временем Бехара Сааб занимался неврологическими исследованиями. Он проводил в лаборатории эксперименты с мышами, пытаясь выяснить, почему грызуны намного любопытнее и «любознательнее», когда находятся на более или менее знакомой территории. Забавное совпадение. Ведь Сааб и сам готов стать «подопытной мышью» на Марсе.

Но пока Люси и Бехаре надо набраться терпения. Прежде чем запустить обратный отсчет марсианской программы, космическим агентствам нужно преодолеть целую полосу препятствий, многие из которых при ближайшем рассмотрении оказываются все сложнее и сложнее.

Как добраться до Марса? Весна 2039 года. Космодром на мысе Канаверал во Флориде, США. К запуску готовится самая мощная в арсенале НАСА ракета-носитель SLS Block 1. Высота этой гигантской ракеты — 98 метров, стартовая масса — 2500 тонн, полезная нагрузка — 70 тонн. В ее носовой части расположена капсула «Орион» с четырьмя астронавтами. В ближайшие минуты они начнут самое опасное и дорогостоящее путешествие в истории человечества. Время для старта идеальное — противостояние Марса. Раз в 26 месяцев он ближе всего подходит к Земле.
И долететь до него можно меньше чем за год.

По расчетам НАСА, полет растянется на 210 дней. Еще 496 дней займет исследовательская работа на поверхности планеты. А там подойдет срок очередного сближения Марса с Землей, астронавты отправятся в обратный путь и через 210 дней вернутся домой.

Над мысом Канаверал разносится глухой рокот. Белая ракета устремляется в небо. На целых два с половиной года экипаж «Ориона» расстается с родной планетой.

Примерно так начнется марсианская миссия. Но сначала НАСА запустит 11 ракет. Первые пять из них за 26 месяцев до старта «Ориона» доставят детали для сборки в космосе посадочного модуля, который будет дожидаться астронавтов на орбите Марса. И небольшую химическую фабрику, которая будет развернута на Красной планете. Ее задача — производить из углекислого газа и водорода топливо для возвращения команды первопроходцев: метан и кислород. Еще шесть ракет выведут на околоземную орбиту модули двигательной установки и отсека для экипажа. Из них будет смонтирован «марсолет» Mars Transfer Vehicle, готовый к стыковке с капсулой «Орион».

В общей сложности для полета к Марсу нужно будет заранее поднять в космос почти 400 тонн материалов, не считая топлива. Таковы планы НАСА.

Но есть один нюанс: ничего этого пока нет в реальности. Ни ракеты, первый испытательный полет которой запланирован на 2018 год. Ни метанового генератора. Ни экстраорбитального космического модуля для доставки экипажа на Марс. Ни спускаемого аппарата. Один лишь прототип капсулы «Орион».

Пока даже нет ясности, какие именно двигатели будут выбраны для отрыва от земной орбиты в направлении Марса. Эксперты НАСА рекомендуют ядерные силовые установки. В них ядерный реактор разогревает водород до температуры выше 2000 градусов Цельсия, вырабатывая плазму, которая вырывается из реактора через сопло и создает реактивную тягу. Но это опасная технология. Как вывести на орбиту ядерное топливо? И каковы будут последствия, если вдруг этот грузовой корабль взорвется в атмосфере?

Сгодился бы, конечно, и двигатель на химическом топливе. Но тогда, чтобы придать космическому кораблю требуемое ускорение для отрыва от околоземной орбиты (11,2 километров в секунду), понадобится от 700 до 1100 тонн горючего. То есть запас топлива окажется в несколько раз тяжелее самого корабля.

Самым легким был бы электрический ионный двигатель. Он создает реактивную тягу, разгоняя ионизированный газ в электрическом поле, созданном с помощью солнечных батарей. Но он маломощный, и для отрыва от орбиты ему понадобится несколько недель. Тем не менее эта система всерьез рассматривается в качестве оптимальной для беспилотных грузовых полетов.

А сколько это будет стоить? Можно лишь гадать. В лучшем случае — предполагать.

