Новости партнеров


GEO приглашает

Бесплатный проезд на городском транспорте и скидки на посещение городских достопримечательностей —  карта Jerusalem City Pass сэкономит вам время и деньги


GEO рекомендует

Бренд Röndell дополнил ассортимент посуды из нержавеющей стали эргономичным набором  Savvy - RDS-940


Новости партнеров

Лаборант дьявола

В апреле 1914-го, во время Первой мировой войны, химик еврейского происхождения Фриц Габер изобретает для германской армии хлорный газ — первое в истории химическое оружие, использованное в ходе вооруженного конфликта. Судьба жестоко отплатит злому гению: его жена покончит с собой, а сам он после прихода к власти в Германии фашистов превратится в изгоя и иммигранта
текст: Фред Лангер
Sciencephoto/Legion-Media

Осенью 1914 года германское наступление на Западном фронте Первой мировой захлебнулось. Противники окопались, и от побережья Ла-Манша до горного массива Вогезы на северо-востоке Франции протянулся самоубийственный фронт позиционной войны. Артиллерия и пулеметы не дают ни одной из сторон продвинуться ни на шаг. Стоит солдатам подняться в атаку, как их выкашивают пулеметными очередями с обеих сторон. За считанные минуты гибнут тысячи пехотинцев. Десятки тысяч.

Но 22 апреля 1915 года происходит нечто необычное. Немцы неожиданно прорывают фронт у бельгийского города Ипр. Французы сдают свои позиции без боя. Германские газеты ликуют, но молчат об истинных причинах военного триумфа. Командование кайзеровской армии умеет хранить тайны.

Лишь лондонская «Таймс» публикует рассказ очевидца. «В день прорыва на северо-востоке поднялось едкое облако, похожее на огромную живую зеленую стену, — говорит он. — И поползло в сторону французских траншей. Вскоре из самой гущи этой зеленой пелены послышались странные крики, которые становились все тише. Оттуда на нас двинулись толпы шатающихся солдат. С трудом добравшись до наших позиций, они падали как подкошенные».

Британская газета «Дейли кроникл» добавляет: «Среди французов много умерших от отравления. Те, кто избежал мгновенной гибели, вскоре темнели лицом, начинали харкать кровью и умирали».

Все эти французские солдаты, принявшие мучительную смерть — жертвы первой в военной истории химической атаки. В тот день на Земле начинается новая эпоха — люди впервые используют друг против друга оружие массового поражения. Этот чудовищный «подарок» человечеству преподнес злой гений немецкой науки, химик Фриц Габер.

Он родился 9 декабря 1868 года в еврейской семье в Бреслау (сегодня это польский Вроцлав). Сын торговца красками сначала учится на предпринимателя, затем получает диплом химика. В 1891-м защищает диссертацию в Берлине, а через три года занимает пост ассистента в Высшей технической школе Карлсруэ. Впереди — блестящая карьера. Ради нее амбициозный молодой специалист готов работать на износ.

В 23 года Габер принимает христианство — без этого еврею крайне трудно пробиться наверх в Германии, хотя по конституции 1871 года равные права гарантируются представителям всех конфессий. Габер может показаться одержимым карьеристом, но на самом деле он, как и многие его соплеменники, прежде всего хочет интегрироваться в современное общество.

Об этом мечтает и Клара Иммервар. Она тоже химик. Первая женщина в Бреслау, получившая докторскую степень. И одна из первых в Германии, окончивших университет. С Габером ее связывает многое. Клара — первая юношеская любовь Фрица, которую он «безуспешно пытался забыть десять лет». В 1901 году они женятся. Фриц к тому времени уже профессор в Карл­сруэ. Через год у супругов рождается сын Герман.

Наверное, это первая такая пара в стране: и жена и муж — доктора наук. Союз двух неординарных личностей основан на любви к науке. Они еще не знают, что их брак закончится трагедией. 

Март 1909 года. В распахнувшуюся дверь одного из кабинетов Технической школы в Карлсруэ вбегает Габер. Задыхаясь от волнения, он кричит коллегам: «Все вниз! Вы должны это видеть!» Ученые, побросав свои дела, спешно спускаются в лабораторию Габера. И словно завороженные смотрят на колбу, в которой скапливается необычная жидкость. Это одно из важнейших соединений азота — аммиак!

Габер совершил настоящий научный прорыв. Ему удалось синтезировать основу для химических удобрений и тем самым — ни много ни мало — спасти человечество от голодной смерти.

