Новости партнеров




GEO приглашает

В День всех влюбленных, 14-го февраля, на экраны выходит серия итальянских короткометражек «Italian Best Shorts 2: любовь в Вечном городе». Семь романтических мелодрам и комедий об отношениях с миром, друг с другом и с самим собой


GEO рекомендует

Greenfield запускает коллекцию чайных капсул для машины Nespresso. Сорта черного, зеленого и травяного чая с фруктовыми нотками, вкусом лесной земляники или малины со сливками, или гранатом для индивидуального заваривания


Эксперимент на здоровых

Создать первое эффективное лекарство от болезни Альцгеймера ученым помогают колумбийские горцы
текст: Бернард Альбрехт
фото: Marci Vernaschi

Горный серпантин вьется вверх вдоль обрывистых склонов, семеро пассажиров микроавтобуса оживлены. Их путь лежит в город Ярумаль в горах колумбийского департамента Антьокия, что в пяти часах езды от Медельина. Там запланирована встреча с людьми, которые должны стать объектом их будущего исследования.

Ученые хотят привлечь целые семьи крестьян к проекту невролога Франсиско Лоперы — тестированию лекарств, которые откроют новую главу в истории фармакологических исследований. На кону стоят миллионы жизней и миллиарды долларов. Если все пройдет хорошо, проект станет первым шагом к победе над болезнью Альцгеймера.

Предстоящая встреча настолько важна, что пассажиры автобуса выучили свои речи перед крестьянами наизусть.

«Паиса», то есть горцы, — так называют себя потомки белых переселенцев, обособленно живущие в колумбийских Андах. Невролога Лоперу они знают уже давно. Он изучает местные семейные кланы, насчитывающие тысячи родственников, с начала 1980-х годов. Эти семьи интересуют ученых со всего мира, потому что многие из них с молодости подвержены наследственной деменции — слабоумию, которое развивается в результате дегенерации мозга.

Но фармакологические компании и специалисты по болезни Альцгеймера лишь недавно осознали всю важность открытия Лоперы. Дело в том, что эта редкая, генетически обусловленная разновидность Альцгеймера легче поддается изучению, чем более распространенная и более сложная «спонтанная» форма болезни, которой страдают более 25 миллионов человек во всем мире — в основном в промышленно развитых странах.

Лопера прекрасно понимает: его проект балансирует на грани врачебной этики. Крестьянам, которые согласятся на эксперимент, придется принимать пробные лекарства задолго до того, как у них могут появиться первые симптомы болезни. Потому что, как показывают исследования, разрушение клеток головного мозга у носителей наследственной аномалии начинается рано и происходит незаметно.

Поэтому препараты будут тестироваться на молодых людях. Многие из них планируют завести семью и детей; может, их ждут десятилетия счастливой жизни, прежде чем генетическая программа начнет разрушать их мозг. А им предлагают рискнуть уже сейчас: экспериментальные лекарства обычно таят в себе множество опасных сюрпризов. Несколько клинических исследований в США и Европе уже были остановлены: пациенты страдали воспалением мозговых оболочек и повышенным риском раковых заболеваний. Хуже того — среди добровольных участников были смертельные случаи.

Колумбийские крестьяне плохо образованны, многие из них окончили лишь пару классов школы. Они работают в поле, разводят скот, трудятся на текстильных фабриках. Осознают ли они опасность, которой подвергают себя?

Через несколько часов пассажиры микроавтобуса узнают ответ.

Андрес Кинтеро (имя изменено. — Ред.) — один из потенциальных участников эксперимента. Ему всего 19 лет, но он уже принял главное решение своей жизни: у него никогда не будет ни жены, ни детей. Потому что его генетическая предрасположенность к болезни Альцгеймера составляет 50 процентов.

Шесть лет назад его 43-летняя мать начала по десять раз спрашивать одно и то же. Сын помогал ей как мог; отводил ее на работу, когда она забывала дорогу. Но потом ее уволили.

В августе 2007-го он привел мать на прием к доктору Лоперу. Врач попросил ее попрыгать на одной ноге и с закрытыми глазами достать указательным пальцем кончик носа. С первого раза у нее не получилось. А когда доктор спросил ее, какой сейчас месяц, женщина смущенно улыбнулась и покачала головой.

