Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Кто накормит мир?

текст: Харальд Вилленброк

Джерри Стейнеру, сыну фермера из Нью-Гольштейна в США, было 16 лет, когда у него на глазах свершилось чудо. Его родители владели молочной фермой с 45 коровами и обширными пашнями на юге штата Висконсин. Здесь, как и повсюду на Среднем Западе, свирепствовал ползучий пырей. Злостный сорняк казался неистребимым. В лучшем случае фермерам удавалось его запахать или на какое-то время сдержать его рост с помощью ядохимикатов. В один прекрасный день ползучий пырей исчез как по мановению волшебной палочки.

«Тогда это было похоже на чудо, – вспоминает Стейнер. – А сегодня если вы проедете по стране, то везде увидите ухоженные поля без сорняков. Все благодаря новой технологии».

Новинка называется «раундап» – универсальный гербицид сплошного действия, который применяется перед посевом и уничтожает все дикорастущие травы. Гербицид появляется на рынке в конце 1970-х годов и быстро становится самым востребованным средством борьбы с сорняками во всем мире. Благодаря ему американский концерн «Монсанто» из штата Миссури – производитель «Раундап» – богатеет настолько, что в 1980-е годы берется за новую научную область: «генную агротехнологию». В то время еще никто не знает, принесут ли эти инвестиции хотя бы доллар прибыли.

Его идея: сельскохозяйственные культуры должны совершенствоваться не только методом скрещивания целых растений. Ученые стремятся модифицировать растения путем вживления в их клетки чужеродных генов. То есть в лабораторных условиях выводятся новые сорта, которые лучше противостоят вредителям, легче переносят засуху, выдерживают длительное хранение или воздействие ядохимикатов типа «Раундап».

Сегодня семь процентов всех пахотных земель мира занимают плантации трансгенных культур.  А 90 процентов трансгенных семян производится в лабораториях самого концерна «Монсанто» или выпускается по его лицензии.

«Мутанто» – так окрестили американский концерн его критики. Они обвиняют монополиста в стремлении превратить мировые сельхозугодия в фабрики по выращиванию монокультур, говорят о зависимости фермеров от патентованного посевного материала, критикуют рискованные методы, которые могут быть опасны для экологии и здоровья людей.

Джерри Стейнер, агроном и отец двоих сыновей, поступил на работу в «Монсанто» сразу после института. Сейчас он – вице-президент концерна, но «в душе» по-прежнему фермер. Он уверен, что генная инженерия позволит «прокормить все человечество». По подсчетам Стейнера, во времена его детства фермеры собирали с гектара около 3,5 тонны кукурузы. «А сейчас один гектар дает уже 9,4 тонны, – говорит он. – К 2030 году благодаря генетически оптимизированным сортам мы удвоим этот показатель».

 

ГАНС ХЭРРЕН, сын швейцарского фермера, тоже хорошо помнит чудеса, которые творились в сельском хозяйстве в 1970-е. На ферме своего отца в Нижнем Валле он видел, как из-за внедрения пестицидов и искусственных удобрений некогда экологически чистое хозяйство превращалось в химический агрокомбинат. «Каждую неделю, – рассказывает он, – мы опрыскивали поля очередным пестицидом, причем так беспечно, словно это был сахарный сироп. С каждым годом нам требовалось все больше и больше химикатов. Однажды я понял, что так дальше нельзя».

Хэррену 61 год. Он носит очки без оправы, яхтенные мокасины и элегантный пиджак. Его можно принять за художника или литератора, но он агроном, как и Стейнер. Половину своей трудовой жизни он провел на земле, больше двадцати лет он работал в Африке.

Там он заслужил репутацию эксперта по борьбе с вредителями сельского хозяйства – без всяких химикатов. В 1995 году он получил премию за проект, благодаря которому, как отмечалось в наградной речи, миллионы людей были спасены от голодной смерти: в 1970-е годы занесенный в Африку из Южной Америки маниоковый червец угрожал посевам маниока, который составляет основу рациона 200 миллионов африканцев. Инсектициды не помогали – выделяемый насекомыми воск защищает их от воздействия токсинов. Хэррен с коллегами отправился в Южную Америку и выяснил, что естественными врагами этого паразита являются насекомые двух видов: наездники (ихневмониды) и божьи коровки (кокцинеллиды). Ученые искусственно разводили полезных насекомых и разбрасывали их с самолетов над полями. С тех пор там сохраняется оптимальный баланс между паразитами и их естественными врагами. Хэррен уверен: именно сбалансированные экосистемы – залог стабильного обеспечения продовольствием.