В XIX веке мир переживает демографический бум. С 1800-го по 1900 год в одних лишь германских княжествах и королевствах население удваивается и достигает
55 миллионов. Если фермеры будут и дальше по старинке удобрять почву навозом и компостом, планете грозит тяжелейший продовольственный кризис. Более эффективное удобрение — гуано, азотосодержащий помет птиц. Но его еще надо привезти из Южной Америки. Да и там его запасы не бесконечны. В отличие от азота, который входит в состав атмосферы.
А значит, есть везде.

Синтезировать аммиак из атмосферного азота — идея не новая. Но реализовать ее долго не удается. Тем более в промышленных масштабах. И только в 1909 году «сошлись все звезды»: гениальность Фрица Габера, выдающийся инженерный талант Карла Боша и деньги концерна BASF («Баденская анилиновая и содовая фабрика»). А еще — профессионализм лаборанта Альвина Митташа, который после бесконечной серии опытов нашел идеальный катализатор для реакции. И конечно, новые технологии в металлургии. Для синтеза аммиака из водорода и атмосферного азота по «методу Габера–Боша» нужны очень прочные стальные трубы, способные выдерживать колоссальное давление и нагрев до нескольких сотен градусов Цельсия.

Первая в мире фабрика по производству аммиака, оснащенная промышленными реакторами Боша, открывается в Людвигсхафене. Габер, которому принадлежит доля в концерне BASF, становится богачом. Но главное — он теперь знаменитость!

Ему предлагают возглавить недавно созданный Институт физической химии и электрохимии кайзера Вильгельма в Берлине. Супругам Габерам выделяют служебную виллу рядом с институтом. Вскоре их дом в Далеме, одном из самых престижных районов столицы, становится местом встреч научной элиты. Обаятельный хозяин знает, как развлечь своих гостей. Он —душа любой компании. Пишет в стихах письма и даже доклады. Помогает деньгами студентам. Вывозит сотрудников института на загородные «корпоративы».

Только благодаря усилиям Габера удается переманить на работу в Берлин самого Эйнштейна. Превратить этого индивидуалиста, космополита, социалиста и анархиста в дисциплинированного прусского госслужащего — миссия невыполнимая. Но только не для Габера. Он даже умудряется подружиться с Эйнштейном. Хотя трудно представить себе двух более непохожих людей.

Но у трудоголика Габера есть и «другая сторона». Он может быть придирчивым, чрезмерно требовательным и высокомерным. Из-за постоянного перенапряжения он к 1914 году уже на грани нервного срыва. Габеру просто необходим отдых.

Но ему так и не удается уйти в отпуск — начинается Первая мировая война. Она становится новой страстью Габера. Проводы военных на фронт вызывают у него патриотический экстаз. В этом он не одинок. Но мало кто из немцев понимает, что Германия не сможет победить, если война продлится больше года. Причина проста: армия просто останется без боеприпасов. Для производства пороха нужна селитра из Южной Америки. А все морские пути в Атлантике перерезаны британским флотом.

Габер колдует в своей лаборатории, пытаясь найти замену селитре. И совершает еще одно открытие: из аммиака можно получать не только удобрения, но и азотную кислоту — основу для взрывчатки.

Технология, разработанная во имя жизни, превращается в орудие смерти. Но Габера это не смущает. «В мирное время ученый служит всему человечеству, а в военное — родине», — уверен он.

Заодно это хороший стимул для развития химической индустрии. В Германии открываются новые фабрики. В том числе крупнейшие Лойненские химические заводы на востоке страны. На их продукцию ажиотажный спрос. Фронту нужна взрывчатка. Противники обрушивают друг на друга миллионы снарядов и фугасов. Но прорвать чужие позиции не удается никому.

Габер знает: долго так продолжаться не может. Необходимо во что бы то ни стало перейти от позиционной войны к наступательной. Иначе настроения в Германии переменятся.

И решение снова найдено. Химия помогла Габеру победить голод. И наладить бесперебойную работу военной машины. Она же поможет ему закончить войну и добыть победу.

Сама идея использовать химические соединения в военных целях не нова. Британская армия за несколько лет до начала мировой войны экспериментировала с боевыми отравляющими веществами. И, возможно, даже применяла их против буров в Южной Африке. Французы еще в августе 1914 года пытались выкурить немцев из окопов ксилилбромидом — слезоточивым газом, изначально разработанным для парижской полиции. Особого успеха им это не принесло, зато Габер позднее говорил в свое оправдание, что первыми газовую войну якобы начали французы.

