Новости партнеров


GEO приглашает

В Киеве, в американском культурном центре America House проходит выставка «Шик-модерн» молодой украинской художницы Пацци Пеннелло (Pazza Pennello). На картинах, написанных акрилом в стиле поп-арт, запечатлены товары и бренды, хлынувшие на постсоветское пространство после падения железного занавеса


GEO рекомендует

Hisense — китайский бренд с почти 50-летней историей выходит на российский рынок и представляет линейку лазерных телевизоров, холодильников, стиральных машин и кондиционеров


Новости партнеров

Море без берегов

Кто они — обитатели Бермудского треугольника в таинственном Саргассовом море? Самое сердце гигантского водоворота посреди Атлантики кишит причудливыми организмами, странствующими угрями и… пластиковым мусором
текст: Ларс Абромайт
фото: Solvin Zankl

Все ходит ходуном. Штурвал так и норовит вырваться из рук. Скрипят шкоты, штормовой ветер завывает в вантах.

Мы вышли в море на учебном паруснике «Корвит Крамер» три дня назад. Уже через сутки земля исчезла из виду. До самого горизонта — сплошные волны Атлантики в пенных «шапках». Не за что зацепиться взглядом. А впереди еще одиннадцать дней плавания. Наша 41-метровая бригантина, которую команда ласково называет «Мамаша Крамер», несмотря на все спутниковые навигаторы, аварийные радиобуйки и спасательные плоты, кажется беспомощной крошечной щепкой.

Мы совершенно одни в 220 километрах к северу от Пуэрто-Рико, прямо посреди удивительного гигантского водоворота в Саргассовом море. Если кто-то заболеет, если лопнет парус, или случится пожар, рассчитывать можно только на себя.

У Саргассова моря нет берегов. Его границы — это не пляжи или скалистые рифы, а океанские течения. На западе — Антильское, на севере — теплый Гольфстрим, на востоке — холодное Канар­ское течение. Оно несет воды с глубин у северо-западного побережья Африки и к югу от Саргассова моря переходит в Североэкваториальное течение. Вместе эти океанские течения закручиваются в огромную спираль, которая вращается по часовой стрелке вокруг Бермудских островов — единственного клочка суши в радиусе более тысячи километров. Морские организмы, которые приносит течениями, могут застрять в этом исполинском водовороте на годы, а то и на десятилетия.

В центре спирали неделями царит полное безветрие, из-за которого моряки с парусных судов прозвали это проклятое место «ловушкой для заблудших душ». Первым в нее в 1492 году угодил Христофор Колумб во время своего легендарного плавания в поисках западного пути в Индию. Томительный штиль действовал ему на нервы. Его спутники опасались, что им уже не суждено вернуться в Испанию.

Знаменитый мореплаватель первым описал уникальные золотистые скопления плавучих водорослей с зелеными воздушными пузырьками на концах ветвей. Сопровождавшие его португальские моряки назвали их «саргассо» — в честь сорта мелкого винограда. Колумбу казалось, что они попали в заколдованное место. Плотные ковры из водорослей, птицы, полоса тумана и киты явно указывали на близость суши. Но земли все не было.  Стрелки компаса плясали как безумные, а по ночам команду пугало странное свечение в океане.

С тех пор о Саргассовом море и Бермудском треуголь­нике в его западной части сложили немало легенд — с жуткими кораблями-призраками, плавучими островами и «космическими каналами», через которые внеземные силы утаскивают корабли и самолеты в другое измерение. Этот район Атлантики между 45-м и 75-м градусами западной долготы действительно хранит много тайн. В том числе и для ученых. Считается, что в сплетениях саргассов годами дрейфуют по кругу морские черепахи. Здесь нерестится причудливая луна-рыба, непривычно часто встречаются личинки и молодь меч-рыбы, золотой макрели и марлина. А также десятки видов китов. Речные угри проплывают тысячи километров из Северной Америки и Европы, чтобы найти себе пару в Саргассовом море и произвести на свет потомство.

Кто еще здесь обитает? Дотянулась ли до этих далей наша цивилизация? И если да, то как повлияла на местную экосистему?

Ответить на эти вопросы пытаются участники экспедиции, организованной Океанографическим институтом Вудс-Хола (штат Массачусетс, США). Цель команды из 37 специалистов: пройти под парусом от восточной границы Карибского моря более одной тысячи миль по направлению к Бермудским островам — и дальше до самого Нью-Йорка, чтобы изучить флору и фау­ну открытого моря.

Кроме того, у экспедиции есть и образовательная миссия. Профессор океанографии Эми Сиуда из Ассоциации морского образования в Вудс-Холе (США) взяла с собой четырнадцать студентов.
Их задача — изучить плавающие по поверхности моря скопления саргассов с их обитателями, а также частицы мусора.

Амбициозный проект. Во-первых, район, который собираются прочесать в открытом море участники экспедиции, по своим размерам сравним с территорией Евросоюза. Во-вторых, Саргассово море таит в себе множество опасностей. Здесь огромные глубины — под килем нашего парусника сейчас легко уместились бы высочайшие пики Альп. И непредсказуемая погода, которая в свое время чуть не довела до отчаяния Колумба.