НАСА рассчитывает уложиться в 125 миллиардов долларов за 25 лет. Но за этот срок надо надежно и точно десантировать на Марс сорок тонн полезного груза. Так что ближе к правде прогноз экспертов Национального исследовательского совета США (NRC). По их оценкам, расходы на одну марсианскую экспедицию могут составить до 300 миллиардов долларов. Организаторы голландского проекта «Марс Уан» заявляют, что обойдутся всего шестью миллиардами. Но это больше похоже на рекламный ход.

Выдержат ли перелет астронавты? Как повлияют межпланетные путешествия на здоровье человека? Точных ответов на эти вопросы не знает никто, Известно, что из-за невесомости портится зрение и ослабевает иммунитет. Потеря красных кровяных телец вызывает повышенную утомляемость. Но восстановить силы во сне невозможно. Астронавтов мучает бессонница. Без земной гравитации человек теряет до 1,5 процентов костной массы в месяц, развивается дистрофия мышц, в том числе сердечных. Если в течение всего полета не проводить специальные восстановительные тренировки, то при высадке на Марс астронавты просто переломают себе истончившиеся кости. Но это решаемые проблемы.

С весны 2015-го по весну 2016-го на МКС несли вахту россиянин Михаил Корниенко и американец Скотт Келли. Врачи постоянно следили за их здоровьем. Медиков интересовало, как при длительном космическом полете меняется острота зрения из-за колебаний внутричерепного давления, что происходит с микрофлорой кишечника, как невесомость влияет на мелкую моторику. И множество других параметров.

Медики НАСА надеются, что эти исследования позволят выяснить, почему после приземления космонавты не в состоянии покинуть спускаемый модуль без посторонней помощи. Но есть один вопрос, на который этот эксперимент не даст ответа. А он, возможно, самый важный: каким будет эмоциональное состояние астронавта, когда он перестанет видеть
в иллюминаторе Землю? Не грозит ли ему психический срыв?

Очевидно, что это выяснится только после того, как марсианская экспедиция в реальности отдалится от родной планеты на такое расстояние, что Земля превратится в крошечную звездочку, затерянную среди миллионов других. Но изучить, как уживаются люди, запертые на много месяцев в замкнутом пространстве, можно и до полета. Такова цель нескольких научных проектов.

В одном из них и принимает участие Люси Пуле.

«Гавайский симулятор космических исследований» (HI-SEAS) издалека похож на гигантский гриб, выросший на пустынном склоне вулкана Мауна-Лоа. Насыщенная железом базальтовая крошка, которой покрыты окрестности, действительно похожа на марсианский грунт. НАСА уже давно испытывает здесь транспортные механизмы и роботов, предназначенных для использования на Марсе.

Площадь белого жилого модуля — 111 квадратных метров. В нем два этажа, кухня, спортивный отсек и четыре каюты для экипажа: трех женщин и троих мужчин. Люси была в составе команды, которая провела тут четыре месяца. Все это время она поддерживала контакты с семьей только по видеосвязи. Выходить из «купола» для геологоразведки и осмотра местности участникам эксперимента разрешалось лишь по указанию руководства.  И только в скафандре, в который надо было облачиться в шлюзовом отсеке. Все по-настоящему, «полное погружение».

И как все прошло? Не конфликтовали? «Бывало, конечно. Ведь все шестеро — люди  с сильным характером», — вспоминает  Люси. Командиром экипажа был 30-летний ветеран иракской войны, авиационный инженер. Самому молодому в команде, аспиранту-физику, было 26 лет. А самому старшему, нейропсихологу, — шестьдесят. Всем трем женщинам (кроме Люси, там были еще специалистки по химии и микробиологии) — около тридцати. Незнакомые люди с разным опытом, менталитетом и темпераментом провели в изоляции 120 дней. Первый месяц ушел на то, чтобы привыкнуть друг к другу. «У нас все же было что-то общее — любовь к космосу. И это очень помогло», — рассказывает Люси Пуле.

