В австрийском городке Тульн-на-Дунае — 16 тысяч жителей, 30 километров до Вены — решают построить супермаркет. Роют фундамент и натыкаются на кости крупного животного. Может быть корова, а может быть лошадь, думают рабочие. Но правила строительства такие, что все находки полагается показывать ученым — все-таки городку тысяча с лишним лет. А ученые без колебаний заявляют: кости принадлежат верблюду. И лежат в земле как минимум несколько столетий.

И это первый такой полностью сохранившийся скелет в Центральной Европе.

Что мог делать верблюд в средневековой Австрии? Спустя восемь лет в научном журнале PLoS ONE появилась статья с развернутым расследованием. Под ней поставили свои подписи два анатома, три генетика, один археолог и один чиновник из городского департамента культурного наследия Вены.

Ученые реконструировали биографию животного с точностью до года. В 1683 году его привела с собой армия Османской империи, когда войска великого визиря Кара-Мустафы осадили Вену. У турецких солдат верблюды редко умирали естественной смертью и тем более бывали похоронены целиком — их резали, разделывали и съедали. А этого — молодого кастрированного самца-полукровку — гибрид двугорбого верблюда бактриана и одногорбого дромадера — выменяли у турок местные. И, судя по всему, показывали за деньги в таверне «У красной мельницы» рядом с большим базаром. Однако новые хозяева верблюда так толком и не разобрались, каким сеном кормить и как часто поить большую нелепую горбатую лошадь — поэтому он и умер в возрасте семи лет, хотя обычно верблюды живут все 40-50.

Ни один из этих эпизодов — в отличие, скажем, от истории слона Ивана Грозного — не занесен в летописи, не превратился в городскую легенду и не встречается в текстах писателей-классиков.

Весь сюжет пришлось восстанавливать с нуля.

На руках у ученых были одни кости (с хорошо сохранившимся ДНК) и предметы, найденные рядом. Это монета и свинцовый тюбик из-под лекарства. То и другое оказалось легко датировать — на тюбике была отметка аптеки, которая прекратила существование в середине XVII века, и тогда же была отчеканена монета. По позднейшим наслоениям место находки опознали как засыпанный погреб таверны.

Глядя на изношенность суставов — у вьючных животных она одна, у ездовых другая — тульнского верблюда отнесли к ездовым, которые в турецкой армии встречались реже. Наконец, анализ ДНК Y-хромосом и митохондрий дал возможность заявить, что бактрианы приходились ему предками по отцовской линии, а дромадеры — по материнской. Возраст и пол стали понятны из тонких соображений, касающихся анатомии позвонков и других деталей скелета. Как и то, что верблюда кастрировали до наступления зрелости — от этого самцы вырастают меньше ростом.

Скелет из Тульна-на-Дунае — пример находки, которая проясняет свой собственный контекст. Ученые в буквальном смысле читают язык вещей: вглядываются в ребра и череп — и вот на сцене появляются турецкий визирь, штурм Вены, городская таверна и ее растерянные работники, которые ищут для верблюда подходящий корм. Допустим, верблюд в Австрии — курьез, который вряд ли поменял ход цивилизации своими жизнью и смертью. Но на таких же рассуждениях основываются наши знания о доисторических культурах, оставивших нам в наследство одни черепки и мусорные кучи — а вдобавок, например, все семейство индоевропейских языков, на которых сейчас разговаривает полмира.

И обилие информации, которую можно извлечь из одного скелета совместными усилиями генетиков, анатомов, археологов и архивистов — самое убедительное доказательство, что в наших знаниях о прошлом не может быть слишком уж больших белых пятен, где могла бы целиком укрыться от глаз какая-нибудь загадочная цивилизация. Чтобы ученые не докопались до правды, пришлось бы исчезнуть всему, что эта цивилизация произвела на свет — вплоть до последней куриной кости на сельской помойке. geo_icon