Осенью 1914 года германское наступление на Западном фронте Первой мировой захлебнулось. Противники окопались, и от побережья Ла-Манша до горного массива Вогезы на северо-востоке Франции протянулся самоубийственный фронт позиционной войны. Артиллерия и пулеметы не дают ни одной из сторон продвинуться ни на шаг. Стоит солдатам подняться в атаку, как их выкашивают пулеметными очередями с обеих сторон. За считанные минуты гибнут тысячи пехотинцев. Десятки тысяч.

Но 22 апреля 1915 года происходит нечто необычное. Немцы неожиданно прорывают фронт у бельгийского города Ипр. Французы сдают свои позиции без боя. Германские газеты ликуют, но молчат об истинных причинах военного триумфа. Командование кайзеровской армии умеет хранить тайны.

Лишь лондонская «Таймс» публикует рассказ очевидца. «В день прорыва на северо-востоке поднялось едкое облако, похожее на огромную живую зеленую стену, — говорит он. — И поползло в сторону французских траншей. Вскоре из самой гущи этой зеленой пелены послышались странные крики, которые становились все тише. Оттуда на нас двинулись толпы шатающихся солдат. С трудом добравшись до наших позиций, они падали как подкошенные».

Британская газета «Дейли кроникл» добавляет: «Среди французов много умерших от отравления. Те, кто избежал мгновенной гибели, вскоре темнели лицом, начинали харкать кровью и умирали».

Все эти французские солдаты, принявшие мучительную смерть — жертвы первой в военной истории химической атаки. В тот день на Земле начинается новая эпоха — люди впервые используют друг против друга оружие массового поражения. Этот чудовищный «подарок» человечеству преподнес злой гений немецкой науки, химик Фриц Габер.

Он родился 9 декабря 1868 года в еврейской семье в Бреслау (сегодня это польский Вроцлав). Сын торговца красками сначала учится на предпринимателя, затем получает диплом химика. В 1891-м защищает диссертацию в Берлине, а через три года занимает пост ассистента в Высшей технической школе Карлсруэ. Впереди — блестящая карьера. Ради нее амбициозный молодой специалист готов работать на износ.

В 23 года Габер принимает христианство — без этого еврею крайне трудно пробиться наверх в Германии, хотя по конституции 1871 года равные права гарантируются представителям всех конфессий. Габер может показаться одержимым карьеристом, но на самом деле он, как и многие его соплеменники, прежде всего хочет интегрироваться в современное общество.

Об этом мечтает и Клара Иммервар. Она тоже химик. Первая женщина в Бреслау, получившая докторскую степень. И одна из первых в Германии, окончивших университет. С Габером ее связывает многое. Клара — первая юношеская любовь Фрица, которую он «безуспешно пытался забыть десять лет». В 1901 году они женятся. Фриц к тому времени уже профессор в Карл­сруэ. Через год у супругов рождается сын Герман.

Наверное, это первая такая пара в стране: и жена и муж — доктора наук. Союз двух неординарных личностей основан на любви к науке. Они еще не знают, что их брак закончится трагедией. 

Март 1909 года. В распахнувшуюся дверь одного из кабинетов Технической школы в Карлсруэ вбегает Габер. Задыхаясь от волнения, он кричит коллегам: «Все вниз! Вы должны это видеть!» Ученые, побросав свои дела, спешно спускаются в лабораторию Габера. И словно завороженные смотрят на колбу, в которой скапливается необычная жидкость. Это одно из важнейших соединений азота — аммиак!

Габер совершил настоящий научный прорыв. Ему удалось синтезировать основу для химических удобрений и тем самым — ни много ни мало — спасти человечество от голодной смерти.

В XIX веке мир переживает демографический бум. С 1800-го по 1900 год в одних лишь германских княжествах и королевствах население удваивается и достигает
55 миллионов. Если фермеры будут и дальше по старинке удобрять почву навозом и компостом, планете грозит тяжелейший продовольственный кризис. Более эффективное удобрение — гуано, азотосодержащий помет птиц. Но его еще надо привезти из Южной Америки. Да и там его запасы не бесконечны. В отличие от азота, который входит в состав атмосферы.
А значит, есть везде.Читать дальше >>>