Через 20 минут было ясно: у матери болезнь Альцгеймера, скоро ей понабодится постоянный уход, и жить ей осталось недолго. Ее отец, дед Андреса, тоже умер от Альцгеймера.

Рядом с Андресом сидела его сестра Адриана. Возможно, она тоже унаследовала смертоносный ген. Андрес сказал, что готов участвовать в экспериментах Лоперы.

Тогда он жил в Медельине вместе с матерью, тетей и сестрой. Сестра работала бухгалтером, он учился в гимназии. Видя, как день за днем из матери утекает душа, он решил: «У меня не будет детей, потому что я не хочу обрекать их на такие страдания».

А вот его 26-летняя сестра, девушка с осиной талией и черными волосами до бедер, мечтает о семье. «К тридцати годам мне надо бы родить. Кто знает, сколько мне еще останется, пока не начнется Альцгеймер», — говорит она. И хихикает, как будто речь идет не о смертельной болезни, разрушающей личность, а о прыщике на лице.

С тех пор как брат и сестра узнали об эксперименте, у них появилась надежда. «Если нас отберут, мы, конечно, будем участвовать, несмотря на риск. Все лучше, чем Альцгеймер», — говорит Андрес.

Не иначе как бог хранит Мари Кармен Зулуагу. Ей уже 54 года, но у нее живой взгляд и хорошая память. Если бы она тоже превратилась в «бобо» — как здесь называют людей, пораженных слабоумием, — для ее семьи это была бы катастрофа. Она одна ухаживает за больными родственниками, которые уже не в состоянии позаботиться о себе.

На глазах у Мари Кармен умер от дегенерации мозга ее отец. За ним последовали все семь его братьев и сестер; потом болезнь поразила пятерых ее сестер и трех братьев. Сейчас в живых из них осталось лишь четверо. Мари ухаживает за своим братом Фелипе, который уже не может говорить. По утрам она поднимает его с кровати и ведет мыться в душ. Потом он весь день сидит как манекен на стуле, потирая руки.

«Он был прекрасным братом, всегда помогал нам деньгами», — говорит она, обнимая его за плечи. Фелипе сидит молча с блуждающим взглядом. Когда он случайно встречается глазами с сестрой, на его лице читается немой вопрос: «Мы знакомы?»

«Мама, твой брат был преступником», — говорит 34-летний Хорхе, один из четырех сыновей Мари. И перечисляет: угоны машин, кражи, три убийства, восемь лет в тюрьме. «Зато теперь — божий одуванчик».

Мари Кармен не боится болезни. У нее на родине в Ангостуре слабоумие считалось таким же естественным, как сама смерть. Когда ее отец после пятидесяти стал выходить на улицу в разных ботинках и все чаще бить жену по пустякам, соседи сказали: что ж, пришел и его черед. В детстве Мари Кармен думала, что болезнь передается через укус обезьяны. Люди говорили, что разум теряет тот, кого проклянет священник или кто притронется к проклятому дереву. Но потом к ним приехал врач из Медельина. И объяснил, что это наследственная форма болезни.

«Мари Кармен Зулуага, семья C2! — говорит Франсиско Лопера своим спутникам в автобусе и открывает папку с пожелтевшим генеалогическим списком. Исследователи смотрят ему через плечо. — У нее в роду полторы тысячи человек. Это один из пяти семейных кланов, которые мы выбрали для первого этапа эксперимента. Некоторых членов семей мы увидим сегодня в Ярумале», — рассказывает он.

Его авторучка скользит по списку: «Вот предки Мари Кармен. Ее родословная прослеживается до 1790 года, начиная с брака Хавьера и Марии, которая и была носительницей дефектного гена».

Он улыбается, в его голосе слышна гордость. Чтобы найти эти семьи, у него ушло много времени. Он начал еще на третьем году ординатуры, а сегодня ему уже 60 лет и он считается светилом в своей области. История его исследований могла бы стать сюжетом для детектива.

