Московская область, Солнечногорский район, поселок Алабушево, начало августа. На улице плюс 38. Сквозь дыры в жестяной крыше железного ангара виднеется голубое небо. Внутри полумрак, но прохладнее от этого не становится. Вокруг то ли строительный мусор, то ли забытые кем-то после ремонта на складе вещи. Подозрительно новым выглядит только серебристый двухметровый ящик, обитый серебряной термоизоляционной пленкой. Он похож на случайно оказавшуюся на земле деталь космического аппарата. Внутри хранятся четыре человеческих тела, обложенные сухим льдом. Это первое и пока единственное криохранилище в России — и во всей Европе.

«Нет-нет, не надо так фотографировать! Я знаю, что вы хотите сделать», — вежливо и решительно останавливает фотографа Валерия Удалова, генеральный директор общества с ограниченной отвественностью «Криорус», компании, предоставляющей услуги по «криохранению», то есть замораживанию трупов с расчетом на будущее воскрешение. Фотограф как раз пытался приставить к серебристому ящику какую-то рухлядь. Валерия прекрасно понимает: многие считают сторонников крионики если не сумасшедшими, то по меньшей мере шарлатанами.

«Однажды мне пришлось разговаривать про крионику с бабушками у подъезда. Я никак не могла придумать, как объяснить им, зачем это все надо, но потом догадалась. Мне мало одной жизни! Я, может, в будущем хочу в космос полететь», — объясняет Удалова. Ей 50 лет.

Эта высокая и жизнерадостная женщина снисходительно относится к скептикам. Она уже не раз выдерживала натиск неверующих, ей не впервой объяснять, чем она занимается — и зачем. Перед тем как возглавить «Криорус», она работала в рекламном бизнесе.

Немцу Михаэлю Заксеру, как и Валерии Удаловой, не терпится попасть в будущее. В этой жизни у него еще много времени — впереди целых 30-40 лет. Но он уже сейчас готовится к жизни после смерти. Мы разговариваем в маленьком ресторанчике в городе Роттенбург на юге Германии. Говорит он чуть ли не шепотом.

«Разве это не ужасно, когда нет выбора? — сожалеет Михаэль Заксер. — Смерть — и никаких вариантов? Окончательно и бесповоротно?» Еще в детстве, чаще всего по ночам, ему не давала покоя эта мысль: что когда-нибудь наступит день и его просто не станет. Михаэль Заксер родился в 1961 году, живет в Роттенбурге, работает в службе доставки. В 2004 году он основал немецкий институт крионики. Немецкие законы предусматривают, что умерших можно хоронить только двумя способами: в земле или кремировать, все остальное не предусмотрено. Поэтому крионирование — нелегально. Так что в своем институте Михаэль заморозил пока только двух кошек, для начала. Надежно укутанные в четыре слоя защитной пленки, мертвые кошки дожидаются своего воскрешения в криохранилище.

Слово «крионирование» образовано из греческого «криос», означающего «холод», «мороз». Крионикой называется сохранение тел людей или животных после смерти, а также их отдельных тканей и органов. Сторонники движения считают, что, «заморозив» определенным образом тело и сохраняя его в жидком азоте при температуре минус 196 градусов по Цельсию, в будущем его можно будет разморозить и оживить.

Первым криопациентом в истории стал калифорнийский профессор психологии Джеймс Ирам Бедфорд. 12 января 1967 года профессор умер в возрасте 74 лет от рака почек. Его труп сразу заморозили. В разное время ящик с телом хранился в разных фирмах, в какой-то период его родственникам даже пришлось арендовать место на обычном холодильном комбинате. Однако тело первого криопациента до сих пор сохранилось в первозданном «замороженном» виде.

Пионером движения криоников считается американский физик Роберт Честер Уилсон Эттингер, которому сегодня 91 год. Слава к нему пришла в 1962 году, когда вышла в свет его книга «Перспективы бессмертия», поразившая читателей широтой и смелостью научных взглядов.

В 1976 году недалеко от Детройта Эттингер основал американский Институт крионики. Его первым подопечным стал не кто-нибудь, а его собственная мать. Вслед за ней в морозильные камеры отправились и его покойные жены — первая и вторая. С тех пор в криохранилище института обрели покой еще 92 «временно усопших», которых называют не иначе, как «пациентами». Кроме них, в институте хранятся 64 домашних животных и 160 образцов человеческих тканей.Читать дальше >>>