Но нашего «адмирала» Эми Сиуда капризы Саргассова моря не пугают. Она уже 17 лет забрасывает в него свой «невод».

Ребята из команды «А» после ночной вахты без сил валятся в койки. Десять часов утра. Среди волн уже мелькают первые пучки саргассов. Пора и нам за дело.

Эми Сиуда на последних месяцах беременности. Но это не мешает ей командовать своими студентами. С помощью лебедки они опускают за борт три сети, которыми будут тралить море: одной — на глубине 70 метров, другой — 150 метров, а третьей — у самой поверхности. Там, где дрейфуют саргассы.

Исследователи поднимают на борт десятки пучков. Каждый из них — миниатюрный лес, в котором бурлит жизнь. Ветви водорослей облеплены крошечными книдариями и усоногими. Дрейфуя по морю в своих плавучих домах, они поедают планктон. На стеблях среди воздушных пузырьков копошатся ядовитые слизни. Их золотистый окрас — идеальная маскировка. Хищные креветки размером меньше ногтя ищут добычу в густых зарослях. В одном из пучков притаился даже саргассовый морской клоун, плотно вцепившийся в ветви грудными плавниками. Он, как хамелеон, меняет окраску, объясняет Сиуда. И охотится из засады на мелкую рыбешку или своих сородичей.

Более 140 видов беспозвоночных и 127 видов рыб находят пищу и убежище в саргассах. Десять из них, в том числе рыба-удильщик, рыба-игла, рачки, улитки и актинии, проводят в них всю жизнь. Другие заглядывают в саргассы мимоходом. Например, летучие рыбы, свивающие под их сенью «гнезда» из пузырчатой икры. Сюда же на охоту приплывают и крупные мигрирующие виды типа тунца или рыбы-парусника. И именно здесь, как удалось выяснить с помощью радиомаячков, проводят первые годы своей жизни морские черепахи. Ковры из водорослей служат им надежной защитой. К тому же вода в саргассах на несколько градусов теплее, чем в открытом море, что способствует росту рептилий. На плавучие острова наведываются и птицы — тайфунники, крачки и олуши кормятся и отдыхают в Саргассовом море во время трансатлантических перелетов.

В экосистеме открытого моря саргассы выполня­ют роль «мини-инкубаторов». Но о самих водорослях, которые примерно 40 мил­лионов лет назад обособились от своих прибрежных сородичей и ушли в свободное плавание, известно на удивление мало.

Здесь их два вида: саргассум плавающий и саргассум погруженный. У первого листовые пластины поменьше, у второго — покрупнее. Но отличаются ли они друг от друга по видовому составу своих обитателей? И по каким маршрутам дрейфуют по морю?

«Единственный надежный источник информации об этих водорослях — это материалы экспедиций Ассоциации морского образования, — говорит Сиуда. — Последние 20 лет только они проводят регулярные наблюдения в Саргассовом море». Вывод участников этих экспедиций однозначен: два вида саргассовых водорослей образуют такие же разные экосистемы, как хвойные и лиственные леса. И населяют их разные организмы. Плавающие саргассы, судя по всему, годами дрейфуют по течению вплоть до проливов Карибского моря. А погруженные медленно перемещаются в пределах южной части Саргассова моря. Но почему?

«Трудно сказать», — отвечает Сиуда, распутывая переплетения водорослей. Научных данных пока недостаточно, а собирать их крайне сложно.

Первый час ночи. До порта Сент-Джордж на Бермудах еще около 500 морских миль. Волнение наконец прекратилось. На море лишь легкая зыбь.

В лабораторной каюте исследователи планктона оценивают вечерний улов. Сиуда распределяет пойманные экземпляры личинок угря среди студентов, которые должны взять пробы тканей для анализа ДНК. Под микроскопом личинки-лептоцефалы выглядят как привидения: совершенно прозрачное сплющенное тело, крошечная голова с пастью, ощетинившейся острыми зубами. У них так мало общего со взрослыми угрями, что долгое время ученые считали их отдельным видом.

На счету у нашей команды уже около 300 личинок. Большинство относится к семейству конгеровых — это морские угри. Но есть среди них и несколько личинок речного угря. Для исследователей это настоящие сокровища. Возможно, они послужат ключом к одной из главных загадок морской биологии: где именно появляются на свет европейские угри?

Споры об этом идут еще с античности. Похожие на змей рыбы зарождаются из донного ила, считал Аристотель. Нет, они размножаются трением о скалы, уверял Плиний Старший. Угри вылупляются из капель утренней росы, авторитетно утверждал в XVII веке Исаак Уолтон, автор трактата «Искусный рыболов».