В борьбе за поля мира Хэррен – «естественный враг» Джерри Стейнера. Он не менее влиятелен, чем сам Стейнер. Хэррен – вице-президент Всемирного экспертного совета по сельскому хозяйству, организации уровня Межправительственной комиссии по изменению климата. Его задача не проще: по поручению Всемирного банка и Всемирной продовольственной организации ООН 400 экспертов разрабатывают стратегию снабжения продовольствием девяти миллиардов жителей Земли к 2050 году. Их задача – победить бедность и голод, но при этом не повредить ни почвам, ни водным ресурсам, ни климату, ни биологическому разнообразию.

В 2008 году экспертный совет представил свой доклад. Его вывод: ни промышленное сельское хозяйство, ни генные технологии не решат проблему продовольствия. Наоборот: чтобы победить голод, нужно стимулировать мелкие фермерские хозяйства в развивающихся странах, использовать традиционные навыки фермеров и сохранять природные ресурсы с помощью экологичных методов земледелия. Главная мысль доклада экспертов – сельское хозяйство должно быть основано на сбалансированном природопользовании. Результаты последних исследований «Дойче банка» и мичиганского университета (США), как и аналогичные заявления Комиссии ООН по окружающей среде и Конференции по торговле и развитию (ЮНКТАД), подкрепляют эти выводы.

Незадолго до публичного представления доклада в апреле 2008 года дискуссия о решении проблемы продовольствия вылилась в скандал. Ученые, представлявшие интересы промышленности, покинули комиссию, как только стало ясно, что в докладе прозвучит резкая критика интенсивного земледелия, а генные технологии не будут провозглашены лучшим путем решения проблемы. Слишком неоднозначными оказались результаты «зеленой революции», начавшейся в 1960-е годы. Тогдашние нововведения хотя и повысили урожайность, но с огромным побочным эффектом: за десятилетия интенсивного возделывания монокультур произошло масштабное выщелачивание почв. «Земля истощена, – констатирует Хэррен. – А голод и бедность так и не побеждены».

 

Джерри Стейнер и Ганс Хэррен сходятся в одном: сегодняшнее сельское хозяйство не сможет обеспечить человечество продовольствием в будущем. К 2050 году мировой спрос на зерно увеличится на 75 процентов, возрастет и потребность в других продуктах питания. По расчетам Всемирной продовольственной организации, чтобы удовлетворить эти нужды, в ближайшие 40 лет нужно повысить урожайность на 70 процентов. По всему миру.

Между тем в последние 30 лет площадь возделываемых земель остается неизменной – примерно 1,5 миллиарда гектаров. Увеличение пахотных площадей в России и Южной Америке компенсируется их сокращением в Европе и Азии. В одном только Китае с 1999 по 2009 год были застроены восемь миллионов гектаров пахотных земель – это эквивалентно двум третям всех посевных площадей Германии. Изменение климата и растущий спрос на биотопливо лишь усугубляют проблему. В 2009 году американские фермеры сдали четверть урожая кукурузы на заводы по перегонке биоэтанола. А Европейский союз при производстве биодизельного топлива делает ставку на сырье, получаемое из масличной пальмы и других «землеемких» монокультур.

Чтобы не жертвовать тропическими лесами ради новых полей и пастбищ, остается только один выход – получать гораздо большие урожаи на уже имеющихся полях. «В будущем, – говорит вице-президент «Монсанто» Стейнер, – нам придется не только производить больше продовольствия, но при этом использовать меньше воды, удобрений и пестицидов. Наша компания готова обеспечить фермеров сортами, которые позволяют добиться именно этого».

Ганс Хэррен не воспринимает такие обещания всерьез. Он уверен: концерны забывают, что мы имеем дело с экосистемой. Улучшать что-то одно в отрыве от целого не имеет смысла». По его словам, любой, кто в погоне за высокими урожаями игнорирует процессы в замкнутой экосистеме, попадает в зависимость от химикатов и искусственных удобрений. Последствия хорошо известны: загрязнение грунтовых вод, смыв удобрений в реки и моря, повышение устойчивости сорняков к гербицидам, утрата биологического разнообразия.

