Нью-йоркские полицейские любят обедать в «Сабвее» — сетевой закусочной, где сэндвичи готовят прямо при покупателе. Днем в «Сабвеях» на Манхэттене к прозрачному прилавку, за которым лежат сыр и ветчина, надо пробираться сквозь синее море мундиров и черных козырьков. «Люблю, чтобы еду готовили на моих глазах, — сказал мне сержант с кинематографической квадратной челюстью и короткой солдатской стрижкой, — есть гарантия, что не плюнут в бутерброд».

Служителей закона в Нью-Йорке ненавидят. Эту истину в полицейской академии, похоже, преподают вместе с умением стрелять. В городе, где за последние десять лет уровень преступности снизился почти в пять раз, другого ожидать не приходится. За относительную безопасность на улицах заплачено драконовскими мерами — тюремными сроками за правонарушения, за которые раньше выносили предупреждения. Заключенных в Нью-Йорке стало на четверть больше, а полицейских — на треть.

Так что паренек, жарящий котлету в каком-нибудь «Макдональдсе», вполне может оказаться братом того, кого накануне упрятали на пару лет за решетку за продажу наркотиков. Нью-йоркские блюстители порядка знают это и потому всегда настороже. Подтянутые, пружинистые, с металлическим блеском в глазах. Если надо достать дубинку или пистолет — промедлений не будет. Их ненавидят, их боятся, их уважают. И им доверяют — те, кому нечего скрывать.

Бывает, что мне хочется, чтобы полиции на улицах было больше. Как было недавно перед десятой годовщиной терактов 11 сентября. Тогда подмигивающая разноцветными лампочками полицейская машина — праздничная, как новогодняя елка, — дежурила на каждом перекрестке. Белые зубы скалились из-под черных козырьков, надраенные бляхи с буквами NYPD (Департамент полиции Нью-Йорка) сигнализировали прохожим: вы в безопасности, мы бдим. В эти две недели в сентябре вечерами можно было гулять. Даже по ночной дощатой океанской набережной на Кони-Айленд можно было безбоязненно ходить. Сейчас скрип деревянных досок под моими ногами заглушает зимний ветер с океана. Восемь вечера, но кроме ветра и меня по набережной никто не гуляет. Идти неуютно и жутковато — но делать нечего, это дорога домой.

Поселиться на Кони-Айленд — в неофициальном черном гетто Бруклина, меня заставили дешевизна жилья и близость к океану. Утренний вид из окна моей бетонной высотки на океан компенсирует даже то, что на прошлой неделе в нашем доме застрелили торговца наркотиками. После жизни в России это не так уж страшно: количество убийств на душу населения в США в четыре (четыре!) раза ниже, чем в России. Может, поэтому на Кони-Айленд обживаются все больше наших соотечественников?

Взаимная расовая ненависть сглаживается несовместимостью пороков: после русских на лестницах остаются пустые бутылки, после черных соседей — пустые шприцы. Но и те, и другие одинаково громко горланят по ночам. Звонки соседей на номер 911 с просьбой урезонить горлопанов без ответа почти никогда не остаются. Дежурящая на углу дома полицейская машина — постоянная примета места и источник тихого спокойствия в моем сердце.

Полицейские всегда дежурят по двое. Нарушителям быстро и без церемоний защелкивают наручники за спиной, заталкивая на заднее сиденье патрульной машины. Наблюдая издалека, я преисполняюсь уважением к полиции. Полицейских ненавидят и уважают одновременно. Уважают, конечно, не так, как пожарных. Нью-йоркские пожарные, погибшие в рухнувших башнях-близнецах 11 сентября 2001 года, стали национальными героями. И сегодня понятия «пожарный» и «герой» здесь почти что синонимы. Но и полицейским быть очень престижно. Хотя и опасно.

В прошлом году День труда (5 сентября) выдался особенно жарким, и не только в смысле необычно теплой погоды. В четырех из пяти районов Нью-Йорка полиция 67 раз за день выезжала по звонкам о перестрелках, в которых погибли 13 человек. Двое полицейских были ранены — рекорд даже для Нью-Йорка. Через три месяца в Бруклине грабитель застрелил детектива. Происшествие — из ряда вон, несколько дней обсуждалось по телеканалам, один сенатор даже предложил восстановить смертную казнь, отмененную в штате несколько лет назад. Пока же закон штата Нью-Йорк в отношении убийцы полицейского максимально суров — пожизненное заключение. Потому что бояться должны преступники, а не полицейские.Читать дальше >>>