Сложнее складывались отношения с руководством миссии. С каждым месяцем экипаж станции становился все раздражительнее: «Когда ждешь ответа на вопрос 40 минут, любая мелочь разрастается до гигантских размеров». Все что угодно может вывести человека из себя: глупый вопрос или разговоры о проблеме, которая уже давно решена. Заметила Люси и еще один тревожный симптом: «Мы потеряли чувство времени». К концу миссии она уже не могла вспомнить, когда происходили конкретные события: два земных дня или две марсианские недели назад?

Самый дорогой в истории космонавтики эксперимент по моделированию полета на Марс проходил в 2010-м и 2011 году под Москвой. В рамках проекта «Марс 500» шестеро мужчин находились в замкнутом симуляторе космического корабля 520 дней, а затем произвели высадку на «поверхность» Марса, где провели еще 30 дней. В экспертном заключении для Европейского космического агентства психолог Елена Фейхтингер сформулировала несколько выводов. «Первое: конфликты между членами экипажа необходимо разрешать до их обострения». В ходе одного из предшествовавших «полету» экспериментов конфликт начался с натянутых отношений между испытуемыми, а закончился дракой.

«Второе: экипаж космического корабля — самоорганизующаяся структура». Во время одного из тестов связь с командой на неделю полностью отключили и вели видеонаблюдение за реакцией космонавтов. Елена рассказывает: «Космонавты чувствовали себя отлично! Радиомолчание очень благотворно сказалось на климате в коллективе».

Вероятно, так на членов экипажа влияет осознание того, что теперь они сами отвечают за себя. Но вдруг по этой же причине они откажутся выполнять приказы из центра управленияво во время реального межпланетного  полета?

Такое уже случалось: в 1973 году американские астронавты по пути на орбитальную станцию «Скайлэб–4» так настойчиво жаловались на чрезмерные нагрузки, что начальство в Хьюстоне предоставило им выходной. А советские космонавты, работавшие на станции «Мир», попросту проигнорировали соответствующие указания из центра управления,  сочтя их абсурдными.

Есть еще и «феномен третьей четверти». На этом этапе миссии (например, во время подготовки экипажа к возвращению домой после завершения работ на Марсе) может снизиться концентрация внимания. Из-за монотонной работы и однообразной обстановки человек впадает в депрессию. Такое неоднократно наблюдалось на арктических и антарктических станциях в разгар полярной ночи, когда круглые сутки царит непроглядная тьма. Участники проекта «Марс 500» тоже не избежали этой напасти. Но их эмоциональный спад был недолгим. «В финальной четверти миссии моральный дух экипажа снова был на высоте», — утверждает Фейхтингер.

Бехара Сааб, мечтающий навсегда остаться на Марсе, тоже задается вопросом, как бы он повел себя в такой ситуации. Скука может убить. «Но я знаю, как ее развеять», — говорит Сааб. У него за плечами двухнедельная изоляция в симуляторе Марса в штате Юта. Долгие одинокие пешие и лыжные походы, восхождения в горы. А как насчет феномена третьей четверти? «Я готовлюсь к миссии, у которой есть только начало, но нет конца, поэтому мне это не грозит», — уверен Бехара.

Но если возвращения на Землю все равно не будет, есть ли смысл бороться за выживание?

У Сааба готов ответ и на этот вопрос. «Моя родина не Земля, а вся Солнечная система. Для меня всегда и везде есть смысл жить».

Грозит ли «марсонавтам» радиация? Ульрих Вальтер, профессор аэрокосмических технологий Мюнхенского технического университета весной 1993 года на борту американского шаттла «Колумбия» облетел вокруг нашей планеты. Кому, как не ему, знать, каким должен быть космический корабль, способный доставить людей на Марс?

«Главное, чтобы все его системы работали стабильно и без сбоев. На межпланетный корабль запчасти вдогонку не пошлешь. В этом его принципиальное отличие от МКС, которая висит на орбите всего в 400 километрах от Земли, — говорит профессор Вальтер. — И хотя бы один отсек корабля должен обеспечивать защиту от космической радиации».