Хэннер не верит в высокотехнологичные сорта, выведенные в лабораториях. Он верит в «теорию малых дел»: в молекулярно-биологические исследования, в необходимость изучения роли нейромедиаторных веществ в биохимической регуляции растений и функций микроорганизмов, обитающих в почве. Он верит в фермеров, заботящихся о сохранении разнообразия сортов, верит в сельскохозяйственные школы в Африке.

Хэннер уверен: в бедных странах мира можно вдвое увеличить урожайность на уже имеющихся полях. Для этого нужно повысить квалификацию фермеров, применять адаптированные к местным условиям сорта и разумные методы земледелия.

Джерри Стейнер против Ганса Хэррена – их заочный спор отражает борьбу за продовольственные ресурсы будущего. Первые бои уже начались: в феврале 2007 в Мексике тысячи людей протестовали против резкого скачка цен на кукурузу, из которой готовится национальная мексиканская лепешка «тортилья». Подорожание было вызвано тем, что все больше кукурузы используется для выработки биотоплива. Весной 2008 года вспыхнули голодные бунты на Гаити – из-за подорожания риса. В марте 2009 года на Мадагаскаре народ восстал против сделки правительства с южнокорейским концерном «Дэу Логистикс», который арендовал половину всех сельскохозяйственных земель острова на 99 лет. В начале 2010 года протесты сотрясли Индию, где резко подорожали продукты питания, главным образом из-за неурожая, вызванного сильнейшей за последние 30 лет засухой.

На примере индийского кризиса видно, что рост цен может быть обусловлен не только мировой конъюнктурой, но и местными проблемами. То есть продукты питания в отдельных странах могут дорожать, даже если на мировом рынке цены на продовольствие снижаются, например, из-за мирового экономического кризиса. Впрочем, с осени 2009 года мировые цены на продукты снова растут. И эта тенденция сохранится. По прогнозам экспертов, в ближайшие десять лет цены на продовольствие могут вырасти на 50 или даже 100 процентов.

В этих условиях новые скачки цен и голодные бунты, по-видимому, неизбежны. При этом речь идет о глобальных вопросах: кто и как будет возделывать землю? сохранится ли разнообразие сортов? кто зарабатывает на сельском хозяйстве? кто решает, какие продукты окажутся на наших столах? кто голодает, а кто живет сыто? У биотехнологического концерна, выпускающего посевной материал, больше рычагов влияния на ситуацию, чем у совета экспертов по сельскому хозяйству, выпускающего лишь документы и воззвания.

 

сент-луис, сша. Роберт Фрейли – научный руководитель концерна «Монсанто», худощавый человек с гладко выбритой головой и тихим голосом, известный ученый и легендарная личность. На доске почета компании его фотография висит среди портретов заслуженных научных сотрудников «Монсанто». Фрейли был в числе исследователей, стараниями которых в 1996 году на рынке появилась первая биотехнологическая разработка концерна «Монсанто» – соя марки Roundup Ready. Ученым удалось вывести генетически модифицированный сорт сои, устойчивый к глифосату, основному действующему веществу гербицида «Раундап», бестселлера «Монсанто».

С тех пор фермеры могут обрабатывать свои поля гербицидом не только до появления ростков сои, но и во время ее роста. Потому что в гены патентованной сои встроен механизм защиты от воздействия ядохимиката. Для фермеров – заманчивая возможность облегчить себе работу, для «Монсанто» – гениальный коммерческий ход. В дополнение к гербициду компания предложила покупателям адаптированный к нему посевной материал. Значение этой разработки возросло в 2000 году, когда истек срок действия патента «Монсанто» на глифосат и цены на гербицид упали.

Исследователи «Монсанто» оперативно пополняли ассортимент. Вскоре на рынке появились трансгенные, адаптированные к «Раундап» культуры: кукуруза, рапс, хлопок. Особенно популярны они стали в Северной и Южной Америке. И хотя этот патентованный посевной материал на 60-70 процентов дороже обычного, он экономит рабочую силу и производственные затраты, что особенно выгодно для крупных землевладельцев.

Европа была скептичнее. Европейцы еще не успели оправиться от скандала с коровьим бешенством и изо всех сил старались не искали новых агротехнических авантюр. Многих напугали откровения тогдашнего председателя правления «Монсанто» Роберта Шапиро, который заявил: его фирма хочет «взять под контроль весь цикл производства продуктов питания – от поля до тарелки потребителей». Потом возмутились и фермеры: условия продажи семян «Монсанто» лишают фермеров их исконного права на воспроизводство посевного материала. Потому что тот, кто покупает патентованный посевной материал «Монсанто», обязуется не использовать часть собранного урожая для следующего посева.

В Европейском союзе и по сей день не разрешено выращивать выведенный Фрейли сорт сои, устойчивой к гербициду «Раундап». В свое время выдачу соответствующих лицензий заблокировал ряд государств – членов ЕС при поддержке тогдашнего комиссара по охране окружающей среды Ставроса Димаса. Поэтому сегодня в Европейском союзе можно выращивать лишь две трансгенные культуры: кукурузу фирмы «Монсанто» и картофель фирмы «БАСФ».

Большинство европейцев против генных технологий – в последнее время появляется все больше научных данных о вреде для здоровья патентованных трансгенных культур, вроде разработок компании «Монсанто». Однако ситуация в Евросоюзе может измениться – в составе новой Еврокомиссии экологическое ведомство возглавил бывший еврокомиссар по науке Янеш Поточник, которые считается сторонником генных агротехнологий.

Да и сейчас Европу нельзя назвать зоной, полностью свободной от генных технологий. Если выращивать трансгенные растения пока запрещено, то импорт нескольких десятков трансгенных культур уже разрешен. Продукты их переработки ежедневно употребляет в пищу почти каждый – например, в виде соевого лецитина в замороженных полуфабрикатах или кукурузного крахмала в жевательных конфетах.

Продукты питания, содержащие более 0,9 процента генетически модифицированных ингредиентов, должны содержать специальную маркировку на упаковке. Однако в мясных и молочных продуктах следы инородных генов обнаружить невозможно. И это, несмотря на то что в кормах для животных часто содержатся компоненты генетически модифицированной сои. Ставка производителей биотехнологических продуктов на «далекие от потребителя» сою, кукурузу и рапс оправдала себя.

Половина сои поступает в Европу из страны, где трансгенные сорта бобовой культуры доминируют в сельском хозяйстве, а более 50 процентов рынка производства сои контролируют 5000 крупных землевладельцев. Это страна – Аргентина.

 

карлос-касарес, аргентина. Сначала появляется облако пыли, потом из него на деревенскую улицу выкатывается сверкающая кавалькада. Новейшие внедорожники везут 16 деревенских красавиц на рыночную площадь. Местная власть с гордостью демонстрирует свои возможности.

Сегодня в Карлос-Касаресе сельский праздник. Когда-то в этом провинциальном местечке в 300 километрах от столичного Буэнос-Айреса цвели подсолнухи. Тогда в деревне и возник обычай выбирать весной «королеву подсолнухов». Традиция сохраняется и сегодня, хотя в Карлос-Касаресе никаких подсолнухов не осталось.

Вокруг деревни простираются только соевые плантации. Соя – новая царица аргентинских полей, причем не простая, а трансгенная, адаптированная к гербициду «Раундап». Всего за несколько лет эта соя не только вытеснила подсолнух, но и обрекла коров на жизнь в стойле. Она оккупировала обочины дорог и наступает даже на засоленные почвы равнины Чако и уже угрожает влажным тропическим лесам на склонах восточных отрогов Анд.

Аргентина занимает первое место в мире в экспорте соевого масла и соевой муки и третье место в мире по общему производству сои после США и Бразилии. 75 процентов плодородной почвы центра страны отданы под соевые плантации – результат аграрной революции. Еще каких-то 40 лет назад эта бобовая культура была в стране неизвестна, сегодня она занимает половину всех сельхозугодий страны. Выращивать генетически модифицированную сою было разрешено в 1996 году. С тех пор площадь пахотных земель увеличилась почти в три раза – с шести до 16 миллионов гектаров.

