Глубина воронки в снегу — метра четыре, в центре — круглая железная башня. Она диаметром с космическую ракету и высотой в три-четыре человеческих роста. Команда геологов, которые называют башню «укрытием», глушит свои снегоходы чуть поодаль, на одном уровне с ее конической крышей. Три человека спускаются ко входу, при каждом шаге проваливаясь в снег по пояс, и сбивают лопатой с запора двери слой намерзшего льда. Удар-выдох-удар. Удар-выдох-удар. Спустя минуту дверь поддается.

Внутри тепло, воздух влажный и пахнет тухлыми яйцами — это газ сероводород. Вертикальная стальная труба, которая торчит из бетонного пола укрытия, уходит под землю на глубину в два километра. Там, внизу, магмовая камера Мутновского вулкана, но до нее геотермальная скважина не дотягивается, а утыкается в нечто вроде губки с кипятком — раскаленные камни, трещины между которыми заполнены водой под давлением в 75 атмосфер. Магма греет камни, вода разогревается до 300-400 градусов Цельсия — и ищет любую возможность вырваться наружу.

Вулкан Мутновский не похож на вулканы из детских энциклопедий — правильные горы-конусы вроде Фудзиямы или Ключевской сопки с благородной снежной шапкой на острой вершине. Таким Мутновский был сотни тысяч лет назад, до суперизвержения, которое снесло конус и оставило на его месте руины. Прежнюю форму можно угадать только по снимкам, сделанным издалека — например, из ближайшей бухты в Тихом океане, до которой километров тридцать. А так кажется, что и укрытия, и сама Мутновская геотермальная станция просто спрятаны в случайных складках местности. «Стоим прямо в кратере вулкана. Будет взрыв — и все, привет», — объясняет дежурный начальник Мутновской ГеоЭС Михаил Терещенко.

Геолога Дениса, как самого младшего в группе, посылают из укрытия наружу за ведром снега. Безусый, с мягкими чертами лица, Денис выглядит стажером-второкурсником, но на самом деле ему 26, и он работает здесь уже почти четыре года. Сейчас начнется отбор проб. Химический состав воды и пара нужен для прогноза подземной погоды: геологи должны знать, как живет и меняется со временем «геотермальное поле» — та самая каменная «губка» с кипятком. На 3D-карте, которую позже покажет Денис на своем ноутбуке, это «поле» выглядит огромным красно-желтым блином, к которому от крошечной станции тянутся нити скважин.

Когда все готово, 62-летний геолог Владимир Петрович Челнынцев открывает вентиль, и из шланга в руках у Дениса с шипением — в кино с таким звуком горит бикфордов шнур — бьет 170-градусная смесь пара и перегретой выше точки кипения водяной взвеси. Это похоже на факел пламени из огнемета: если шланг наводят на сугроб перед входом, тот съеживается на глазах.

Полтора десятка таких геотермальных скважин обеспечивают энергией почти треть Камчатки — полуострова, который по площади больше соседней Японии. Паропроводы, петляющие по сопкам, а сейчас спрятанные глубоко под снегом, доставляют пар из укрытий в машинный зал Мутновской геотермальной электростанции в нескольких километрах отсюда. Там он крутит турбины, и на выходе получается ток в 50 мегаватт.

Геотермальные станции давным-давно перестали быть экзотикой, «еще одним возобновляемым источником энергии», игрушкой для «зеленых». В США они дают вдвое больше электричества, чем вся солнечная энергетика: 15,8 миллиарда киловатт-часов против девяти. На Филиппинах с их 100-миллионным населением это источник 18 процентов электричества страны. В Исландии — целых 30. В 2014 году новые станции открыли в Турции и Кении. Свои геотермальные мощности есть у Германии и Португалии, Новой Зеландии и даже у Папуа — Новой Гвинеи.

Энергия из-под земли в каком-то смысле бесплатная: если станция уже стоит — бери и пользуйся неограниченно долго. Больше того, в отличие от солнечной, эта энергия доступна 24 часа в сутки. Цена киловатта меняется от места к месту, но, по данным министерства энергетики США за 2014 год, в среднем она все равно меньше, чем у ветрогенераторов и солнечных батарей. Другое дело, что расходы на старте слишком велики: каждая геотермальная скважина, включая разведочные, обходится в миллионы долларов.Читать дальше >>>