Все началось в 1982 году, когда женщина из горной деревни привезла к нему на прием 49-летнего крестьянина. Она просила для него лекарство от мании преследования, ни слова при этом не упомянув о том, что пациент страдает недержанием мочи, не может выговорить ни слова и избегает зрительного контакта. Вероятно, она не придавала этому особого значения. Оказалось, что многие родственники пациента рано потеряли память. Молодой врач взялся за расследование.

Вскоре он все выходные пропадал в горных деревнях: брал у фермеров анализ крови, проводил тесты на функции мозга и памяти, собирал данные о предках и родственниках, изучал метрические книги в церковных архивах. И обнаруживал все больше и больше семей, подверженных этой напасти.

Его список насчитывает около 5000 человек из 25 семей. Это самый большой в мире род с наследственной формой болезни Альцгеймера. Некоторые из его представителей заболели в возрасте тридцати с небольшим. При этом «спонтанная» форма синдрома Альцгеймера, как правило, развивается у людей в возрасте старше 65 лет.

Лопера надеялся: скоро ученые будут искать именно такие семьи — с множеством носителей генетического дефекта, которые со 100-процентной вероятностью заболеют в будущем. Причем болезнь настигнет их в молодости, когда мозг еще не несет на себе следы возрастных изменений.

Вот уже месяц мать Андреса Кинтеро живет в хосписе — в 20 минутах ходьбы от дома. Сын и дочь навещают ее каждый день в обед. Ее пристегивают к креслу-каталке, чтобы она не выпала из сиденья. Андрес целует ее в лоб, берет за запястье и начинает осторожно сгибать и разгибать руку в локте. Он знает: час двигательной гимнастики в день снижает риск развития контрактур. Когда она напрягает руку, он шепотом уговаривает ее расслабить мышцы.

«Она всегда такая спокойная», — говорит Андрес. Он верит, что мать чувствует его любовь, даже если уже не узнает его.

В той же палате лежит его дядя — Эдвин. Раньше он работал таксистом. Но потом его поразила болезнь и он начал путаться в городских улицах.

Остальные восемь братьев и сестер матери пока здоровы. Но на каждый тест по проверке памяти в местной больнице они идут как на казнь. Что если он покажет, что болезнь уже началась?

Кен Косик — самый давний соратник Лоперы. Бывший хиппи, а ныне известный нейробиолог из Калифорнийского университета; он носит волосы до плеч и в свободное время защищает права беженцев. Если бы не он, исследователи не ехали бы сейчас на автобусе в Ярумаль. Только благодаря его помощи удалось найти средства на этот эксперимент.

Именно он подключил к проекту институт Баннера по изучению болезни Альцгеймера в Финиксе (Аризона) и двух авторитетных психиатров — Эрика Реймана и Пьера Тарио. Они и обещали собрать необходимые 50 миллионов долларов. Десять миллионов уже есть — в том числе от фармакологических компаний, которые разрабатывают лекарства от болезни Альцгеймера. До этого Косик долгие годы безуспешно пытался наладить партнерство с фарминдустрией. «Многие интересовались, но потом отказывались, опасаясь риска», — говорит он.

В 1995 году Косик с Лоперой впервые приехали в горные деревни в окрестностях Ярумаля. Они хотели получить у родственников умершей местной жительницы согласие на препарирование ее мозга. И доказать, что «горцы» действительно страдают болезнью Альцгеймера. Потому что, пока пациент жив, диагноз можно только предполагать. С точностью до 80 процентов, потому что Альцгеймер можно спутать с другими заболеваниями, характеризующимися симптомами слабоумия. Ибо окончательный диагноз ставится лишь на основании посмертного исследования мозга.

К тому времени Лопера уже отчаялся. У него на попечении было множество пациентов, он стал «своим» в некоторых семьях. Но ему ни разу не удалось уговорить родственников умершего «пожертвовать» его мозг для науки.

Косик с Лоперой поехали на поминки в Ангостуру. Гроб с телом покойной стоял в гостиной, вокруг сидели одиннадцать ее детей, родственники и приглашенные плакальщицы. «Все дети дали свое согласие, — вспоминает Косик. — Кроме одного сына. По слухам, он был наркоторговцем. Он вел себя агрессивно и обвинял Лоперу в том, что тот собирается продать мозг его матери американцам».

