У российского космонавта Сергея Рязанского с главным героем фильма «Марсианин» Марком Уотни много общего. Уотни — ботаник. Рязанский попал в отряд космонавтов после биофака Московского университета (и стал на 52-м году полетов первым выпускником МГУ в космосе). Уотни борется за жизнь на Марсе. Рязанский был командиром экипажа миссии «Марс-500», имитирующей марсианскую экспедицию на Земле.

GEO посмотрел «Марсианина» вместе с Сергеем и расспросил его, как соотносятся события на экране с настоящими полетами в космос.

Стоп-кадр 1. Про то, как Марка Уотни протыкает антенна, и он сам себя лечит.

Сергей Рязанский: Самая частая травма космонавта — это травма глаза. В невесомости все летает. В фильме «Марсианин» винтики вокруг шлема кружатся, да? На самом деле это очень частая ситуация — ты летишь по станции, широко распахнув глаза,  а тебе в глаз прилетает какой-нибудь случайный носок. Или крошка. Или шайбочка. Или гаечка.

В какой-то момент я проснулся, глаза открываю — открылся только один. А второй нет. Я к командиру: «Командир, а чего с глазом-то?» А там гной залепил вообще ресницы. Попала грязь, воспаление. И реально неделю промывали, лечили прямо на борту.

Ситуации бывали и гораздо серьезнее этого моего глаза. Но на станции хорошая, продуманная очень система медпомощи. Есть аппарат УЗИ. Бормашина была еще на станции «Мир», сейчас от нее отказались. Фонендоскоп, аппарат для изучения дна глаза. При этом ты можешь передавать изображение на Землю, а Земля уже там разберется. Делаешь там, не знаю, УЗИ какое-нибудь, отправляешь на Землю, а специалисты говорят — ты вообще не там ищешь почку, там сердце находится.

Мы с командиром экипажа друг другу пломбы вставляли. У обоих выпали во время полета. У него хотя бы из мертвого зуба, а у меня из живого. А еще три месяца летать. Можно Земле пожаловаться и сказать — все, ребята, снимайте меня со станции, но поставишь под угрозу всю экспедицию. Сначала то, что вставили, выпадало сразу, потом нормально вышло, справились.

Стоп-кадр 2. Про ремонт скафандра с помощью скотча.

С.Р.: В МГУ я вел прямой эфир с Международной космической станцией, а потом был час ответов на вопросы. Спрашивают: «А вот есть ли у вас на станции такая штука, как синяя изолента? Я говорю — да, куда же без нее. Вот то, чем он в фильме модуль и шлем себе заклеивает, серая изолента — это американская gray tape, абсолютно стандартная вещь, и, поверьте, на станции ее запасы немереные.

Много вообще материалов, которые используют не по инструкции. Вот упаковка для еды — это такой войлочный матрасик. А космонавты делают из нее звукоизоляцию. У нас там достаточно шумно. Ночью кто-нибудь сходил в туалет — по всей станции очистительные системы начинают работать. И вот всякие шумные механизмы прокладывают этим войлоком. Это по-советски, это по-нашему. А Карен Найберг, она со мной летала, из таких матрасиков вырезала для своего ребенка динозавриков.

Стоп-кадр 3. Марк Уотни выкапывает из-под песка старый марсоход Pathfinder, а команда на Земле работает с точной его копией.

С.Р.: Макет российского сегмента МКС есть в ракетно-космической корпорации «Энергия». Если, предположим, возникает какая-то проблема на борту, не запланированная разработчиками, они идут на этот макет, всё включают, и там реально всё один-в-один. Кроме невесомости. Дальше смотрят, что можно сделать. А есть макет, погруженный в гидролабораторию, расположенную под водой, чтобы невесомость имитировать.

Была на МКС однажды ситуация, когда обесточило пол-станции. Утечка аммиака из радиатора, весь полет под угрозой. Земля вмешивается: «Ребята, ложитесь спать». А в это время, как в фильме показано, на Земле работают с макетом. Они из отпусков повыдергивали астронавтов, которые летали и делали прошлый ремонт. Отовсюду, принудительно. Пока мы спали, они спустились под воду, отработали в бассейне выход в открытый космос, и наутро на станции лежал файл с четкими инструкциями, что надо делать.

Стоп-кадр 4. Марк Уотни переписывается с Хьюстоном.Читать дальше >>>