Главного соевого магната Аргентины зовут Густаво Гробокопатель, его дедушка эмигрировал из украинского Каменец-Подольского в 1906 году. Из окна его офиса видны всходы сои, еще невысокие и зеленые. У бизнесмена плотное расписание встреч, у него нет времени на долгие предисловия. В концерне «Лос Гробо» работает 1000 человек, которые занимаются культивацией 120 000 гектаров земли, причем самому консорциуму принадлежит только 10 процентов площадей, остальное арендовано. Кроме того, консорциум привлек к сотрудничеству более 1000 специалистов. Это и есть та самая революция, которую произвел в аргентинском сельском хозяйстве потомок украинских эмигрантов. Теперь агробизнес основан на структурах, объединяющих землевладельцев, ученых, поставщиков и компьютерных специалистов.

«Мы превратили примитивное крестьянское ремесло в передовую отрасль экономики – сплав науки и информатики, – говорит Густаво Гробокопатель. – Раньше на полях работали сотни людей, а в офисе – десяток. Теперь все наоборот. Нигде в мире нет такого конкурентоспособного сельского хозяйства, как в Аргентине».

Его отец еще работал по старинке. Как это было тогда принято, он чередовал скотоводство с земледелием, выращивал то кукурузу, то пшеницу, то подсолнухи. Густаво, дипломированный агроном, вместе с другими землевладельцами начал внедрять в Аргентине американскую технологию беспахотного земледелия. Этот метод посева – без предварительного вспахивания поля – позволяет сократить производственный цикл и предотвращает эрозию почв, однако вынуждает использовать гербициды для борьбы с сорняками, в том числе и сильные ядохимикаты.

В 1996 году аргентинское правительство разрешило использование выведенного «Монсанто» сорта сои, адаптированного к гербициду «Раундап». В сочетании с беспахотным посевом это настолько упростило и удешевило земледелие, что всего за десять лет почти все аргентинские фермеры перешли на трансгенную сою. Мировые цены на соевые бобы росли, поэтому соя иногда приносила почти втрое больше прибыли, чем кукуруза. «Любая революция – это перемены, – говорит Густаво Гробокопатель. – Для одних это удача, для других потеря. Деревне Карлос-Касарес соевый бум принес благоденствие. Но кто не успел приспособиться к новым условиям, тот утонет».

«Соя – это смерть!» – восклицает 49-летняя Норма Теналья, адвокат из Сан-Лоренцо, портового городка на реке Парана. Здесь живут всего 50 000 человек и работают полдюжины гигантских мельниц по помолу соевых бобов. Каждый день по узеньким улочкам города едут тысячи грузовиков. Для Нормы Тенальи это одно наглядное доказательство того, что Аргентина изнемогает под бременем последствий аграрной революции. С тех пор как взрыв на одной из мельниц разрушил ее дом, она требует компенсации. Вместе с другими активистами-экологами она пытается убедить аргентинскую общественность в том, что трансгенная соя – это зло для страны и природы.

Аргументов у них более чем достаточно.

Экспансия соевой культуры из влажных регионов страны в сопредельные степи и тропические кустарниковые саванны равнины Чако привлекла сюда «искателей легкой наживы» – арендаторов, ничего не смыслящих в сельском хозяйстве, но гоняющихся за быстрой наживой. Агрономы типа Густаво Гробокопателя возделывают свои поля с прицелом на будущее, компенсируют убыль питательных веществ из почвы за счет севооборота и удобрений. В отличие от них временщики распыляют гербициды, как воду, не задумываясь о последствиях. «Соевый бум» привел к подорожанию земли, и скотоводы начали выжигать в низинах участки субтропической сельвы, известной своими богатыми флорой и фауной. В первые десять лет соевого бума расширение плантаций сои было на 40 процентов обеспечено за счет освоения новых земель.

На этом примере видно, почему Ганс Хэррен и Всемирный экспертный совет по сельскому хозяйству так опасаются промышленных методов в сельском хозяйстве и монокультурного земледелия. В 2003 году в Аргентине был зарегистрирован первый случай развития у одного вида сорняка устойчивости к «волшебному» гербициду глифосату – прямое следствие неправильного и чрезмерного применения гербицидов. В районах, где школы и деревни находятся рядом с полями, которые обрабатывают пестицидами и инсектицидами, врачи отмечают рост заболеваемости и случаев появления на свет детей с врожденными пороками.

Можно ли обвинять концерны, зарабатывающие на продаже семян и ядохимикатов, в том, что соевый бум выходит из-под контроля? В случае Аргентины на то есть много причин: коррупция, недостаточный контроль, аграрная политика государства, которая сводится только к сбору налогов. Ситуация крайне запутанная, найти виновных сложно. Никто не спешит брать на себя вину за исчезновение подсолнухов, выжигание тропических лесов, истощение почв и вред, который наносят здоровью людей пестициды.

Только сами потерпевшие, вроде Нормы Тенальи, да экологические организации типа Friends of the Earth, открыто протестуют против чрезмерной экономической зависимости Аргентины от одной-единственной сельхозкультуры, от одной-единственной агротехнологии, от одного-единственного концерна. Его обещания, что благодаря применению глифосата в комбинации с патентованной соей надолго защитит поля от любых сорняков, оказались иллюзией. Расход пестицидов на гектар соевых плантаций за последние годы только возрос. «Токсичен для водных оранизмов. При попадании в водоемы может оказывать длительное вредное воздействие на водную среду», – написано в инструкции по применению гербицида Roundup UltraMax компании «Монсанто». Поскольку сам глифосат уже не справляется с самыми злостными сорняками, его рекомендуется использовать вместе с паракватом и атразином – химикатами, которые пользуются дурной славой и уже запрещены в некоторых странах.

«Монсанто» играет на опережение. «Новое поколение генетически модифицированной сои позволит увеличить урожайность на 11 процентов, и потребность в расширении плантаций отпадет», – уверяет Пабло Вакуэро, директор представительства «Монсанто» в Буэнос-Айресе. Сент-Луис, США. Пока это просто тонкий зеленый черенок, подрастающий в пластиковом лотке с питательным раствором под лампой дневного света, в условиях искусственного климата. Компьютер регулирует температуру (ровно 27,8 градуса) и влажность (ровно 35 процентов). Очень может быть, что этот новый экземпляр трансгенной кукурузы рано или поздно будет отбракован, как почти все пробные образцы в генетической лаборатории «Монсанто». В 122 климатических камерах здесь разводят сотни тысяч опытных растений, которым биотехнологи «Монсанто» придают специфические свойства путем внедрения в их клетки инородных генов.

Эти лаборатории – своего рода «элитный питомник» генетически оптимизированных растений. Только самых перспективных из них пересаживают в оранжереи на крыше лаборатории, а затем, если они покажут хорошие результаты за время полевых испытаний, размножают и посылают на одну из растениеводческих станций «Монсанто». Их у концерна более тысячи по всему свету. В искусственном мире «Монсанто» не существует зимы: здесь собирают урожай четыре раза в год и в ускоренном темпе тестируют новые сорта на предмет неприхотливости, потенциала роста и устойчивости к вредителям.

От восьми до десяти лет уходит у исследователей на то, чтобы довести посевной материал, полученный из одного черенка, до рыночных кондиций. Научный руководитель «Монсанто» Роберт Фрейли и его коллеги уже запатентовали не менее 670 биотехнологических разработок.

Параллельно «Монсанто» выводит все больше и больше суперсортов на основе все более сложных генетических комбинаций. В 2010 году концерн вывел на американский рынок сорт кукурузы Smartstaxx, при создании которого ученые впервые использовали не один, а целых восемь инородных генов, чтобы добиться устойчивости кукурузы к различным вредителям и гербицидам. И это только начало.

«Биотехнология – это самое динамично внедряемое изобретение за всю историю сельского хозяйства, – говорит Роберт Фрейли. – Эта технология пока что стоит на том же уровне, на каком находилась компьютерная индустрия в 1960е годы, когда большинству казалось, что пять мощных ЭВМ – это предел технической мысли. Развитие биотехнологической отрасли только начинается». Сегодня 4000 сотрудников его отдела экспериментируют в поисках суперсортов нового поколения. За последние годы концерн потратил 13 миллиардов долларов на покупку семеноводческих компаний по всему миру и таким образом выстроил разветвленную сеть сбыта своей продукции. «Биотехнология станет мировым стандартом сельского хозяйства – теперь это лишь вопрос времени», – оптимистично заявляет Роберт Фрейли.

Однако кое-где в мире такая перспектива кажется сомнительной.