На самом деле именно Габер становится новатором в смертоносных химических изысканиях. Он задумывает создать намного более мощное оружие, которое сразу деморализует противника. Первые опыты не приносят желаемых результатов. И тогда Габер решает использовать хлорный газ. Он даже тестирует его на себе. На военный полигон привозят стальные баллоны, из них под давлением выпускают хлорный газ, и Габер входит в ядовитое облако. У него тут же начинается приступ кашля, и подкашиваются ноги. Смелого экспериментатора приходится эвакуировать на носилках.

Военные впечатлены. Под личным контролем Габера 6000 баллонов, в которые закачаны 15 тонн хлора, доставляют в германские окопы на шестикилометровом отрезке фронта в Бельгии. 22 апреля около шести часов вечера, когда ветер начинает дуть в сторону французских позиций, немецкие солдаты откручивают вентили. Желто-зеленое облако стелется над нейтральной полосой и стекает во вражеские окопы. Кошмар продолжается пять минут. Когда облако рассеивается, взорам немцев предстает ужасная картина. От газовой атаки погибли по меньшей мере 1200 французов. А может, и больше. Еще тысячи вражеских солдат корчатся в предсмертных муках. Хлор разъел им глаза и легкие.

Выжившие спасаются бегством. Германская пехота поднимается в атаку и врывается в образовавшуюся брешь. Но переломить ход войны все равно не удается. У немцев недостаточно резервов, чтобы расширить плацдарм и укрепиться на захваченной территории. Кадровые военные не принимают «команду химиков» всерьез, считая их сборищем кабинетных мечтателей. Тем не менее Габера приглашают на прием к самому кайзеру и присваивают звание капитана. Очевидцы говорят, что он плакал от счастья.

Клара Габер тоже плачет. Но это слезы отчаяния. Фриц только что вернулся с фронта. Гости, собравшиеся на их вилле, отмечают успешную газовую атаку под Ипром. А в это время Клара, прихватив с собой револьвер мужа, выходит в сад. И убивает себя.

Впрочем, вопреки распространенному мнению, Клара покончила с собой не из-за злодеяний супруга. Она вовсе не была пацифисткой, готовой принести себя в жертву ради предотвращения газовой войны.

Конечно, война была ей ненавистна. Но еще ненавистнее Кларе было сознавать, что она пожертвовала своим талантом ради славы мужа. «Все достижения Фрица — это мои потери», — признавалась она на восьмой год замужества. Вершина ее карьеры — место лаборантки научного руководителя во время подготовки диссертации. Это во Франции Мария Кюри может стать лауреатом Нобелевской премии по физике. В Германии такое немыслимо.

Сын Габеров, 12-летний Герман, который в тот весенний вечер обнаружил маму мертвой в саду, через 32 года тоже покончит с собой.

А что же Фриц Габер? Ему некогда горевать. Он торопится. Нужно поскорее выиграть мировую войну. Сразу после смерти Клары он спешит на Восточный фронт, где запланирована вторая газовая атака.

Гениальный организатор и блестящий интеллектуал, Габер формирует спецотряды, мелькает на передовой, проводит совещания с учеными, промышленниками и военными. Засиживается допоздна в своем институте, изобретая все новые смертельные рецепты. Его именем даже назовут формулу для определения степени токсичности вдыхаемого ядовитого вещества: коэффициент Габера.

Применять хлорный газ можно только тогда, когда ветер дует в сторону противника. А какой генерал будет дожидаться отмашки метеорологов? Нужно более эффективное химическое оружие, понимает Габер.

Тем временем противник наносит ответный удар.

25 сентября 1915 года англичане впервые применяют хлор в битве при Лоосе. Из-за штиля облако ядовитого газа зависает над нейтральной полосой. А краем даже задевает окопы самих британцев.

Но сути происходящего это не меняет: газовая атака немцев под Ипром вызвала у противника не шок и отчаяние, а яростное желание взять реванш. Надежды Габера на то, что отравляющие вещества положат конец войне, перечеркнуты.

Начинается гонка химических вооружений.

В 1916 году французы применяют фосген, который в шестнадцать раз токсичнее хлора. Немцы в ответ устраивают очередную бойню под Ипром — на этот раз распылив горчичный газ. На самом деле этот яд, который отныне будут называть «иприт» — не газ, а маслянистая жидкость. Лужи иприта превращают в смертельные ловушки все рытвины и воронки. В организм человека он проникает воздушно-капельным путем — попав на кожу или оказавшись в легких в виде ядовитых паров.

