Новости партнеров


GEO приглашает

11-12 августа на фестивале Geek Picnic в Москве автор бестселлера «Все лгут», data scientist и колумнист The New York Times Сет Стивенс-Давидовиц впервые в России расскажет о том, что поисковики и социальные сети знают о каждом из нас. Cкидка 10% на покупку билетов по промокоду GEO


GEO рекомендует

Мороженица E801 сама смешивает ингредиенты, постепенно охлаждая их. Собственная холодильная система E801 почти не отличается от машин производственного уровня: благодаря работающему на хладагенте компрессору она замораживает равномерно, а значит, десерт сохранит нежную однородную текстуру


Новости партнеров

Сделайте ей слоненка

«Берлинские парни» ездят по всему миру и решают проблемы с сексом у вымирающих животных
текст: Катя Триппель
фото: Йешко Дензел

На Танджунга они возлагали большие надежды. У этого молодого и сильного носорога с острова Борнео сперма не самого высокого качества, зато либидо в полном порядке. Танджунг хулиганил на одной из местных плантаций масличной пальмы, поэтому угодил под арест - был заперт в вольере. Чем несказанно обрадовал «берлинских парней» – ветеринаров Роберта Гермеса, Томаса Хильдебрандта и Франка Геритца из немецкого Института изучения животных в зоопарках и в дикой природе (IZW). Ведь этот двурогий носорог  с щетинистой спиной – последний обнаруженный самец подвида суматранского носорога (Dicerorhinus sumatrensis harrisoni), встречающегося только на Борнео. Танджунг, рассчитывали они, поможет им спасти популяцию от вымирания.

На Борнео осталось примерно 40 диких носорогов этого подвида. Но с каждым уничтоженным гектаром здешнего тропического леса шансов встретиться друг с другом у них все меньше и меньше.

Живя  в питомнике без партнерши, Танджунг то и дело пытался оплодотворить пень. Поэтому ветеринарам показалась весьма перспективной идея подсадить к нему в вольер единственную оставшуюся самку носорога, когда у той наступит период овуляции. Но тут на остров обрушился тайфун, и бедолагу Танджунга убило обломившимся суком.

С того трагического дня прошло уже несколько недель, а Роберт Гермес все еще отказывается поверить в нелепую смерть Танджунга. «Если бы удалось сохранить хотя бы его семенники... – сокрушается ветеринар, сидя за своим рабочим столом в берлинском Институте изучения животных в зоопарках и в дикой природе (IZW).  – Боюсь, что этот подвид уже не спасти. Слишком поздно!» Страх опоздать – дамоклов меч, который висит над Гермесом, Хильдебрандтом и Геритцем. Но одновременно это и самый главный стимул к упорной работе.

По данным Международного союза охраны природы (IUCN), сейчас на грани вымирания находятся 188 видов млекопитающих. В том числе и суматранский носорог. Возможно, в дикой природе уже нет северного подвида белого носорога. В «зоне высокого риска» находятся карликовые бегемоты, обитающие  в раздираемой войной Либерии. Южноафриканскому белому носорогу, двум видам африканских слонов и сотням других видов млекопитающих повезло больше: благодаря усилиям защитников природы они из «зоны высокого риска» перекочевали в обычную «зону риска», а некоторые  – даже в «зону низкого риска». Однако в неволе дикие животные часто теряются интерес к сексу, что, естественно, повергает в уныние сотрудников зоопарков и специалистов по разведению животных. Без молодняка ряды обитателей зоопарков редеют.

Поэтому берлинские ветеринары постоянно думают о том, как спасти хотя бы некоторые виды толстокожих.

Репродуктивный центр IZW находится в восточной части Берлина, рядом с зоопарком. Процедуры, при помощи которых специалисты центра получают потомство от исчезающих видов, мало чем напоминают классический ритуал размножения животных в природе. Скорее они похожи на методы, которыми в 1940-е годы лечили бесплодие человека.

Здесь выращивают яйцеклетки, собирают сперму животных и хранят ее в «свежем» виде, вводя затем через катетер. Или проводят полный цикл оплодотворения в лабораторных условиях.

При этом пациенты центра – отнюдь не романтические влюбленные пары, а своенравные тяжеловесы. Ветеринарам приходится исследовать с помощью ультразвука утробы размером с платяной шкаф. И сперму им приносят вовсе не в пластиковых баночках – сотрудники центра сами проводят манипуляции с пенисом животного, до которого иногда очень сложно добраться. К тому же это порой сопряжено с риском: слон, к примеру, своим пенисом  может запросто сбить человека с ног. Роберт Гермес убедился в этом на собственном опыте, в потом еще несколько недель ходил с синяком под глазом.