МКС защищена от излучения электромагнитным полем Земли, но корабль в межпланетном пространстве уязвим перед космическими частицами.

Есть два типа космического излучения. Во-первых, галактическое космическое излучение из глубин Вселенной, которое постоянно пронизывает Солнечную систему во всех направлениях. Его лучи на 85 процентов состоят из ядер атомов водорода (протонов), а еще на 12 процентов — из ядер атомов гелия. От галактического «ядерного дождя» полной защиты быть не может. Томас Райтер, который в 2006 году нес вахту на МКС, рассказывает, что даже с закрытыми глазами «видел» корпускулярное излучение. Оно ощущается как вспышки света на сетчатке.

А еще есть солнечное космическое излучение. Оно похоже на ветер, который несется от Солнца к дальним границам нашей планетарной системы. Землю «солнечный ветер» огибает только благодаря магнитному полю, которое отклоняет его частицы.

Опаснее всего это излучение в период солнечных бурь, когда из-за возмущений в магнитном поле Солнца происходят гигантские выбросы вещества из солнечной короны. В такие моменты Солнце выплескивает в космос миллиарды тонн плазмы.

Без радиационной защиты такое облучение может быть смертельно опасным. Космонавта попросту убьет лучевая болезнь. Первыми ее симптомами станут приступы тошноты и потеря концентрации. Затем появятся признаки поражения костного мозга. Начнутся внутренние кровоизлияния. которые в итоге  разрушат мозг. В зависимости от силы солнечной бури экипаж космического корабля проживет от нескольких часов до нескольких недель.

Прогнозировать эти бури трудно. Выброшенные Солнцем частицы очень быстро разлетаются по космосу. Всего через восемь с половиной минут их авангард, состоящий из ультрафиолетовых и рентгеновских лучей, достигает магнитного поля Земли, а через 11 минут — поверхности Марса. Подлетное время протонов иногда на несколько часов больше.

Сейчас идут активные поиски методов предсказания «солнечной погоды», но успехи пока что лишь относительные.

Как же защитить экипаж от радиации, если на пути к Красной планете корабль попадет в солнечную бурю?

«Можно сконструировать защитную капсулу с водоналивной оболочкой», — говорит Ульрих Вальтер. В ней экипаж будет в безопасности, потому что вода хорошо поглощает быстрые протоны. Но капсула не должна быть слишком тесной — вдруг солнечная буря окажется затяжной.

Впрочем, это еще цветочки. Настоящие проблемы начнутся на Марсе. Магнитного поля, которое могло бы защитить людей от радиации, у него нет. Можно, конечно, погрузить марсианскую базу в воду. Тем более что ее все равно придется добывать из марсианских недр.

Есть еще один вариант: зарыть станцию в грунт. «Слой в 40-60 сантиметров сыпучего марсианского грунта, так называемого реголита, мог бы обеспечить некоторую защиту», — считает физик Томас Бергер из Немецкого центра авиации и космонавтики (DLR).

Уровень радиации на поверхности Марса он знает точно. Его зафиксировал недавно дозиметр, установленный на американском марсоходе «Кьюриосити»: в среднем 26 микрозивертов в час. Это примерно соответствует дозе облучения при рентгеновском обследовании грудной клетки. Но этот «рентген» постоянен.

И это еще не все. Весной ученые сделали открытие, которое вряд ли понравится тем, кто мечтает о полетах на Марс. Космическое излучение разрушает мозг. Причем необратимо.

Исследователи в течение определенного времени подвергали лабораторных мышей бомбардировке высокоэнергетическими частицами типа галактического корпускулярного облучения. Последствия: в краткосрочной перспективе — провалы в памяти. В долгосрочной — распад синапсов, нейронных связей мозга. «Эффект такой же, как при болезни Альцгеймера», — говорят авторы эксперимента. Самый надежный защитный экран может лишь снизить вред, но «избежать его невозможно».