Иприт коварен: поначалу солдаты лишь ощущают легкий запах чеснока или горчицы. И не принимают никаких защитных мер. Только затем на коже появляются язвы, как от ожогов, а пары иприта начинают разъедать легкие и глаза, вызывая слепоту. Новое оружие направлено на подрыв медико-санитарной службы противника. Расчет прост и циничен: пострадавших от иприта нужно лечить месяцами, поэтому в переполненных госпиталях не хватает мест для других раненых.

Разрабатываются и более хитроумные способы применения отравляющих веществ. Самая изощренная тактика — обстрел вражеских позиций снарядами разных типов. Сначала на головы солдат сыплются минометные снаряды с ядовитым аэрозолем. Сама по себе эта взвесь не смертельна, но ее мелкие капли легко проникают сквозь фильтр противогаза и вызывают приступ кашля, заставляя человека срывать с лица защитную маску. А после этого начинается обстрел снарядами со смертельным газом. «Маски долой!» — так называют это ноу-хау в лаборатории Габера.

В последние два года войны химические снаряды составляют уже почти треть артиллерийских боеприпасов. Появляется и новая тактика рукопашного боя: достаточно просто сорвать противогаз с противника, и он задохнется ядовитыми парами.

В итоге к концу Первой мировой от химического оружия пострадало около миллиона солдат. По меньшей мере 80 тысяч из них погибли. А сколько ветеранов мучились от осложнений уже после войны, никто вообще не подсчитывал. Тем не менее химическое оружие так и не принесло победу Германии, о которой мечтал Габер. Как только в войну на стороне Антанты вступили США, поражение Германии стало неизбежным.

Для Фрица Габера проигранная война — личная катастрофа. Кайзер отрекается от престола. Германская империя погружается в хаос революции. Победители объявляют Габера военным преступником и требуют его выдачи.

Применение отравляющих газов — прямое нарушение Гаагской конвенции о законах и обычаях сухопутной войны, ратифицированной Германией. Но на допросе в Рейхстаге Габер оправдывается перед парламентской комиссией: «Вопрос допустимости применения химического оружия с точки зрения международного права вне моей компетенции». От имени молодой немецкой демократии, ненадолго возникшей на руинах империи, участники слушаний выносят вердикт: «Невиновен».

Победители к тому времени уже отозвали требование о выдаче Габера. И он снова берется за разработку боевых отравляющих веществ. Он по-прежнему считает химическое оружие... гуманным.

Правда, заниматься этим в Германии трудно из-за ограничений, наложенных на страну Версальским мирным договором. Поэтому Габер строит свои лаборатории смерти за ее пределами. Например, в Испании, армия которой в 1924 году с помощью иприта подавляет восстание в своих колониях в Северной Африке. И даже помогает бывшим врагам: Габер курирует строительство заводов по производству химического оружия в Советской России. В начале 1923 года он порекомендует для работы в СССР одного из своих ближайших сподвижников — химика и предпринимателя Уго Штольценберга. Под его руководством будет построен завод по производству иприта и фосгена в Иващенково (ныне Чапаевск) близ Самары. А в 1928 году с помощью немецких специалистов будет открыт секретный химический полигон в Шиханах неподалеку от Саратова. В 1932 году Габера изберут почетным членом Академии наук СССР.

В самой Германии сразу после Первой мировой войны Габер превращается в изгоя. Он даже отращивает бороду, чтобы его не узнавали на улице. И вдруг, как гром среди ясного неба — реабилитация. Да еще какая! В 1919 году Габер получает Нобелевскую премию за синтез аммиака. И Нобелевский комитет тут же обвиняют в «неслыханном оскорблении всего человечества».

А потом наступает 1933 год. К власти приходят нацисты, и карьеру еврея Габера не спасает даже то, что он крещен. Не дожидаясь увольнения из института, Габер сам подает в отставку, эмигрирует в Англию и находит прибежище в Кембриджском университете. Год спустя он умирает от сердечной недостаточности в базельском отеле по пути в Палестину. Оказавшись в эмиграции, он хлопотал о том, чтобы устроить на работу за границей и своих берлинских сотрудников еврейского происхождения. Благодаря ему многие спасаются от нацистов.

Но еще больше тех, кого ждет смерть в газовых камерах. Среди них и сводная сестра Габера с двумя детьми. Их отравят «Циклоном Б» — пестицидом, созданным в 1920-е годы под руководством Фрица Габера.

 

На сайте GEO есть и другие интересные материалы об изобретениях. Читайте про извержение индонезийского вулкана Тамбора, которое изменило весь мир, музыкальные инструменты будущего, самые забавные открытия и разработки ученых и человека, изобретшего театр, — Уильяма Шекспира

24.07.2015
Связанные по тегам статьи: