Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Нелегкое дыхание

Что такое аллергия? Почему она возникает и как люди живут с ней?
текст: Анастасия Булдыгина
фото: Алексей Майшев

БОЛЕЗНЬ ВЕКА

Настя Стеблецова вместе с младшим братом Артемом покоряет трехметровые сугробы у Речного вокзала в Москве. Родители ушли вперед, и дети бегом догоняют их на пути в овощную лавку. Оказавшись внутри, десятилетняя девочка вдруг начинает кашлять. В каждом вздохе слышится сиплый свист, дышать становится все тяжелее. Но она, не обращая внимания на кашель, продолжает увлеченно болтать с отцом и достает из кармана ингалятор. Один впрыск — и лекарство успокаивает бронхи, снимая отек слизистой. Дыхание приходит в норму.

У Насти бронхиальная астма. Такие приступы удушья, при которых дыхательные пути сужаются до опасного предела, для нее не редкость: они бывают и по несколько раз в день, особенно после бега или другой физической нагрузки. А также весной, когда цветут растения. Астма — следствие аллергии, которая началась с ее рождения. После первой же прививки в роддоме малышка покрылась красными пятнами, и врач сказал матери: «Готовьтесь, ваш ребенок будет аллергиком».

С тех пор прошло десять лет. Каждую весну семья Стеблецовых старается уехать к морю, подальше от городских раздражителей. К середине апреля Москва буквально наполняется пыльцой цветущих растений. Ее частицы, попадая на слизистые оболочки, вызывают у аллергиков сенную лихорадку — сезонный ринит. Причем этот сезон может растягиваться на несколько месяцев, ведь вслед за одними растениями начинают цвести другие.

Но и это не все. У аллергенов с цветущих лугов есть опасные союзники, таящиеся во многих привычных продуктах питания. У большинства видов пыльцы аллергенные белки схожи по структуре с некоторыми пищевыми протеинами. Результат — так называемая «перекрестная аллергия». Иммунитет десятилетней Насти реагирует на морковь, зеленый горошек, клубнику, кунжут, тыкву и все виды орехов.

Но ей еще повезло. У отца семейства, 39-летнего Андрея Стеблецова, список опасных для организма продуктов еще длиннее. В нем и салат, и цукини, и помидоры, и сырой картофель — при каждой чистке краснеют и чешутся руки. Из фруктов ему нельзя есть ни сливы, ни персики, ни абрикосы, ни яблоки — одно лишь прикосновение к плоду может вызвать приступ. Добавьте к этому еще шоколад, орехи и пенициллин. Из-за него ему в восьмилетнем возрасте запретили делать прививки. «Так что я в любой момент могу умереть», — улыбается он.

Поразительное спокойствие для человека, который всю сознательную жизнь остается заложником своего иммунитета, принимающего в штыки, казалось бы, самые безобидные вещества. Но секрет прост. Предупрежден — значит вооружен. Поэтому дома у Стеблецовых всегда наготове «чемоданчик спасения» (как они его сами называют), в котором есть все необходимые лекарства. На всякий случай.

Но и отказываться от овощей и фруктов насовсем Андрей не хочет, поэтому с малых лет приучает себя к ним. Даже маленький кусочек ананаса может вызвать зуд и покраснение, но слабые, которые можно вытерпеть, не принимая таблеток. Затем можно попробовать уже кусочек побольше, а через пару лет таких упражнений организм и вовсе перестает реагировать на малые дозы аллергенов. «Иногда в детстве я привязывал руки к кровати, чтобы не чесаться во сне», — рассказывает Андрей.

В чем причина такой «извращенной реакции» иммунитета? Почему аллергия поражает все больше людей и стала одним из самых распространенных хронических заболеваний современности? По данным Всемирной аллергологической организации (WAO), мы живем в эпоху глобальной эпидемии аллергии. Она распространяется на Земле быстрее, чем сердечно-сосудистые заболевания и рак. А ее последствия порой не менее ужасны. Даже крупинка арахиса или укус пчелы способны вызвать у некоторых аллергиков анафилактический шок — острый аллергический приступ, при котором за считанные минуты могут отказать легкие и сердце.