Спор удалось уладить. В конце концов исследователям разрешили извлечь мозг из черепа умершей в местной больнице. Под микроскопом в лаборатории Косика они обнаружили в ее мозговых тканях те самые типичные изменения, которые в 1907 году описал немецкий невропатолог Алоис Альцгеймер.

Нервные клетки мозга были покрыты налетом из белковых отложений — так называемыми амилоидными бляшками. Предполагается, что именно их молекулярные компоненты вызывают разрушение тканей мозга при этой болезни. Каждая такая бляшка — это скопление внеклеточных шлаков, погребающих под собой до ста нейронов. По размеру она в десять раз меньше, чем точка в этом предложении. Кроме того, внутри нервных клеток в мозгу умершей женщины были выявлены сплетения белковых волокон — нейрофибриллярные клубки, образованные из тау-протеинов.

В норме эти белки укрепляют микроканалы, по которым поставляются питательные вещества внутрь клетки. Но при синдроме Альцгеймера молекулы тау-протеинов слипаются, образуя клубки, в результате чего транспортные каналы разрушаются.

Значит, слабоумие у пациентки из Ангостуры было вызвано болезнью Альцгеймера.

К тому времени международное научное сообщество стало проявлять большой интерес к родственным группам с наследственной формой болезни. Во всем мире выявлено более 500 таких семей. Все они — носители генетической мутации, которая приводит к таким же изменениям в мозгу, какие характерны для куда более распространенной «спонтанной» формы этой болезни. Чтобы определить основные факторы ее развития, ученые решили выяснить, какие функции в норме выполняют измененные гены.

Косик и Лопера лихорадочно искали генетическую мутацию, вызывающую раннее слабоумие у колумбийских «горцев». Подозрение пало на 14-ю хромосому. Именно в ней при сопоставлении с геномом здоровых людей у всех жертв болезни обнаружилось изменение одной из «букв» генетического кода.

За четыре месяца до этого при анализе генома другой семьи с наследственной формой болезни Альцгеймера американские ученые выявили в этой хромосоме ген PS1. Сейчас известны уже 185 разновидностей мутации этого гена, способные провоцировать развитие синдрома Альцгеймера. Причем минимальный возрастной порог заболевания варьируется в зависимости от локализации изменений в этом гене. Например, у членов одной такой семьи в США болезнь проявляется в среднем с 27-летнего возраста.

Все известные на сегодня наследственные мутации поражают гены, влияющие на выработку бета-амилоидного белка. Именно его скопления приводят к образованию бляшек в мозгу.

Это был долгожданный прорыв? Почему бы не синтезировать препараты, способные адресно воздействовать на патологически измененный белок и обезвреживать его?

Но чтобы проверить эффективность таких лекарств, нужно протестировать их задолго до появления первых признаков болезни. Белковые шлаки зачастую начинают накапливаться в мозгу за десять лет до первых провалов в памяти. Ученые давно искали подходящий объект для таких исследований. И самая многочисленная родовая группа с наследственной формой болезни Альцгеймера, обнаруженная в Колумбии, подходила для них идеально.

Когда психиатры из института Баннера Эрик Рейман и Пьер Тарио говорят о задачах своего научного проекта, это похоже на объявление войны. На призыв к штурму баррикад на пути внедрения профилактических препаратов. Они во что бы то ни стало хотят добиться, чтобы американское Управление по контролю качества лекарственных средств ускорило процедуру лицензирования многообещающих лекарств.

По действующим правилам, для получения лицензии на лекарство необходимо представить убедительные доказательства того, что оно предотвращает развитие болезни или смягчает ее симптомы. «На это уходит слишком много времени», — говорит Рейман. Чтобы подавить болезнь в зародыше, нужно начинать профилактику лет за десять до появления первых симптомов, считает ученый. А пока исследователи ищут 100-процентное подтверждение эффективности того или иного средства, срок действия патента на него может истечь. И фармакологические компании потеряют к нему интерес.

Специалисты из института Баннера хотят опробовать новый подход. В перспективе главным критерием оценки эффективности лекарств от болезни Альцгеймера должен стать набор определенных физиологических показателей — так называемых «биомаркеров». На примере колумбийских крестьян ученые рассчитывают доказать, что эта система работает.

