Каждый раз, читая статьи о новшествах в сфере научно-технического прогресса где-нибудь в Западной Европе, невольно примериваешь ситуацию на себя: возможно ли такое у нас в стране? И если нет, то почему?

Автор одного из репортажей номера описывает национальную систему трансплантологии в Испании, которую Всемирная организация здравоохранения ставит в пример другим странам мира, считая ее самой эффективной, самой высокоорганизованной и чуть ли не самой «правильной». Но и самая правильная система не застрахована от человеческих ошибок.

В описываемом случае в мадридской больнице Сан-Карлос пациента встречают две группы врачей, и их задачи прямо противоположны. Одна бригада должна приложить все силы к тому, чтобы вернуть человека к жизни. Но одновременно с этим вторая бригада готовит еще живого пациента к возможному изъятию донорских органов в случае смерти. По закону, между последним действием реаниматологов и первым действием трансплантологов должно пройти пять минут. Эти пять минут гарантируют смерть головного мозга, считающуюся во всем мире критерием биологической смерти.

Но в ходе журналистского расследования GEO выясняется, что эти пять минут никто не ждал. В других странах мира за такое врачи с большей долей вероятности оказалась бы на скамье подсудимых. Но не в Мадриде.

Этот «сбой» в четко налаженной системе иллюстрирует принципиальный этический вопрос, который задает медицина не только врачам, но и всем остальным простым смертным: где заканчивается реанимация и начинается трансплантология? На бумаге все просто: смерть головного мозга есть юридический критерий смерти. В реальности все гораздо сложнее: спрос на донорские органы растет, а медицинские технологии не стоят на месте. В результате в некоторых странах мира, в том числе и Испании, врачи так торопятся сохранить внутренние органы для пересадки, что начинают подготовку к их изъятию сразу после остановки сердца, когда смерть головного мозга окончательно не зафиксирована.

У российских трансплантологов другие проблемы; главная из них — тотальное недоверие граждан. По количеству трансплантаций Россия занимает одно из последних мест в Европе; подавляющее большинство родственников отказывают врачам в изъятии органов умершего. У нас в стране трансплантология лишена важнейшей предпосылки для развития — доверия граждан друг к другу и к общественным институтам. Поэтому в ней как в зеркале отражается наше общество, в котором никто никому не верит и все подозревают друг друга в продажности.

Испанский опыт неприменим в России и по другой, более прозаичной причине. Для спасения пациентов (и их органов) нужна эффективная cлужба скорой помощи. В Мадриде «скорую» сопровождают полицейские на мотоциклах, а в Москве эти автомобили с включенными мигалками стоят в пробках...

Что вы думаете о перспективах российской трансплантологии? Возможна ли у нас система, в которой люди при жизни объявляют о том, что они готовы завещать свои органы другим после смерти? geo_icon