Кисуму, Кения. Дорога ведет вдали от берегов озера Виктория по зеленым долинам с отлогими склонами, пылит на рытвинах и ухабах, пересекает деревенские площади, на которых босые дети играют в футбол, мотки сизаля и бьют по воротам из сложенных штабелями камней. Путь тянется мимо бредущих в гору ослов, груженных желтыми канистрами с водой, мимо крытых травой крестьянских хижин на склонах долины. Даже сейчас, через полгода после сезона дождей, местность вокруг дороги кажется цветущей, благодатной и изобильной.

Но это впечатление обманчиво. Провинция Ньянза на западе Кении считается одним из беднейших регионов страны. Здесь каждый седьмой местный житель – ВИЧ-инфицирован. Местные женщины рожают в среднем по пять-шесть детей. Людей становится все больше, и земля не может их прокормить. Поэтому единственное, что здесь стабильно растет, – это трущобы на окраинах столицы провинции, города Кисуму.

В окрестных деревнях крестьяне пашут на волах и обрабатывают вручную свои крошечные наделы. На большинстве из них растет кукуруза, которая служит им и валютой, и главным источником заработка, и основным продуктом питания одновременно. В августе и январе, сразу после сбора урожая, поля засеваются вновь. Из года в год крестьяне беспрерывно сажают кукурузные зерна вплотную друг к другу, все больше истощая почву.

Местные земледельцы, сами того не желая, создают идеальные условия для размножения египетской стриги (striga hermonthica). Для африканских крестьян этот сорняк высотой по колено, с фиолетовыми цветками – такое же проклятье, каким был когда-то для фермеров в Висконсине ползучий пырей. Кажется, от него нет спасения. Стрига паразитирует на других растениях – прикрепляется к корням растения-донора и высасывает из него все жизненные соки.

По оценке Международного центра физиологии и экологии насекомых (ICIPE)в округе Мбита в западной Кении, стрига уже поразила поля полутора миллионов кенийских фермеров. В масштабах Африки этот сорняк ежегодно наносит ущерб примерно в размере семи миллиардов долларов.

Замкнутый круг: чем меньше питательных веществ в почве, тем больше стриги, а чем больше стриги, тем скуднее урожаи. Для фермеров, которые работают ради пропитания и едят на завтрак, обед и ужин только похлебку из кукурузы и фасоли, стрига – это синоним голода.

Мы едем к одному из таких крестьян. Дорога сужается, переходит в красно-бурую грунтовую тропу, тянется вдоль гряды зеленых холмов Мараголи и приводит нас на ферму Ремжуса Бвана Азеви.

Азеви 62 года, его голова покрыта седой щетиной. У него шестеро детей и двое внуков. Раньше он работал начальником железнодорожной станции, а теперь ушел на пенсию и возделывает земельный участок, унаследованный от родителей. На клочке земли растут пальмы, папайи, высятся термитники и стоит лачуга с двумя комнатами и кровлей из гофрированного железа. На крыше укреплена панель солнечной батареи для радиоприемника – символ скромного достатка. Прислонившись к стволу мангового дерева, Азеви объясняет: «Для нас стрига – это не сорняк, а данность. Мы привыкли к ней».

Но на поле Азеви стрига не растет. Сегодня, в преддверии сезона дождей, на его участке площадью 30 на 40 метров видна лишь голая земля, расчерченная узкими полосками ярко-зеленой травы – десмодиума. Между этими полосками Азеви в ближайшие дни посеет кукурузу. Невзрачную на вид траву можно было бы принять за сорняк, если бы она не была высажена аккуратными рядами. Ее корни выделяют вещество, вызывающее в почве сложную биохимическую реакцию и создающее среду, которая лишает ростки стриги способности цепляться к чужим корням. И сорняк гибнет.

«Стимул к самоубийству» – так Азеви называет биологический механизм, благодаря которому он после каждого урожая впервые в жизни знает наверняка, чем будет кормить семью до следующей жатвы. Эта маленькая личная аграрная революция стоила всего 12 долларов – столько стоит мешок семян десмодиума.

Десмодиум – многолетнее растение, которое достаточно посадить один раз. Консультанты научили фермеров в Ньянзе высаживать десмодиум так, чтобы эта трава не только предохраняла поля от эрозии, иссушения и стриги, но и насыщала почву питательными веществами. А еще они порекомендовали крестьянам обсаживать свои пашни по периметру слоновой травой (pennisetum purpureumzu), которая служит приманкой для насекомых-вредителей.