Группа исследователей под руководством Лоперы уже определила некоторые биомаркеры — ранние предвестники болезни Альцгеймера. Например, в ликворе — жидкости, омывающей головной и спинной мозг, — еще задолго до провалов в памяти снижается концентрация бета-амилоидных белков. Это признак того, что они начинают накапливаться в тканях мозга и разрушать нервные клетки.

Для участия в первой фазе исследования Лопера отобрал 1500 членов семей колумбийских крестьян. Всем им были присвоены номера вместо имен. Затем среди них были выявлены носители генетической мутации. Правда, ни врачи, ни пациенты не знают результатов генетического анализа. При таких исследованиях — это норма. А допуск к секретному поименному списку испытуемых имеет только один биостатистик.

Средний возраст испытуемых к моменту начала экспериментальной терапии составит тридцать пять лет. То есть тестирование начнется примерно за десять лет до того, как у большинства членов этих семей проявятся первые симптомы болезни. Носителей генной мутации разделят на основную и контрольную группы. В течение двух лет в основной группе будет применяться настоящий препарат, а в контрольной — плацебо, лекарство-пустышка. При этом исследователи будут отслеживать изменение важных биомаркеров.

Если лечение даст эффект, курс приема препарата будет продлен, рассказывает Тарио. В противном случае исследователи перейдут к тестированию другого «многообещающего» лекарства.

Параллельно они планируют испытать те же препараты на здоровых пожилых людях в США. Отобранные там испытуемые принадлежат к группе риска развития болезни Альцгеймера.

Цель многомиллиардного научного проекта будет достигнута, когда обнаружится препарат, который сможет предотвратить или хотя бы отсрочить проявление болезни Альцгеймера и в американской, и в колумбийской группах испытуемых. Теоретически такая профилактика показана всем людям старше шестидесяти пяти лет. Даже если удастся замедлить развитие синдрома Альцгеймера всего на пять лет, заболеваемость по всему миру сократится в два раза.

Все надежды исследователи возлагают на то, что наследственная и «спонтанная» формы болезни развиваются по одним и тем же причинам, которые можно устранить с помощью однотипных препаратов. На это делает ставку и большинство фармакологических компаний. Правда, есть одно «но»: эта гипотеза еще не доказана.

У колумбийских «горцев», принимающих экспериментальные препараты, шансы на излечение сравнительно велики, считает Лопера. Все лекарства были сначала успешно протестированы на мышах, генетически предрасположенных к болезни Альцгеймера. Причем у них эта предрасположенность была связана с мутацией того же гена.

Лопера собирается использовать только те препараты, которые уже апробированы на сотнях пациентов и доказали свою безопасность. Из более чем 50 лекарств, которые сейчас разрабатываются в мире, будет отобрано всего около десяти.

На какие из них падет выбор — пока неясно. «Ситуация быстро меняется, — говорит Кен Косик. — Сегодня какая-нибудь фармакологическая компания идет в авангарде, а завтра она может быть вынуждена заморозить исследования».

Так произошло недавно с американским фармакологическим концерном «Эли Лилли», которому пришлось прекратить тестирование нового препарата на 2600 больных синдромом Альцгеймера из 31 страны мира. У тех, кто его принимал, слабоумие прогрессировало быстрее, чем у испытуемых из контрольной группы, которым давали плацебо. К тому же был отмечен возросший риск развития определенных форм рака кожи. Лопера и его команда сразу отбраковали это лекарство.

Прибытие в Ярумаль. Микроавтобус тормозит возле сельской больницы. Для Лоперы это возвращение на родину. Здесь он вырос, здесь живут его сестры. Местные жители очень гордятся своим знаменитым земляком.

В актовом зале клиники аншлаг, люди толпятся в проходах между креслами. На кафедре для Лоперы и американских гостей установлен длинный стол с тремя микрофонами. Он накрыт белой скатертью и украшен пышной декорацией из роз. За ним на стене — герб города высотой с человеческий рост.

