На свою последнюю битву Андрей Дмитриевич Сахаров вышел 12 декабря 1989 года.

В СССР — кризис. Впервые после войны введены талоны на сахар, бастуют шахтеры, митингуют крымские татары, в Нагорном Карабахе — стрельба. Но руководство страны в нерешительности — то ли железной рукой наводить порядок, то ли начинать реформы. Коммунисты пытаются удержаться у власти, но остановить новую эпоху уже невозможно. Виктор Цой поет «Мы ждем перемен»; впервые после хрущевской «оттепели» у граждан просыпается интерес к политике. Самые интересные телепередачи — прямые трансляции съезда народных депутатов. Люди ходят по улицам с радиоприемниками и даже берут отпуска, чтобы не пропустить ничего важного.

За полгода до этого, 9 июня 1989 года. Первый съезд народных депутатов подходит к концу. Академик Сахаров просит дать ему 15 минут для выступления: «Это очень важно». Депутаты недовольно шумят, Михаил Горбачев дает пять. Сахаров начинает с критики: съезд не выполнил главной задачи, не реформировал власть, избрав Горбачева председателем Верховного Совета СССР «без дискуссии и даже без символической альтернативности». Поэтому тот обладает «абсолютной, практически не ограниченной властью». «Это крайне опасно, даже если этот человек — инициатор перестройки»…

Пять минут заканчиваются сразу после того, как Сахаров требует отменить шестую статью конституции, закрепляющую монополию КПСС на власть. Раздается звонок, Горбачев повторяет «хватит, заканчивайте», зал шумит, затем выключают микрофон.

Но неприкосновенное затронуто. Слова Сахарова разносятся по стране, обсуждаются в метро, в парках и очередях, повторяются на митингах, выливаются в протест против власти в письмах и телеграммах.

Андрею Сахарову пишут со всей страны так, как в России писали царю. Жительница Волгоградской области просит помочь осужденному сыну. Она не знает Сахарова, но обратиться к нему «посоветовали добрые люди». 70-летний оленевод с Таймыра, озабоченный упадком хозяйства, обращается к Сахарову как к последней инстанции, так как «говорят, Вы никому не отказываете». Коммунист из Белоруссии пишет: «Потерял веру в партию — в стране хаос, расхлябанность, бесхозяйственность». Обращается к Сахарову, ибо он самая «уважаемая и честная фигура в Верховном Совете».

И вот, спустя полгода, в первый день работы Второго съезда, Сахаров вновь стоит перед депутатами. «Отец» водородной бомбы; единственный советский лауреат Нобелевской премии мира, проживший в ссылке столько же лет, сколько продолжалось военное вмешательство СССР в Афганистане, против которого он протестовал.

Высокий, сутулый, худой, с венком седых волос на ученой лысине, раньше времени состарившийся, необыкновенно застенчивый и необыкновенно настойчивый. Носящий чересчур короткие брюки, а иногда даже и разные ботинки. Один перед 2106 депутатами. Перед телевизорами — миллионы. Над ним — Михаил Горбачев. Сахаров требует включить в повестку дня вопрос об отмене шестой статьи конституции. «Я получил много писем от советских людей, требующих отменить эту статью», — говорит он.

Горбачев раздражен: «Я вам дам тысячи телеграмм! Не надо манипулировать мнением народа!» Сахаров, как всегда, вежливо, уточняет: у него 60 000 подписей и 5000 телеграмм. Спору между самым могущественным и самым смелым, между главным перестройщиком и главным диссидентом внимает вся страна. Опросы общественного мнения показывают: Сахаров занимает первое место по популярности среди советских лидеров, обогнав самого Ленина — и Горбачева.

Спустя два дня Сахарова не стало. Вернувшись домой с заседания Межрегиональной депутатской группы (МДГ), либеральной фракции съезда, на которой он призывал к забастовке против шестой статьи, он объявил жене и собравшимся дома друзьям: «Завтра будет битва!» Прошел в кабинет отдохнуть — и умер. Причиной смерти врачи назвали врожденную болезнь сердца.

Люди прощаются с Сахаровым три дня.Читать дальше >>>