Степень выраженности аллергии индивидуальна и варьируется от человека к человеку. Для одного — смертельная угроза, а для другого это лишь надоедливый зуд. Для кого-то  — постоянная проблема, для кого-то — единичный эпизод. Как показывают результаты исследований, каждый третий житель Земли хотя бы раз в жизни испытывал более-менее сильную аллергическую реакцию. За последние 40 лет число больных астмой по всему миру увеличивается в полтора раза каждые десять лет. А если прибавить сюда аллергический ринит, аллергию на яд насекомых, световую, контактную, пищевую, лекарственную и другие ее формы, то получится, что к 2015 году эта напасть может поразить уже каждого второго европейца.

Причины эпидемии для врачей — загадка. Сами по себе биохимические процессы, вызывающие ложное срабатывание защитной системы организма, хорошо изучены. Неясно только, отчего такие «сбои» в работе иммунитета происходят все чаще. И почему им подвержены одни и не подвержены другие.

Установлено, что определенную роль в развитии аллергии играет наследственность. Но это не объясняет резкого всплеска заболеваемости в последние десятилетия. Ученые лихорадочно ищут другие факторы риска и естественные механизмы защиты. И экспериментируют в попытках усовершенствовать методы диагностики и лечения.

«Чем выше уровень цивилизации в стране, тем больше аллергиков»,  — говорит Марина Ульянова, аллерголог-иммунолог из московского Детского центра диагностики и лечения имени Семашко. Она занимается этой проблемой уже 30 лет, а в медицине работает и того больше — с 1965 года. В свои 71 она до сих пор принимает пациентов, носит обувь на каблуках и красит волосы в светло-сиреневый цвет.

Когда Марина Александровна окончила университет, в России мало кто изучал проблему аллергии всерьез. Первое крупное отделение клинической аллергологии, которое создали при Институте иммунологии в Москве, открылось в начале 1970-х. Тогда диагноз «бронхиальная астма» звучал как приговор: в стране просто не знали, как ее лечить. Помочь таким больным могли только в «астмашколах», где избавляли не от приступов, а от депрессии.

На практику Марину и ее сокурсников отправляли в регионы, туда, где от аллергии страдали целые города. Одним из таких мест, к примеру, была Ленинградская область, где от дыма с завода по производству стирального порошка задыхалось все поселение. На иммунитет россиян повлияла и авария на Чернобыльской АЭС. В 1990-х к плохой экологии добавились и некачественные продукты, которые привозили из-за границы. «Ведь мы — это то, чем мы дышим, что носим и что едим», — замечает Марина Ульянова.

Она уверена: количество больных растет и будет расти год от года. По крайней мере до тех пор, пока в атмосферу будут попадать выхлопные газы, на прилавках будут лежать заграничные фрукты с пестицидами, а в магазинах продаваться футболки с дешевыми красками, вызывающими раздражение на коже. Все дело в ослабленном иммунитете: «Через аллергию организм подает нам сигнал SOS о том, что рядом происходит что-то не то».

Поэтому причину недуга надо всегда искать рядом с собой. Одна из пациенток Марины Александровны сильно мучилась от аллергии — даже регулярные влажные уборки дома не помогали снять приступ. Оказалось, что всему виной — обыкновенный пуфик, который годами вбирал в себя пыль, попадающую в квартиру с улицы. Хозяйка тут же отнесла его на помойку — и дома стало в буквальном смысле слова легче дышать.

Другая проблема в том, что многие даже не догадываются, что у них аллергия: в России не хватает специалистов. «Аллергология — молодая наука, ею надо серьезно заниматься. Но у нас, как и во всем мире, проблему болезни сильно недооценивают», — вздыхает Марина Ульянова.

Правильный диагноз — самое важное при аллергии. Первый шаг — анализ крови на содержание определенных антител, повышенный уровень которых служит одним из признаков аллергии. При кожной реакции следует пойти к дерматологу, который поможет подобрать необходимую диету. При подозрении на астму проводится спирометрия: замеряют объем и скорость воздушного потока при дыхании, проверяя, не привели ли частые приступы кашля к сужению в бронхах и насколько сильно это выражено.

В остальных случаях аллергикам обычно ставят «пробы», или, по-научному,  прик-тест. Экстракт каждого потенциального аллергена наносят на кожу и осторожно делают укол через каплю аллергена. Если место вокруг укола краснеет или на нем появляется волдырь, значит, нанесенное вещество — аллерген.

Но во всей России сегодня лишь два завода выпускают материалы для таких проб: в Ставрополе и в подмосковном селе Петрово-Дальнее. Они не могут обеспечить нужды всех регионов. Поэтому в провинции до сих пор любой насморк при простуде лечат травами или антибиотиками. Но ведь это может оказаться не насморком, а аллергическим ринитом, и тогда травы противопоказаны. А антибиотики могут вызвать аллергический приступ.

Вылечить этот недуг нельзя, но можно его ослабить. К примеру, в случае аллергической реакции на пыльцу некоторым пациентам врачи проводят аллерген-специфическую иммунотерапию. Чтобы «приучить» организм к аллергену, под кожу регулярно вводят инъекции экстракта пыльцы. Обычно курс назначают на зиму, тогда есть шанс, что к весне организм выработает устойчивость к раздражителю и можно будет избежать сезонного кризиса.

Семья Стеблецовых таким лечением ни разу не пользовалась, но к весне всегда готовится заранее. За долгие годы жизни с аллергиком мама Андрея высчитала, что независимо от температуры за окном и количества почек на деревьях к 25 апреля у сына обязательно начнется реакция. Поэтому за месяц до этого, в конце марта, вся семья начинает дружно принимать таблетки. Или паковать чемоданы. «Главное — не пропустить момент, — говорит жена Андрея и мама Насти 36-летняя Ольга. — Если уезжать на море в самый разгар аллергии, то лучше уже не станет. Приступ нужно уменьшать до отъезда, в Москве».

Десятилетняя Настя никогда не знает, чего ждать от своего организма. Иногда ей даже не обязательно есть продукты, на которые у нее реакция, чтобы спровоцировать болезнь. Однажды бабушка потрогала ее шею и лицо после того, как съела кешью: на месте прикосновений тут же появились красные пятна. А от запаха жареной рыбы у Насти может пойти по всему телу крапивница. В детстве ей в глаза случайно попала талая вода с разделочной доски, на которой мама резала рыбу. «И буквально за пять минут наша дочь превратилась в Винни-Пуха, только розового», — вспоминает ее отец.

Но сама девочка к своей аллергии  относится спокойно, хотя признается, что иногда ей бывает страшно. Конфеты, например, она ест только дома — и лишь такие, в которых наверняка нет орехов. «Если меня угощают сладостями, я отказываюсь. Потому что не знаю, есть там орехи или нет, — рассказывает она. — Очень хочу попробовать, но боюсь».

Но все не так безнадежно. Вполне возможно, что вскоре Настя и миллионы других детей смогут без страха есть все, что им нравится. В поисках антиаллергенных факторов исследователи недавно напали на свежий след. Он ведет в сельскую глубинку.

 

ИЗ ДЕРЕВНИ С НАДЕЖДОЙ

Вооружившись электростатическими фильтрами, пылесосами и пробирками, исследователи прочесали тысячи фермерских хозяйств на юге Германии, в Австрии и Швейцарии. Цель поисков — таинственная микроскопическая субстанция, которая может подарить детям жизнь без аллергии. Возможно, это oдин из местных микробов, которых здесь миллионы. В ходе исследования собран огромный материал: образцы грязи со стен коровников, пробы парного молока, пыль с восьми тысяч детских кроватей. На анализ этих данных у программистов и лаборантов уйдут годы.

В масштабном проекте участвуют 150 исследователей из 15 стран мира. Один из его координаторов — аллерголог Эрика фон Мутиус. «Дети, растущие на фермах, в пять раз реже страдают астмой и аллергическим ринитом, чем их городские сверстники», — утверждает она. Ее выводы уже подтверждены результатами более 30 исследований, проведенных по всему миру — от Финляндии до Канады и Новой Зеландии. «Но пока мы не знаем, что именно защищает деревенских детей от аллергии, — говорит она. — Если мы выясним это, то сможем помочь многим маленьким больным».

Все больше детей, особенно в крупных городах, страдают аллергическими заболеваниями. Последние десятилетия иммунологи по всему миру ищут разгадку этого феномена. И постепенно становится все очевиднее: аллергия — это плата за прогресс и блага цивилизации.

В США рост заболеваемости аллергией совпал с появлением детских телепередач студии «Дисней». «До 1955 года школьники после уроков шли гулять», — объясняет Томас Платс-Миллс, бывший президент Американской академии аллергии, астмы и иммунологии. — Но когда по телевизору начали показывать Микки Мауса, они превратились в домоседов, растущих в «стерильной» обстановке.

За последние десятилетия в развитых странах Запада сложилась совершенно новая, искусственная среда обитания. И произошли изменения в структуре семьи. Все это дало основания английскому иммунологу Дэвиду Страчану выдвинуть в 1989 году «гигиеническую» теорию аллергии. Его исследования с участием 17 тысяч детей показали: в многодетных семьях реже страдают аллергическим ринитом. Чем больше у ребенка братьев и сестер, тем активнее он контактирует с микробами. А чем больше микробов, тем меньше вероятность аллергии.

Городские квартиры все больше превращались в стерильные зоны. Одновременно с этим ухудшалось  качество воздуха и воды. Связан ли аллергический бум с экологией? Так поначалу предполагала Эрика фон Мутиус. Когда в 1989 году пала Берлинская стена и Восточная и Западная Германии объединились, у ученых появился шанс сопоставить показатели заболеваемости на Востоке и Западе. И попытаться подтвердить, что причиной аллергии и астмы является загрязнение воздуха, рассказывает Эрика фон Мутиус. Исследования проводились в самых экологически неблагополучных районах бывшей ГДР — центрах химической промышленности.

Результаты оказались парадоксальными. В Лейпциге, несмотря на сильное загрязнение воздуха диоксидом серы, дети реже страдали аллергией и астмой, чем в экологически чистом Мюнхене. Больше того: когда после объединения Германии качество воздуха в бывшей ГДР стало улучшаться, показатели заболеваемости поползли вверх. Почему?

После падения Берлинской стены на Востоке резко снизилась рождаемость. Не подтверждает ли этот факт предположение Дэвида Страчана о связи между количеством детей в семье и уровнем заболеваемости аллергией? Детей рождалось меньше, в детские сады их отдавали все реже. А ведь известно, что ребята, которых отдают в ясли с раннего возраста, меньше подвержены аллергическим реакциям, чем их сверстники, начавшие ходить в детский сад позже или воспитывавшиеся дома.

Но для Эрики фон Мутиус такого объяснения недостаточно. Резкий всплеск заболеваемости аллергией на территории бывшей ГДР все еще остается для нее загадкой. «В жизни детей явно что-то изменилось: либо появился какой-то новый фактор, либо исчезло что-то, существовавшее раньше», — говорит она.

Может, ключ к разгадке таится на фермах?

Теперь Эрика фон Мутиус точно знает, в какой «экосистеме» нужно растить ребенка, чтобы уберечь его от аллергии: «На ферме, где обязательно должны быть коровы и желательно как можно больше других домашних животных. Еще нужен хлев, крытый соломой. И сеновал. В семье должно быть много детей. И парное молоко на завтрак».

Вот такая идиллия. Но горожанам не стоит обольщаться, предостерегает фон Мутиус. Одним парным молоком аллергию не победишь. В нем могут таиться микробы, привычные для организма деревенских детей, но опасные для здоровья городских.

Надежнее всего защищены от аллергии те малыши, чьи матери во время беременности и в период грудного вскармливания каждый день работали на скотном дворе или занимались заготовкой сена. И при этом регулярно пили непастеризованное молоко. Потому что здоровый иммунитет закладывается в первые месяцы жизни.

Чем больше времени родители занимаются сельским хозяйством, тем меньше их дети подвержены аллергии. В семьях, которые просто живут за городом, но не работают на фермах, риск заболевания у детей не меньше, чем в городе. Так что каникулы в деревне не уберегут от аллергии. Чтобы ощутить на себе «антиаллергенный эффект» сельской жизни, нужно с раннего детства «сродниться» с разнообразной бактериальной флорой традиционной фермы.

Это подтверждают и результаты недавнего аллергологического исследования на фермах амишей в США  — протестантской секты, члены которой ведут патриархальный крестьянский образ жизни, как и 200 лет назад. И отвергают достижения прогресса. Оказалось, что дети в их больших семьях гораздо меньше подвержены аллергии, чем отпрыски швейцарских фермеров, пользующихся благами цивилизации.

Похоже, что в современных городах нет условий для «тренировки иммунитета». Воздух в них настолько беден микробами, что организм городского ребенка теряет способность отличать «друзей от врагов».

С точки зрения эволюции человечество лишь вчера покинуло свою естественную среду обитания. Мы буквально оторвались от родной почвы, от традиционного крестьянского быта, который окружал наших предков десять тысяч лет с тех пор, как кочевые охотники стали оседлыми скотоводами и земледельцами. Иммунитет современного человека дезориентирован из-за отсутствия привычного окружения — большой семьи, коров и коз, пыльцы, бактерий и кишечных паразитов.

Мы плоть от плоти этого старого мира, но уже не можем (и не хотим) возвращаться в прошлое. Так нельзя ли разработать препарат, позволяющий сымитировать привычную среду обитания для успокоения разбалансированного иммунитета? Возможно, в окружении человека и отыщется основа для такого чудо-лекарства?

«Нам удалось выделить две многообещающие бактерии из образцов воздуха, взятых на скотных дворах,  — говорит Эрика фон Мутиус. — Раствор с ними впрыскивали в нос подопытным мышам. И он стабильно предотвращал у них приступы аллергической астмы».

Но радоваться рано, считает исследовательница: «На двух бактериях далеко не уедешь». Для профилактики аллергии у людей, скорее всего, понадобится настоящий «биококтейль» из множества таких ингредиентов. А для того чтобы подтвердить безопасность каждого из них, нужны трудоемкие и дорогие клинические испытания.

«Пора мыслить другими категориями», — говорит фон Мутиус. Со времен Луи Пастера, заложившего в XIX веке основы современной микробиологии, внимание ученых было приковано к отдельным видам болезнетворных бактерий. Поэтому сложилось представление, что с микробами надо бороться. Но на самом деле их гораздо больше. В теле взрослого человека обитает около 100 триллионов бактерий — в десять раз больше собственных клеток организма. В кишечнике, легких, на коже и во рту они образуют колонии. Взаимодействуют друг с другом. Вступают в сложные взаимоотношения с организмом. Эволюционируют вместе с человеком.

Микробиом — совокупность всех живущих в теле человека микроорганизмов — влияет на работу всех физиологических систем. Большинство бактерий передается ребенку от матери и других членов семьи в раннем возрасте. Остальные накапливаются с годами.

Прежде всего нужно разобраться в сложной структуре и взаимосвязях внутри микробиома. Только тогда удастся по-настоящему понять феномен аллергии. А пока остается уповать лишь на случайные открытия.

Эрика фон Мутиус возглавляет амбулаторию по лечению астмы и аллергии в детской больнице при клинике Мюнхенского университета. Она рассказывает о новом удивительном открытии: в ходе исследования фермерских хозяйств ученые взяли 800 проб молока: свежего, прямо из-под коровы и уже разлитого по пакетам после обработки. То, что пастеризованное и гомогенизированное молоко теряет свои антиаллергенные свойства, было уже известно. И поначалу считалось, что их придают ему как раз те опасные патогенные микробы, которые уничтожаются при стерилизации.

Но последний анализ показал: защитный механизм приводят в действие отнюдь не микробы, а сывороточные белки. Именно благодаря этим крошечным биохимическим соединениям риск развития астмы у детей при потреблении сырого молока снижается на 40-50 процентов. «Нужно лишь изменить технологию переработки молока, — говорит исследовательница. — А значит, можно обойтись без клинических испытаний и сертификации».

Возможно, эта технология позволит очищать молоко от вредных микробов, сохраняя сывороточные белки? Или их будут добавлять в него уже после пастеризации.

Белковый коктейль для поддержания иммунного баланса — звучит здорово. Но снижение риска развития астмы на 40-50 процентов — это только полдела. Профилактика может быть лишь подспорьем в борьбе с аллергией. В первую очередь помощь нужна тем, кто уже заболел.

Ученые, разрабатывающие новейшие методы иммунокоррекции, уже далеко продвинулись вперед. Вот только фармацевтическая промышленность пока отстает.

 

ИДЕАЛЬНАЯ ВАКЦИНА

Курс гипосенсибилизации — тяжелый и долгий процесс. Пациентам приходится по несколько лет сначала раз в неделю, потом раз в месяц приходить к врачу на подкожные инъекции аллергена. Место укола часто воспаляется. После процедуры нужно еще полчаса подождать, чтобы врачи проверили, не вызывает ли введенная доза слишком острую иммунную реакцию... Но гипосенсибилизация остается на сегодня единственным эффективным способом устранения причин аллергии. Медикаменты на основе кортизола помогают лишь смягчить ее симптомы.