«Конечно, наша работа выглядит не так героически, как, например, борьба с браконьерами в саванне, – признается ведущий специалист IZW Томас Хильдебрандт.  – Зато мы самые большие реалисты среди всех защитников природы». Человечество не в состоянии сохранить среду обитания исчезающих видов животных, поэтому выжить они могут только в зоопарках.

Двести дней в году троица ветеринаров разъезжает по миру со своими мобильными приспособлениями для повышения рождаемости животных – то на станцию по разведению носорогов на острове Борнео, то в слоновник в зоопарке Мельбурна, то в заповедник в Южной Африке, то в зоопарк Мадрида. В 1999 году они отпраздновали первую победу: в зоопарке Индианаполиса (США)  родился слоненок Амали - первый в мире слоненок, зачатый с помощью искусственного оплодотворения. Потом в 2007 году в зоопарке Будапешта родила малыша самка носорога Лулу.

Ее сводная сестра Сэнди, родившаяся 22 октября 2008 года благодаря специалистам IZW, стала первым в мире «криодетенышем» носорога: она была зачата с использованием сперматозоидов, охлажденных до –196 градусов по Цельсию. При такой температуре сперматозоиды можно хранить несколько тысяч лет.

С того самого дня директора зоопарков всего мира, если их загоны для молодняка пустеют, зовут на помощь команду Хильдебрандта.

Зоопарк в Колчестере, графство Эссекс, Великобритания. На здешней опытной станции живет биологический отец Сэнди, носорог-самец по имени Симба. Много лет он сожительствует сразу с двумя дамами из южного подвида белого носорога – Эмили и Синтией. Он очень любит их, но все попытки Симбы обзавестись потомством заканчиваются неудачей. Дело в том, что для успешного носорожьего секса, длящегося до полутора часов, необходимо, чтобы лоскуты-«закрылки» на пенисе самца закрепились во влагалище самки. А пожилому Симбе, к сожалению, не хватает выносливости, чтобы простоять столько времени на задних ногах. Поэтому до эякуляции дело так ни разу и не дошло.

Другие обитатели зоопарка в Колчестере – западноафриканские карликовые гиппопотамы Венера и Фредди живут в полном благополучии, но тоже не имеют потомства. Вместо того чтобы очаровывать партнера, самка то и дело обнажает длинные острые клыки и рычит так грозно, что сотрудница зоопарка Сара Форсайт, опасаясь смертельной схватки между Фредди и Венерой, разводит парочку по отдельным загонам.

Но сейчас Фредди и Венера, сами того не подозревая, стали участниками  международной программы,  так что им, хочешь не хочешь, придется зачать детей и подарить зоопарку новых любимцев публики. Помогут им в этом «берлинские парни», которых специально ради этого вызвали в Колчестер.

Добравшись до Колчестерского зоопарка, немецкие ветеринары облачаются в зеленую хирургическую униформу и, натянув резиновых сапоги, отправляются  в «Африканский корпус». Странно… Почему-то все обезьяны молчат, зато Синтия и Эмили  пыхтят и стонут так, будто у них одно сердце и одна душа на двоих.

«У них траур», – объясняет Сара Форсайт, указывая на пустой загон по соседству.  Оказывается, три дня назад старый Симба умер. К счастью,  семенники у него успели изъять и заморозить.

«Симба подарит вам своих наследников посмертно», – пытается взбодрить смотрителей зоопарка Хильдебрандт. Те лишь натужно улыбаются в ответ.

Впрочем, наследниками Симбы «берлинские парни» займутся попозже, когда выяснят, можно ли управлять овуляцией Эмили. Сначала нужно разобраться с Фредди. Какой будет реакция этого 20-летнего бегемота, когда его погрузят в глубокий сон, чтобы проверить качество спермы?

«Все будет хорошо», – говорит Сара Форсайт, поглаживая Фредди через прутья решетки. Похоже, она больше успокаивает себя, а не бегемота. Фредди в ответ  зевает.

Коров и овец искусственно осеменяют уже несколько десятилетий, получая хорошие результаты. С толстокожими животными все обстоит совсем по-другому. «15 лет назад, когда мы только начинали заниматься искусственным оплодотворением толстокожих млекопитающих, сведений об их сексуальной жизни было очень мало, – вспоминает главный ветеринарный врач IZW Франк Геритц. – Каждый раз, когда мы имели дело с новым видом животных, приходилось начинать с нуля». За 15 лет фундаментальных исследований «берлинские парни» определили длительность полового цикла у всех видов слонов, научились находить нужные отделы в половых протоках животных,  стимулировать овуляцию у самок и семяизвержение у самцов. Они выведали у дрессировщиков, как можно успокоить слонов, и теперь исследуют их половые органы без использования наркоза. Они точно знают, какие дозы анестетика нужно вводить этим опасным пациентам, чтобы во время процедур они спокойно спали, а потом столь же спокойно просыпались.