В середине 1990-х годов коллектив ICIPE искал экологичные способы борьбы с особым видом моли, которая откладывает яйца в кукурузные побеги. Вылупившиеся личинки моли выедают стебли кукурузы изнутри, в результате растение чахнет. А если на таком поле еще заведется стрига, то три пятых урожая будет потеряно.

Исследователи обнаружили, что эндемичная африканская слоновая трава выделяет клейкое вещество, привлекающее моль и вместе с тем служащее ловушкой для ее личинок, которые прилипают к поверхности растения и гибнут.

Поскольку десмодиум отпугивает насекомых-вредителей, а слоновая трава, наоборот, их привлекает, Хан и его коллеги назвали свое открытие «методом отпугивания-привлечения».

Именно благодаря этому методу стрига с ее лиловыми лепестками исчезла с поля Азеви навсегда. Вместо нее теперь здесь зреют крепкие початки кукурузы, которые дают за один урожай 270 килограммов кукурузного зерна, а не жалкие 15 килограммов, как это было раньше, в тяжелые времена. Такое повышение урожайности – явление экстраординарное даже по меркам ученых из центра ICIPE. Одного лишь упоминания об этом факте достаточно, чтобы привлечь внимание крестьян на собраниях сельских общин, на которых сотрудники ICIPE агитируют жителей местных деревень использовать свой необычный метод – высаживать особую траву между грядками кукурузы.

Сейчас уже 20 000 мелких фермерских хозяйств на западе Кении и в Уганде возделывают землю по этому методу. В общей сложности им принадлежит 30 000 гектаров земли. Это примерно равняется всего лишь одной четверти посевных площадей, которыми заведует аргентинский соевый магнат украинского происхождения Густаво Гробокопатель. Но для самого Азеви и для целых двух десятков его соседей переход к этому щадящему методу земледелия стал началом новой жизни.

«Впервые на моей памяти мы уверены в своей продовольственной безопасности», – говорит Азеви. А значит, скромная пашня Ремжуса Азеви в кенийской глубинке вполне могла бы стать одной из перспективных моделей сельского хозяйства будущего.

такой подход принципиально отличается от плана полной индустриализации сельского хозяйства. Это альтернатива проекту концерна «Монсанто», сотрудники которого стремятся все глубже внедриться в организмы растений и перепрограммировать их генетическую информацию. Это альтернатива вере в то, что новые супер-сорта обеспечат резкое повышение урожайности; альтернатива интенсивному сельскому хозяйству с поставками трансгенной сои из Аргентины через Атлантику на свиноводческие фермы в Голландии, которые загрязняют навозом почву и водоемы.

Альтернативные идеи Ганса Хэррена и Всемирного экспертного совета по сельскому хозяйству уже реализуются – в малых масштабах и разных форматах. На Филиппинах 35 тысяч фермеров из ассоциации Masipag, объединяющей земледельцев и ученых, добились рекордного повышения урожайности – они стали использовать традиционные сорта риса и вывели еще 500 новых устойчивых разновидностей этих сортов, отлично адаптированных к условиям региона. В Индии организация Green Foundation создает общинные фонды посевного материала и стимулирует развитие огородничества в деревнях. «Нам не нужны универсальные рецепты для всего мира, – считает Ганс Хэррен. – Наш лозунг – назад в будущее!»

Как будут возделывать поля в 2050 году внуки Ремжуса Азеви в Кении и Густаво Гропокопателя в Аргентине? Продолжат ли трансгенные сорта победное шествие по миру? Откликнутся ли фермеры в США и Аргентине на призыв Ганса Хэррена взять курс «назад в будущее»? Или сельскому хозяйству грозит коллапс после того, как иссякнет нефть, необходимая для работы сельхозтехники и ведения мировой торговли?

Значение второй «зеленой революции» выходит далеко за рамки производства продовольствия. От того, что будет происходить на мировых пашнях, зависит не только калорийность рациона, но и многое другое: качество питьевой воды, чистота воздуха, биологическое разнообразие, а также климат и социальная справедливость.

 

05.05.2011