Сам по себе метод может показаться парадоксальным — в организм вводится возбудитель аллергии, доза которого с каждым разом увеличивается. Постоянный, но дозированный контакт с аллергеном позволяет иммунитету постепенно адаптироваться и откорректировать свою реакцию. Еще в 1911 году английский врач Леонард Нун обнаружил, что регулярные инъекции водного раствора цветочной пыльцы снимают у некоторых пациентов приступы сенной лихорадки. C тех пор в его метод внесли лишь одно усовершенствование  — появились еще и таблетки с экстрактом аллергена.

Рудольф Валента из Института патофизиологии и аллергологии при Венском медицинском университете в 1988 году, будучи молодым ученым, входил в группу исследователей, которые сумели впервые в истории расшифровать геном аллергена, выделенного из березовой пыльцы. С тех пор ученые исследовали генетическую структуру многих «раздражителей». Почти все из них — белки. По этим данным удалось реконструировать молекулярное строение аллергенов, содержащихся в яблоках, плесневых грибках и продуктах жизнедеятельности бытовых клещей.

Эти исследования стали вехой в истории аллергологии. Благодаря им появилась возможность генетически модифицировать бактерии, программируя их на выработку аллергенов в чистом виде для приготовления вакцин. В экстрактах, используемых сегодня при гиперсенсибилизации, слишком много лишних примесей.

«Мы провели химический анализ некоторых применяемых в практике натуральных экстрактов, — говорит Валента. — И получили плачевные результаты». Например, экстракт пыльцы луговых трав. В его составе вообще нет главного раздражителя, на который реагируют 95 процентов больных». В остальных препаратах содержание этого и других аллергенов заметно колеблется. Применять такие растворы рискованно: при недостаточной концентрации лечение может не дать результата, при передозировке возможны осложнения. «Традиционные вакцины готовят из натурального сырья. Никто даже не задумывается о том, что их химический состав варьируется в зависимости от времени и способа сбора пыльцы», — говорит Валента.

Вакцины из пробирки — это первый шаг к более эффективной терапии, уверен ученый. «Благодаря им мы покончим с зависимостью от колебания состава ингредиентов в натуральном сырье». Синтезированные вакцины тоже пока далеки от идеала. Они дают такие же побочные эффекты, как и натуральные сыворотки, и  применять их в больших дозах опасно.

Ближайшая цель его исследователя — «вырастить» аллергены, не вызывающие осложнений. И создать эффективную и безопасную вакцину, которая сможет нормализовать работу иммунитета уже после нескольких инъекций. Для этого нужно иметь детальное представление о механизмах аллергической реакции и воздействии больших доз аллергена на иммунную систему. На сегодня взаимодействие клеток, сигнальных веществ и антител, вовлеченных в аллергический процесс, досконально изучено (стр. 48).

Главную роль играют иммуноглобулины класса Е (антитела IgE) — крупные белковые молекулы в форме буквы Y. Каждая группа антител специализируется на взаимодействии с определенными антигенами — чужеродными частицами или микроорганизмами, проникающими в организм. Антиген можно сравнить с замком, а антитело — с ключом. Взаимодействие между ними происходит только в том случае, если ключ подходит к замку.

Главная ошибка иммунитета при аллергии — массированная выработка специфических антител IgE, направленных против тех или иных безвредных антигенов, содержащихся, например, в яблоках или кошачьей шерсти. В норме эти антитела служат для защиты от паразитов.

Тысячи выработанных антител IgE оседают на иммунных клетках мастоцитах в коже и  слизистых оболочках кишечника, полости носа и рта. Организм становится чувствительным к определенному аллергену. При следующем попадании в него белки аллергена прикрепляются к подходящим антителам и запускают разрушительные реакции внутри мастоцитов. Для защиты от предполагаемого агрессора эти клетки извергают массу сигнальных веществ, провоцирующих воспаление. За считанные секунды слизистые оболочки распухают, а просвет бронхов сужается, затрудняя дыхание. Происходит астматический приступ.

Как инъекция аллергена помогает нормализовать работу иммунной системы? Все дело в правильной дозировке. Большие дозы аллергена стимулируют организм вырабатывать иммуноглобулины другого класса: не IgE, а IgG. Вместо того чтобы закрепляться на тучных клетках, они блокируют контакт аллергенов с закрепленными на тучных клетках антителами IgE. Ключ «не подходит» к замку, аллергены не могут «вскрыть» тучные клетки, аллергическая реакция тормозится.

