С высоты нашего положения может показаться, что чернобрюхая дрозофила (она же плодовая мушка) ведет ничем не примечательную жизнь. Эта крохотная муха не видна человеческому глазу; ее писк неразличим.

Особенно печальна судьба тех, кто живет и умирает ради науки. Мухи-дрозофилы появляются на свет божий в пробирках размером не больше указательного пальца. Вылупившиеся личинки барахтаются в желтовато-сером дрожжевом растворе на дне. Дальнейший жизненный путь прост: нажраться, выкарабкаться из пробирки, полетать. Большая часть взрослой жизни уходит на спаривание. Причем любовные игры — как и все остальные поступки дрозофил — подчинены четкому и в то же время простому плану. Смерть приходит через два месяца. А иногда и раньше, если это надо Науке. Последний приют жертв — мини-пылесос. Или «мушиный могильник» — емкость с водным раствором этанола на рабочем столе кандидата наук.

C’est la vie. Конечно, дрозофилы встречаются и в дикой природе. Но жителям пробирок эта роскошь не светит. Тысячи поколений мушек, родившихся и умерших в венском Институте молекулярной патологии, не видели в своей жизни ничего, кроме стен лаборатории. Здесь создан даже специальный «каталог» мух-дрозофил. Ни один живой организм на Земле, не считая некоторых скучных одноклеточных, не изучен так подробно, как дрозофила.

Биологи называют дрозофил «моделями». Модель «дрозофила» помогает биологам разобраться в хаосе бытия, хитросплетениях генов, белков и ферментов. Муха-дрозофила для биогенетика — это такой же научный инструмент, как телескоп для астронома или ускоритель частиц для физика. Да-да, эта крошечная точечка размером два миллиметра, жужжания которой не слышно. Это она дает человечеству шанс заглянуть по ту сторону материи, проводить эксперименты гигантского масштаба. Ни много ни мало увидеть, как из отдельных молекул зарождается жизнь. Место действия — Вена, Австрия, Институт молекулярной патологии. Здесь с рвением, которому позавидовал бы сам доктор Фауст, над чернобрюхими дрозофилами проводят генетические опыты, выращивают и рассылают по миру для нужд Науки.

 

Основателя венской лаборатории зовут Барри Диксон, всю свою научную жизнь он посвятил спариванию дрозофил. «Я надеюсь разобраться не только в сексуальной жизни мух, — объясняет он, — но и проникнуть в глубинные тайны человека».

Серьезно?

Выведенных в неволе мух рассылают курьерской службой по всему миру. Геном дрозофилы состоит примерно из 14 000 генов, геном человека — из 25 000. Гены мухи на 70 процентов состоят из «гомологических генов», аналогичных человеческим. Количество научных публикаций о дрозофилах в 2009 году: 1986.

На часах 5.30 утра, на кухне венской лаборатории начинается рабочий день. Франциска и Сабина готовят завтрак для мух в подвале Института молекулярной патологии. Они замешивают в стальной чашке ингредиенты: кукурузную муку, дрожжи, солодовую добавку, свекольный сироп. По подвалу медленно растекается тягучий, сладковато-мерзкий аромат, фирменный знак мушиных лабораторий.

Франциска и Сабина подогревают корм до 62 градусов, а потом разливают по пробиркам. Сегодня их ровно 13 672. Движения отработаны до автоматизма. «Иногда мы замешиваем корм с повышенной энергетической ценностью. Тогда не жалеем дрожжей», — делится «кулинарными секретами» Сабина. «Я раньше не могла есть хлеб, у него ведь похожий запах. Но теперь привыкла», — говорит Франциска.

Тремя этажами выше — длинные коридоры, светлые помещения, огромные лабораторные столы. Мир науки, где все вертится вокруг мух-дрозофил. Молодые ученые прильнули к микроскопам. Стеклянные пробирки расставлены по картонным коробкам. Они перемещаются из одной лаборатории в другую, как на конвейере. В каждой трубке несколько десятков обитателей, отдельный штамм. Их родина — холодильные камеры размером с кладовку. Температура внутри — плюс 18, влажность воздуха — 50 процентов, количество хранимых мух — пять миллионов.

Венские ученые хотят расшифровать геном дрозофил полностью. Для этого они создают гигантскую коллекцию насекомых, в которую входят тысячи мушиных штаммов. Получается всемирный каталог мух-дрозофил.Читать дальше >>>