Бехара Сааб с интересом изучает материалы этого исследования и пишет в ответ по электронной почте, что не видит никаких причин для беспокойства: «Дозу облучения, которую космонавт может набрать за семь месяцев полета на Марс, лабораторные мыши получили за пару секунд. Неудивительно, что это так подействовало на их нервную систему
и восприятие».

Да, Сааб признает, что, вероятнее всего, проживет на Марсе меньше, чем на Земле. Но он уверен, что лет десять у него в запасе будет: «Иначе нет смысла и лететь».

Как выжить на Марсе? Гигантская пустыня, покрытая красноватой от ржавчины пылью и галькой. Пыль повсюду, она забивается в каждую щель. И периодически собирается в гигант­ские вихревые облака. Их гонят со скоростью до 400 километров в час марсианские бури, бушующие неделями. Средняя температура — минус 60 градусов Цельсия. Гравитация не достигает и трети земной. Атмосфера есть, но на 95 процентов состоит из углекислого газа. А давление на поверхности Марса такое же, как на высоте 35 километров над Землей. Для сравнения: высота полета пассажирского авиалайнера — десять километров.

Марс совсем не похож на райский уголок.  Но в реголите все же есть ледяные включения — замерзшая вода. Не исключено, что из разреженной марсианской атмосферы можно добыть кислород и азот, пригодные для дыхания.

А чем питаться? Все необходимое придется брать с собой. Сублимированные продукты, высушенные после заморозки, могут храниться годами. По последним нормативам НАСА, астронавт должен получать примерно 1,3 килограмма продовольствия в день. А его доставка — весьма дорогое удовольствие. Сейчас транспортировка одного килограмма в космос стоит около 20 тысяч евро. Если везти готовые обеды с Земли на Марс тоннами, цена их будет поистине астрономической.

Качественная еда — желательно свежие овощи и фрукты — важнейший фактор хорошего самочувствия у астронавтов, считают психологи. А значит, тем, кто проведет 500 дней на марсианской станции, придется самим выращивать для себя хотя бы часть продуктов.

Эта задача усложняется тем, что из-за сильной радиации нельзя использовать стеклянные парники. Да и радиоактивный реголит, в котором нет питательных веществ, — не лучшая почва для растений.

Решением проблемы растениеводства на Марсе и занимается Люси Пуле. «Эдем» — так называется проект Немецкого центра авиации и космонавтики (DLR) в Бремене. Этот «райский сад» растет в лаборатории под подземным гаражом. На грядках в основном салат, перец, огурцы и помидоры.

Люси Пуле два года проводила здесь исследования вместе с небольшой научной группой. Ученые определяли оптимальный спектр искусственного освещения для выращивания овощей, подходящую концентрацию углекислоты в атмосфере и наилучший состав подпитки. Растения в бременском «Эдеме» не высажены в землю. Их корни висят в воздухе и орошаются регенерируемым питательным раствором. А вместо солнца их освещают розовые лампы с мощными светодиодами. Глаза от них нужно защищать специальными очками.

Это замкнутая система. И работает она отлично. «Сейчас мы разрабатываем сельхоз­оборудование, которое можно будет использовать на внеземных исследовательских станциях», — говорит руководитель проекта Даниэль Шуберт. В 2017 году систему испытают в экстремальных условиях. Ей придется доказать свою надежность во время суровой антарктической зимы на немецкой полярной станции «Ноймайер III».

А пока ученые займутся решением еще одной проблемы: как обеспечить покорителей Марса растительными жирами. Орехи и авокадо растут на деревьях. «Как выращивать на Марсе деревья, мы пока понятия не имеем», — признает Люси Пуле.

Какого размера должна быть плантация, которая сможет прокормить четырех человек  на другой планете? Это Люси Пуле уже подсчитала точно: «Минимум 400 квадратных метров».

Но почему же тогда авторы голландского проекта «Марс Уан», которым Бехара Сааб подал заявку на билет в один конец, планируют ограничиться огородом площадью всего 80 квадратных метров?

«Рано или поздно они поймут, что этого мало. В худшем случае — когда уже окажутся на Марсе», — говорит Люси.