Но почему большие дозы аллергена оказывают такой эффект? На этот счет есть несколько разных теорий. Одна гласит, что главную роль  играют так называемые Т-хелперы — активаторы иммунного ответа. Они бывают разных типов. Т-хелперы второго типа стимулируют выработку «плохих» антител IgE. И поначалу их в организме аллергика больше, чем Т-хелперов первого типа, активизирующих производство «хороших» антител IgG. Но благодаря гипосенсибилизации расстановка сил меняется в пользу Т-хелперов первого типа.

Согласно другой теории, вакцинация не влияет на баланс между Т-хелперами, а запускает новую иммунную реакцию, которая «гасит» ошибочный сигнал защитной системы организма.

Несмотря на теоретические разногласия, ученые разрабатывают новые проекты синтезирования вакцин. Например, генетическое модифицирование аллергенов так, чтобы они не могли прикрепиться к антителам IgE на поверхности мастоцитов и запустить аллергическую реакцию, а сами стимулировали бы массированную выработку «полезных» антител IgG.

Валента с коллегами опробовал эту идею на главном аллергенном компоненте березовой пыльцы — они изменили структуру его молекулы так, чтобы она не могла принять подходящую форму для «пристыковки» к антителу IgE и активизировать мастоцит. При поддержке фармакологической компании из Германии австрийцы провели клинические испытания этого «гипоаллергена». И уже готовы запустить его в производство.

«С нашими гипоаллергенами, — говорит Валента, — пациенту не грозит анафилактический шок, поэтому врач сможет быстрее увеличивать дозу аллергена в вакцине». А значит, эффективнее перепрограммировать иммунную систему. Дальше — больше. Венские исследователи близки к созданию «идеальной» вакцины третьего поколения. Они обнаружили одну интересную особенность молекулы аллергена: фрагменты, по которым антитела IgE распознают аллерген, состоят из двух частей, располагающихся в разных местах его белковой цепочки. И совмещаются только тогда, когда она складывается, образуя оптимальный «стыковочный узел». Но для стимулирования выработки «хорошего» иммуноглобулина IgG достаточно и одного из двух элементов молекулы аллергена.

Исследователи планируют вырастить «половинки» контактных элементов в лаборатории и «вживить» их в безвредную молекулу-носитель. Она не сможет прикрепиться к антителам IgE на поверхности мастоцитов. Зато спровоцирует выработку иммуноглобулина IgG. Таким образом, для вакцинации будут использовать не целые молекулы аллергена, а их безопасные фрагменты.

Новая технология позволит производить вакцины «небывалого качества», считает Валента. Сверхэффективные, с минимальными побочными эффектами. Результаты первых тестов внушают оптимизм — большие дозы новой вакцины не вызвали у пациентов аллергической реакции. А после инъекции традиционного экстракта вокруг места укола образовывались волдыри. Сейчас стандартный курс гипосенсибилизации рассчитан на пять лет и минимум 60 инъекций. Новая вакцина может сократить его до трех лет и четырех инъекций в год.

Когда же чудо-лекарство доберется до пациентов? Крупные фармакологические компании пока не проявляют интереса к вакцинам, жалуется австрийский исследователь.

С этой проблемой сталкиваются и другие новаторы. Например, аллерголог Рето Крамери из Швейцарского института аллергии и астмы (SIAF) в Давосе. Он добавил к молекуле главного аллергена, выделенного из кошачьей шерсти, специальные биохимические «модули». И получил вакцину, позволяющую в рекордные сроки стимулировать выработку Т-хелперов первого типа и перепрограммировать организм на производство «хороших» антител IgG. «Три инъекции с интервалом в месяц — и пациент здоров», — говорит он.

Но передовые разработки пока не востребованы. Крамери говорит, что фармакологическим компаниям выгоднее выпускать гормональные препараты, которые массово прописывают аллергикам для смягчения симптомов. Но Рудольф Валента не сдается. Он планирует провести необходимые исследования в сотрудничестве с небольшой венской биотехнологической компанией. И готов привлечь частных инвесторов.

Исследователи уже много знают о сложных процессах регуляции иммунной системы. Но у них нет денег, чтобы обратить свои знания на пользу пациентам. Похоже, ситуация не изменится до тех пор, пока к проблемам аллергиков не перестанут относиться пренебрежительно. А для этого нужна широкая информационная кампания. В 1970-е годы благодаря таким мерам удалось снизить смертность от инфаркта. Пора понять, что аллергия — это очень серьезно.

 

27.05.2013