9 ноября "Фобос-грунт" запустили с Байконура, но на расчетную он выйти не смог и теперь вращается вокруг Земли. По словам главы "Роскосмоса" Владимира Поповкина, еще несколько дней космический аппарат будут пытаться направить как нужно - на это у экспертов осталось три дня.

Cтоя у самой странной песочницы в мире, Борис Жуков, старший научный сотрудник Института космических исследований РАН, предлагает: «Если хотите, сделайте кратер сами. Пальцем». Одно движение руки, и в песке появляется след от метеорита: в реальности это был бы взрыв мощностью в одну-две Хиросимы. Беззвучный, как и все в космосе.

Ямки в песке — рабочая модель кратеров и борозд Фобоса, одного из двух спутников Марса, куда в ноябре отправится первый за 20 постсоветских лет межпланетный аппарат, собранный в России, — «Фобос-Грунт». Если все сложится удачно, через три года он вернется на Землю с образцами вещества, которое помнит младенчество Солнечной системы.

За песочницей в подвале дома на Проф­союзной улице в Москве не стоит никаких нанотехнологий из Сколково. «Кто-то привез в институт песок для кошки — вот мы и отсыпали», — признается Жуков. Над «песком для кошки» висит дешевенький любительский фотоаппарат. Отдельная конструкция позволяет фотоаппарату ездить туда-сюда — имитировать стереоэффект. 30 лет назад это нехитрое приспособление заменяло ученым ксерокс: здесь для нужд сотрудников переснимали западные журналы, которые приходили в институт в одном экземпляре. С помощью этой техники ученые из Института космических исследований моделируют головокружительно сложный маневр в десятках миллионов километров от Земли.

На мониторе компьютера снимки песка, сделанные «цифромыльницей», выглядят внушительно: пепельная инопланетная долина, тени от валунов. Программа сама размечает ландшафт крестами и вычерчивает совсем уже неземную сине-зеленую «карту пригодности»: где можно садиться, а где не стоит, рассчитано с точностью до десяти  метров.

Борис Жуков увлеченно комментирует, подражая пилоту: «Девять тысяч семьсот метров, снижаемся. Девять тысяч двести». Любой сигнал с Земли — будь то свет или радиоволны — идет до Фобоса целых 20 минут, поэтому командовать посадкой из Центра управления полетами не получится. Принять решение «Фобос-Грунт» должен сам, без подсказок. Тут ему и пригодится программа, натренированная на снимках из песочницы.

Институт космических исследований — огромное унылое здание брежневской архитектуры. Серый кирпич у метро «Калужская» похож на небоскреб, который положили плашмя. Половина здания принадлежит космическим войскам и огорожена отдельным забором: из-за него видны два караула и солдаты-срочники, которые руками собирают мусор с дорожек.

«Фобос-Грунт» — наследник советского аппарата, без вести пропавшего в космосе. Точнее, сразу двух аппаратов-близнецов. В 1988 году с Байконура взлетели две ракеты с «Фобосом-1» и «Фобосом-2» на борту. Первый исчез с радаров уже через два месяца после старта, второй успел выйти на орбиту Марса и уже готовился к сближению с Фобосом, но тут связь прервалась. Проект застрял на 22 года: в аппарат встраивали современную электронику, переделывали, тестировали, собирались запустить еще в 2009-м и вот теперь снова готовят к старту.

Инженеры перестраховываются раз за разом — ошибки слишком дороги. В 2005 году японский космический зонд «Хаябуса», который впервые в истории полетел к астероиду, дважды промахнулся мимо цели, во многом похожей на Фобос, — и поставил крест на проекте ценой 170 миллионов долларов. Вместо порции внеземного вещества японские астрономы получили несколько пылинок размером в тысячные доли миллиметра. А «Фобос-Грунт» должен сделать то, чего «Хаябуса» не сумела: приземлиться, выкопать ямку, собрать материал и доставить его на Землю.Читать дальше >>>