Часто ли навещали соседей первобытные жители Океании и Юго-Восточной Азии тысячи лет назад? Ответить на этот вопрос ученым помог банан.  Как оказалось, по всему миру этот фрукт расселился с Новой Гвинеи. Его гены и названия в разных языках рассказывают о том, в чьем багаже и когда банан перемещался с острова на остров и с континента на континент – а значит, и о путешествиях древних людей.

Чтобы восстановить родословную банана, потребовались совместные усилия лингвистов, археологов и генетиков из Австралии, Франции, США, Бельгии и Вануату, которые опубликовали свою работу в журнале PNAS.

Почему именно банан? Просто без человека он не способен сделать ни шагу по планете – и этим отличается большинства растений. Если птица съела вишню или белка спрятала орех, те прорастут и без человеческого вмешательства. Возможно, даже в сотнях километров от дерева-родителя.

А вот из обычного банана ничего не прорастет, потому что эти фрукты - мутанты: в их клетках содержится не двойной (как у большинства животных и растений), а тройной набор генов. Медики называют такой дефект трисомией, и у человека он вызывает тяжелые врожденные болезни – например, синдром Дауна. Бананы расплачиваются за трисомию «бесплодием» – зато вырастают сладкими и без косточек.

У диких несъедобных бананов такой проблемы не было. Но около шести с половиной тысяч лет назад жители Новой Гвинеи догадались скрестить два подвида Musa acuminata, растущие на соседних островах Меланезии – это, кстати, уже свидетельство древнего мореплавания - и получили съедобные плоды. Останки растения, которому они принадлежали (например, отпечатки листьев в спрессовавшемся вулканическом пепле) многократно находили археологи. Следующее скрещивание, с видом Musa balbisiana, сделало банан стерильным. С тех пор, чтобы вывести банан на новом месте, приходится возить с собой отросток растения.

Потом стерильный, но съедобный вид начал путешествовать с острова на остров. С места на место он переселялся вместе с каким-нибудь носителем языка, и слово, которым его называли, неизбежно приживалось на новом месте – пусть и в искаженной форме. Вместе с видом «путешествовало» и его имя, которое встраивалось в другие языки.

В языках Меланезии и Юго-Восточной Азии у банана насчитали 1100 названий. Все их можно разбить на четыре группы – это производные слов «барат», «муку», «пунти» и «карутай». По тому, как сильно искажались слова, генетики смогли устранить «белые пятна» на карте странствий банана, которые остались после генетической экспертизы.

Примерно три с половиной – четыре тысячи лет назад слово «муку» уже употребляли на западе Новой Гвинеи, на островах Тимор, Флорес и Сулавеси. «Карутай» прижился на Филиппинах, а оттуда проник на территорию Индонезии и вглубь континента. «Барат» попал с Филиппин на Борнео и на территорию Юго-Восточной Азии, где превратился в знакомый нам «банан».

Любопытно, что все разнообразие видов и названий не имеет отношения к современным сладким желтым бананам. Этот сладкий гибрид красного и зеленого бананов вывели только в 1836 году. Прежде бананы приходилось варить, прежде чем употреблять в пищу.

Знание о том, как они расселялись по планете, когда-нибудь может спасти бананам жизнь. Желтые плоды на полках супермаркетов, бананы сорта «Кавендиш» – клоны одного удачного растения. Из-за практически одинаковой ДНК они подвержены одинаковым болезням – и эпидемии ничего не стоит их выкосить, как это случилось с бананами сорта «Грос Мишель» в 1950-е. До эпидемии именно их называли «обычными бананами», и селекционерам пришлось срочно искать им замену. Сделать это сейчас, когда родословная банана и взаимосвязь между видами расписаны в деталях, будет проще. geo_icon