«Выключите свет! Тишина!» – командует Форсайт. Анестезиолог берет в руки пневматическое ружье и выстреливает снотворным в ногу Фредди. Бегемот начинает кашлять и кружиться на месте, потом у него, словно у пьяного, подкашиваются ноги. Наконец Фредди валится брюхом на землю.

«Бедный мальчик!» – вздыхает Форсайт и тычет ему в ухо метлой. Никакой реакции. Фредди спит.

Служители затаскивают 250-килограммовую тушу на помост и закрепляют веревками. Форсайт накрывает глаза Фредди полотенцем, врач надевает ему на морду кислородную маску и вытаскивает наружу огромный язык, чтобы вставить в горло трубку. Потом раздвигает бегемоту челюсти и вставляет между ними деревянный брусок.

Лучше перестраховаться.

Роберт Гермес греет пластиковую трубочку для сбора спермы, сунув ее… себе в штаны. Его коллега Хильдебрандт включает приборы: новейший ультразвуковой аппарат размером с ноутбук (он стоит 100 тысяч евро, и любой  врач, лечащий людей, увидев его, побледнеет от зависти); электростимулятор, которым вообще-то первоначально предназначался для мужчин с параличом нижних конечностей, желающих иметь детей. Ученые переделали его - и теперь,  воздействуя слабым током на предстательную железу, вызывают у бегемота эякуляцию.

Томас Хильдебрандт раздвигает как можно шире задние ноги Фредди и опускается на колени перед бегемотом. Задача у ветеринара непростая: он должен осторожно извлечь пенис Фредди из глубин его брюшной полости. Но крайняя плоть бегемота  выскальзывает из рук Хильдебрандта. Ветеринар чертыхается  и повторяет попытку. Еще раз… И еще… После десятой безуспешной попытки он споласкивает руки водой. Бесполезно. Сара Форсайт, которая не может сдержать усмешку. «Сара, может, у тебя больше опыта общения с робкими парнями?» – ехидничает Роберт Гермес. «Может быть…» – невозмутимо отвечает она. Форсайт готова  сменить Хильдебрандта, но тот наконец ухватил головку пениса бегемота кончиками пальцев и осторожно извлекает его на свет божий. «И это все?!» – изумленно шепчет молодая сотрудница зоопарка. «Лучшая часть» бегемота похожа на вареную макаронину.

«Ну, теперь постарайся, Фредди!» – умоляет Форсайт своего питомца, готовя для него канюлю. Хильдебрандт вставляет электростимулятор в задний проход бегемота, и Гермес дает пять разрядов по 20 вольт. Фредди фыркает во сне. Хильдебрандт массирует ему уретру. Еще пять электрических разрядов, еще массаж. Наконец у Фредди задергались задние ноги, он начинает громко сопеть. «А-а-ах! – хором выдыхают сотрудники зоопарка.

«Три с половиной миллилитра», – рапортует Гермес. Его коллега тем временем водит специально разработанным ультразвуковым датчиком по животу Фредди, обследуя его внутренние органы. 20 минут спустя Фредди уже сопит в своем боксе, моргая от удивления.

Вывод ветеринаров неоднозначен: сперму бегемота использовать можно, но Фредди не вполне здоров. Как и другие самцы этого вида, которых «берлинские парни» обследовали в разных зоопарках, он страдает серьезным заболеванием почек, ослабляющим его либидо. А у его строптивой подружки Венеры, судя по данным УЗИ, множественные кисты на яичниках. И хотя на экране виден фолликул яичника, цикл у нее, похоже, замедлен. «Если Фредди повезет, он сможет оплодотворить Венеру естественным образом, – говорит Гермес. – А если нет, то мы постараемся помочь».

С помощью высокотехнологичных методов диагностики «берлинские парни» обнаружили, что многие животные в зоопарках страдают одинаковыми заболеваниями органов брюшной полости (а иногда даже умирают от них). У самок, которые после полового созревания не имеют возможности время от времени, как положено матерью-природой, беременеть и приносить потомство, часто развиваются опухоли репродуктивных органов. Это снижает их фертильность и сексуальную восприимчивость, ухудшая качество жизни.

У самцов, живущих в неволе, причина сексуальной вялости обычно банальна: многие из них просто слишком толсты, чтобы нормально покрыть самку. «Свадьбу» могут испортить и вросшие ногти на ногах, а ведь это просто следствие плохого ухода за животным. А у слонов, например, сексуальное поведение зачастую зависит от вожака группы: если он чрезмерно доминирует, то молодые самцы не кроют самок. Другие факторы, влияющие на сексуальную жизнь толстокожих – такие, как болезни почек у карликовых гиппопотамов, – ветеринарам еще только предстоит исследовать.