Как вернуться домой? Весна 2041 года. Противостояние Марса с Землей — лучшее время для полета обратно. Марсианская экспедиция готовится к старту. Красную планету  земляне покинут на небольшой цилиндрической капсуле под названием «Марсианский взлетный модуль». Топливо для многочасового полета к космолету, который уже полтора года ждет их на орбите, они произвели сами — получили метан и кислород из углекислоты, содержащейся в марсианской атмосфере, и привезенного с собой водорода путем химической реакции Сабатье.

Благодаря небольшой плотности атмосферы и слабой гравитации взлет с Марса требует меньше тяги, чем старт с Земли. Тем не менее, на подъем каждого килограмма веса затрачивается семь килограммов топлива.

Это был первый опыт производства топлива на другой планете. Разумеется, технология апробирована еще на земле. Но на Марсе условия более суровые. Короткое замыкание, утечка, ошибка в одной строчке кода программного обеспечения — все это может отсрочить старт. И тогда астронавты рискуют пропустить удобный момент для отлета. 

Во второй половине 2041 года марсолет приближается к Земле. У орбиты экипаж отделяет транспортный модуль от капсулы «Орион». Теперь им предстоит сложнейший летный маневр. Корабль весом почти девять тонн несется на нашу планету под острым углом со скоростью около 14 километров в секунду. Слишком быстро для прямого входа в плотные слои атмосферы. Для торможения он должен отрикошетить от верхнего слоя атмосферы и по крутой эллиптической траектории подскочить до лунной орбиты. «Затем корабль полетит обратно и вновь отскочит от земной атмосферы в космос, но уже не так далеко, — объясняет профессор Ульрих Вальтер. — Он будет прыгать, как камень, который пускают «блинчиками» по поверхности воды». За десять дней корабль совершит до пяти таких подскоков. Колоссальная нагрузка для космонавтов.

И прежде всего психологическая. Если угол планирования при первом сближении будет недостаточно острым, корабль может отскочить в космос навсегда. Если же он будет слишком острым, корабль раскалится в плотных слоях. И даже если тепловая защита выдержит такой «провал» в атмосферу, не выживет никто из экипажа, говорит Вальтер.

Это последнее серьезное препятствие на пути домой.

Когда же человечество решится на следующий «большой шаг» в космос? Одно можно гарантировать на 100 процентов. Что бы ни говорили организаторы «Марс Уан», в 2026 году этого не произойдет. «2048 год уже ближе к правде», — говорит Ульрих Вальтер. Надежнее, дешевле. И с обратным билетом на Землю. «До 2050 года такие полеты исключены», — считает Дитрих Вернер, директор Европейского космического агентства.

Но когда-нибудь это обязательно произойдет. Ведь в космонавтике даже необозримое будущее зачастую оказывается не таким уж далеким. Кто бы мог, к примеру, подумать, что всего через 43 года после того, как пионер ракетостроения Роберт Годдард первым в мире запустит ракету на жидком топливе на высоту 12 метров, двое человек будут разгуливать по Луне на расстоянии 384 тысячи километров от Земли?

Да и зачем людям проводить на Марсе по полгода? Есть идея разместить на марсианской орбите постоянно действующую пилотируемую станцию. В таком случае астронавты смогут выбираться на планету периодически по мере необходимости. И не понадобится армада космических кораблей для доставки на Марс многотонного снаряжения.

Люси Пуле это бы тоже устроило: «Я в восторге от идеи превратить человека в межпланетный вид».

А вот Бехаре Саабу пока надеяться не на что. Он не прошел отбор в «короткий список» наиболее вероятных кандидатов на колонизацию Марса.

Его обошла японская кухарка, которая написала в своей заявке, что мечтает открыть «первый марсианский суши-бар». И польский энтузиаст, который очень интересуется «проблемой использования энергии из центра Галактики».

И как же теперь быть с планом навсегда поселиться на Марсе? «Я его вынашиваю уже больше десяти лет. Ни технические трудности, ни проблемы с «Марс Уан» не заставят меня от него отказаться», — отвечает Бехара Сааб.

30.05.2016