Здесь собрались 150 крестьян. Среди них много молодежи: парни в джинсах, с набриолиненными волосами, девушки в мини-юбках и даже дети. Для Лоперы уже приготовлена почетная грамота. Звучит гимн Колумбии, все встают. Почетный гражданин Ярумаля Франсиско Лопера стоит на трибуне, положив руку на сердце.

Затем он произносит 20-минутную речь. От обилия непонятных терминов слушатели явно начинают скучать. Но одна тирада задевает их за живое: «Многим из вас мы порядком надоели за последние годы, ведь мы вас только опрашивали и обследовали, но никому не помогли. Теперь наступает новая эпоха!»

Вслед за ним слово берет Эрик Рейман — великан с добродушной улыбкой. Он говорит медленно, выжидая, пока каждую фразу переведут на испанский. Для него большая честь познакомиться с этими людьми, говорит он. Он понимает, в каком трудном положении они находятся. Но надеется, что лекарства смогут им помочь, если они начнут принимать их задолго до появления первых симптомов болезни.

Упоминает он и о рисках — в общих чертах. Ничего конкретного об опасных побочных эффектах, отмеченных на предыдущих исследованиях, он предпочитает не говорить. О летальных случаях тоже. Эрик Рейман, как и Лопера, считает, что еще не время вести такие разговоры. Вопросы есть?

«Какие из этих таблеток можно купить в аптеке? Как они называются?»

«Могу ли я заразиться болезнью Альцгеймера от отца, за которым ухаживаю?»

«Что вы думаете по поводу наркотиков? Мне кажется, болезнь Альцгеймера бывает от них».

Выступление ученых продолжается полтора часа и заканчивается оглушительными овациями. Люди обступают трибуну. От желающих задать вопросы нет отбоя.

«Надо донести до всех, что они участвуют в тестировании абсолютно добровольно и могут в любой момент отказаться. А еще объяснить, какие риски мы имеем в виду», — скажет потом Рейман. Очень скоро крестьянам придется выбирать между шансом на исцеление и риском побочных эффектов.

Хорхе и его братья уже сделали свой выбор. Если Лопера предложит им препараты от болезни Альцгеймера, они согласятся. А не страшно? «Я всегда был бойцом», — смеется Хорхе.

Через четыре дня после собрания вся семья Зулуага приезжает в Медельин: сдать анализ крови, пройти медосмотр и тест на функции мозга. Он позволяет заранее выявить когнитивные нарушения, не связанные с болезнью Альцгеймера. В дальнейшем это поможет избежать путаницы.

Хорхе хмурит лоб. «Боже, какое сложное задание», — шепчет он. На экране три фигуры — желтый крест, зеленый треугольник и синий ромб. Испытуемому дается две секунды на запоминание, затем начинается опрос. Какие фигуры он видел? Какого цвета была каждая из них? Носителям генетической мутации еще до начала болезни трудно запомнить одновременно цвет и форму предмета. Хорхе порой тоже ошибается: «Красный крест, синий треугольник, зеленый полукруг».

Но причин для волнения нет, успокаивает его под конец процедуры ассистентка. Ведь Хорхе окончил всего три класса школы. Так что все показатели в пределах допустимого. Чуть позже он со своей привычной самоуверенной улыбкой поддакивает братьям, которые говорят, что им понравился тест.

Теперь им остается лишь надеяться, что их не распределят в контрольную группу, где будет применяться плацебо.

Вечером Андрес Кинтеро ищет в интернете информацию о болезни Альцгеймера. «Найден новый ген болезни Альцгеймера!», «Белок провоцирует заболевание», «Фармакологические компании начинают опыты на мышах»... Он уже знает наизусть все сенсационные заголовки. Сильнее всего ему врезалось в память высказывание одного испанского невролога: «Болезнь Альцгеймера навсегда останется неизлечимой».

Но он не теряет надежды.

Может, это и к лучшему, что его семью не выбрали для участия в первой фазе исследования, говорит он: «Я еще молод. Чем позже я начну принимать новые препараты, тем меньше рискую. Кто знает, какие у них побочные эффекты».

И добавляет: если когда-нибудь болезнь Альцгеймера все же будет побеждена, он даже решится завести детей.

29.03.2012