Толстокожие вообще задают им много загадок. Вот одна из них: почти 60 процентов детенышей карликового бегемота, зачатых в зоопарке естественным образом, самки, а 90 процентов слонят, зачатых искусственным способом, самцы. Повинен ли в этом естественный отбор? Может ли самка после оплодотворения «управлять» полом своего потомства с помощью гормонов? Или в сперме уже заложен генетический пол будущего потомства? Может ли вмешательство человека изменить его? Это могло бы открыть новые возможности для искусственного размножения диких животных.

«И что нам теперь делать с Фредди и Венерой?» – спрашивает Сара Форсайт. «В фазе овуляции агрессия у агрессивных самок трансформируется в желание спариваться, – объясняет Хильдебрандт. – Так что дайте им побыть вместе дней десять, и у них все будет в порядке».

А вот самка белого носорога Эмили смогла забеременеть только с помощью «берлинских парней». За девять лет своей жизни она ни разу не рожала, поэтому ее половые органы, как выражается Гермес, «заржавели». Берлинские ветеринары нескольких недель пытались стимулировать ее яичники с помощью синтетических гормонов. Теперь они хотят проверить, созрела ли яйцеклетка, и, дождавшись момента, провести искусственное оплодотворение.

Обследовать носорога весом в тонну намного сложнее и опаснее, чем карликового бегемота. Если Эмили проснется раньше времени и начнет метаться по стойлу, она может просто-напросто затоптать ветеринаров.

Правильно подобранную дозу препарата вводят Эмили в тонкую кожу за ухом. Дрессировщик  несколько дней готовил Эмили к этой процедуре: он прижимал ее ухом к сетчатому ограждению клетки и приучал терпеть колющие прикосновения, угощая в награду кочанным салатом.

Но сегодня Эмили не в настроении. Когда анестезиолог делает ей укол, она, отпрянув, бодает ограждение.  Решетка ходит ходуном, а шприц остается торчать у нее за ухом. «Черт!» – обескуражено восклицает Сара Форсайт. Десять минут напряженного ожидания в полной тишине – и снотворное, похоже,  начинает действовать: видимо, часть дозы все же проникла под кожу. Эмили пошатывается, ищет, обо что опереться рогом, застревает в углу клетки – и начинает храпеть с открытыми глазами.

«Давайте, смелее!» – шепчет Гермес. Ветеринары надевают пластиковые накидки, натягивают на руки латексные перчатки и входят в клетку. Роберт Гермес, сжимая ультразвуковой зонд, погружает руку в вагину Эмили по самое плечо. Он должен проверить половые протоки Эмили по всей длине, а это более одного метра – длина одной только матки около 80 сантиметров. Эмили не реагирует. Она лишь шевелит ушами во сне и пускает слюни.

«Роберт, подними руку чуть выше!» – командует Хильдебрандт, глядя в монитор своего чудо-аппарата для УЗИ. Гермес послушно двигает рукой. Вдруг Эмили медленно, словно в рапидной съемке, начинает валиться набок. Гермес тут же выдергивает руку из ее тела, Хильдебрандт хватает свою машинку для УЗИ, и оба спешно покидают клетку. Но Эмили по-прежнему спит, и Гермес снова берется за ультразвуковой зонд. «Есть! – восклицает Хильдебрандт. – Фолликул размером с куриное яйцо. Но он еще не созрел. Уходим!» Вскоре после этого Эмили просыпается и, упираясь рогом, поднимается на ноги.

Четыре дня спустя ветеринары снова убаюкивают Эмили.

Франк Геритц вводит катетер с консервированной спермой Симбы в вагинальное отверстие самки, проталкивает его через девственную плеву и далее на полметра в матку. Два миллиона сперматозоидов устремляются к  яйцеклетке.

Через восемь месяцев «берлинским парням» будет чем гордиться. Карликовый бегемот Фредди с первой попытки оплодотворил Венеру, и в зоопарке Колчестера появился новый любимец публики – бегемотик Эйо.

Эмили тоже забеременела, но у нее, к сожалению, случился выкидыш. Тогда «берлинские парни»  решили оплодотворить спермой Симбы ее подружку  Синтию. Тем временем благодаря усилиям Хильдебрандта, Геритца и Гермеса в Мадриде родился еще один носорожка – он стал пятым искусственно зачатым детенышем носорога.

Ветеринары из IZW позаботились и о будущих поколениях носорогов, набрав в 2010 году в южноафриканском заповеднике «полхолодильника спермы диких носорогов». Криотехнология позволит сохранить эту сперму на тысячелетия.

А их коллеги из Австралии провели первые эксперименты по экстракорпоральному оплодотворению самки подвида черного носорога. Эмбрионы в пробирке выросли до четырех клеток.

Радостная новость пришла и от матери-природы: на Борнео с помощью автоматической фотокамеры удалось сделать снимки самки дикого носорога во время купания. По всей видимости, она беременна.

14.02.2012