Сегодня все факты указывают на то, что американские и европейские речные угри доплывают до Саргассова моря, где спариваются, мечут икру и затем умирают. Во всяком случае именно здесь, к югу от Бермудских островов, были обнаружены самые юные личинки угря. Но решающего доказательства не хватает. Им могла бы стать икра угря. Или фотография спаривающейся пары. Или хотя бы труп взрослого угря из глубины моря. Любая такая находка стала бы сенсацией.

Но пока биологам приходится довольствоваться гипотезами. Предположительно во время миграции угри ориентируются на океанические фронты — границы между двумя водными массами с различными температурными, химическими или динамическими характеристиками. И возможно, по магнитному полю земли. Так они проплывают более 6000 километров — от берегов Европы через всю Атлантику. В какой-то момент находят свою «половинку». А их личинки дрейфуют по Гольфстриму обратно в Европу.

Но зачем такие сложности? Пока нет ответа и на этот вопрос. Не исключено, что это просто атавизм. Угри могли нереститься в районе Саргассова моря 130 миллионов лет назад, когда континенты были ближе друг к другу. А может, все дело в обилии водорослей. У плоских личинок здесь вдоволь питательного «морского снега» — частиц отмерших водорослей, которые слипаются с выделениями планктонных организмов и с пузырьками воздуха поднимаются по ночам на поверхность.

Все это лишь гипотезы, но на примере угря видно, как сложно организована экосистема открытого моря. Она пронизана целой сетью маршрутов миграции, по которым даже хрупкие личинки угря могут живыми и здоровыми добраться из Саргассова моря в реки Европы.

Океанские маршруты зависят от природных стихий. Один только Гольфстрим прокачивает каждую секунду в 150 раз больше воды, чем все реки земли вместе взятые. Кратковременные водяные вихри выталкивают из глубины на поверхность холодные массы воды, насыщенной питательными веществами. И посреди Саргассова моря вдруг возникают цветущие оазисы, где почти в 100 тысяч раз больше планктонных диатомовых водорослей, чем в соседних акваториях. Эта океанская «пустыня» производит каждый год в три раза больше растительной биомассы, чем равное ей по площади Берингово море, которое считается очень «плодородным».

Но морские течения не слишком разборчивы. Наряду с саргассами, планктоном и личинками угрей они несут в открытое море мусор из наших городов. Каждый год в моря попадают миллионы тонн мусора (см. инфографику на стр. 40). С борта «Корвита Крамера» видна лишь малая его часть: пластиковые бутылки, куски пенопласта. Но в сети он попадается в устрашающих количествах: до 200 пластиковых фрагментов за полчаса.

В основном это так называемый «микропластик». Разноцветные частицы размером меньше пяти миллиметров составляют 90 процентов пластикового мусора, дрейфующего по Мировому океану.

Распространение микропластика в Мировом океане — одна из самых серьезных экологических проблем современности, считают эксперты. Микрочастицы, как магниты, притягивают и накапливают токсины, канцерогенные хлористые соединения и тяжелые металлы. Затем они поглощаются мельчайшими фильтровальщиками: веслоногими рачками, планктонными личинками, сальпами, моллюсками и рыбной молодью. И в итоге, пройдя по пищевой цепочке, снова возвращаются к людям.

Кроме того, микропластик переносит по Мировому океану болезнетворные вирусы и бактерии. Какие именно? Это и пытается установить Сиуда вместе с микробиологом Уиллом Меллвином. Еще в 2013 году их коллеги смогли доказать, что на отдельных частицах микропластика в Саргассовом море живет более тысячи видов бактерий. В некоторых таких кочевых сообществах доминируют бактерии рода — это группа микробов, в которую входят в том числе возбудители холеры и генераторы смертельных нервно-паралитических ядов. Так под покровом моря формируется совершенно новая экосистема. Сиуда называет ее «пластикосферой».

На четырнадцатый день плавания на горизонте наконец возникает земля: Бермудские острова. Но налетевший с севера девятибалльный шторм заставляет нас еще тридцать часов «плясать» на волнах, корчась в приступах морской болезни.

Пылающие восходы, грохот шторма, бескрайние просторы — море не скупится на грандиозные зрелища. Но под конец плавания в памяти остается лишь одна прозаическая деталь: двести пластиковых частиц в маленькой пробирке с морской водой.

Неужели настанет день, когда мусорных пятен в Саргассовом море будет не меньше, чем островков из водорослей? Кто предотвратит этот экологический апокалипсис? Саргассово море находится вне государственных границ, и защитить его с опорой на международное право очень сложно. Тем более что даже статус морской природоохранной зоны все равно не убережет его от пластикового мусора: известно, что морские течения могут всего за несколько недель перенести фрагмент пластика через всю Атлантику.

В 2010 году американские ученые попытались оценить возможный ущерб от «пластикосферы». По мере продвижения на восток от Бермудских островов они регистрировали до 26 миллионов частиц микропластика на квадратный километр — это примерно соответствует концентрации планктона. Ученые предположили, что через пару миль эта цифра может увеличиться.

Но проверить свою догадку они не сумели: времени у них было слишком мало, а море оказалось слишком большим.

09.01.2015