Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


«Он рядом, и с ним легче...»

Киевский филолог Владимир Панченко — о поэзии Тараса Шевченко, национальной гордости и историческом самосознании «малороссов»
текст: Владимир Панченко
Julia White

Летом 1843 года, вернувшись из Санкт-Петербурга на Украину после 14-летней разлуки с родиной, молодой художник Тарас Шевченко был удивлен блестящим приемом, оказанным ему во многих домах левобережного дворянства. На балу у графини Татьяны Волховской в ее полтавском имении, к примеру, юные панночки, которых старательно приучали к французскому языку, наизусть читали гостю отрывки из его поэтических произведений!

Мемуаристы свидетельствуют: «Кобзарь», изданный в Петербурге в 1840 году, передавали из рук в руки; поэзия Шевченко «разбудила апатию и вызвала любовь к родному слову». Казалось бы, Малороссия давно уже «растворилась» в имперском пространстве; потомки представителей казацкой старши´ны превратились в российское дворянство; украинскому языку отведена роль «мужицкого» наречия, недостойного быть языком самодостаточной литературы, — а вот, поди ж ты, что-то все же происходило с этими непонятными «хохлами» с их пресловутой «малороссийской шатостью» (склонностью к бунтам. — Ред.).

А происходило то, что в 1825 году историк Николай Маркевич обещал в письме автору поэм «Войнаровский» и «Наливайко» Кондратию Рылееву: «Вы еще найдете живым у нас дух Полуботка». Да, дух Полуботка — предания-мечты о бывшей Гетманщине, казацких временах, утраченной автономии — продолжал жить в среде наследников старшины
ХVІІ—ХVІІІ веков. Можно даже говорить о феномене «двойной идентичности»: в домах Скоропадских, Кочубеев, Капнистов, Полуботков, Галаганов понимали, что их «отечество» — Россия, но «родина» — Украина.

Поэзия Тараса Шевченко потому и задевала многих его украинских современников, что своей страстью, болью, тоской, видением национального будущего и поистине апостольским проповедничеством она пробуждала историческое самосознание «малороссов», «заражала» их чувством гордости за свое, родное. Если «Энеида» Ивана Котляревского многих лишь забавляла, то с поэзией Тараса Шевченко все было иначе. Недаром Николай Костомаров, вспоминая о своем впечатлении от «непечатанных произведений», услышанных из уст их автора, сознавался: «Тарасова муза прорвала какой-то подземный заклеп, уже несколько веков запертый многими замками…»

Казалось, с таким бесстрашием, сарказмом, с такой пронзительной неистовостью в Российской империи тогда не писал никто. И не так важно знать, что именно слушал в 1846 году историк: к тому времени уже были написаны и послание «И мертвым, и живым...», и стихотворение «Разрытая могила», и мистерия «Большой подвал», и поэма «Сон». И все они излучали тот «внезапный свет истины», который так поразил осторожного Костомарова.

Для многих поколений читателей само имя Шевченко стало синонимом Украины. Открывая его поэзию, украинцы лучше понимают самих себя — вчерашних и нынешних. За эту уникальную возможность самопознания, узнавания себя в слове национального гения миллионы отвечают поэту тем признанием, традиции которого стихийно закладывались еще при его жизни. В крестьянских хатах принято было иметь томик «Кобзаря». Тараса Шевченко почитали во многих аристократических семьях.

Скептики иногда говорят о чрезмерном «культе Шевченко», его «обожествлении», превращении в икону. Так было в 1910—1920-х годах, так случается и ныне, когда за окном — постмодернистские времена. Конечно, слепое поклонение ни к чему, в нем всегда есть некая театральность и неискренность. Особенно смешно видеть муки некоторых чиновников, которые вынуждены — по должности! — возлагать цветы, перерезать ленточки, цитировать по бумажке высокие слова... Мне всегда казалось, что сам Шевченко здесь ни при чем: к его имени, и уж тем более к его стихам, позолота не прилипает. Было немало случаев, когда уже в нынешней — независимой! — Украине власть имущие побаивались Шевченко. Мол, эти (или те) его стихи — «не вовремя».

Еще бы! Ведь, читая «Разрытую могилу» (1843), невольно подумаешь и о нынешних шести миллионах украинских «заробитчан» (трудовых мигрантов) за границей, и о современных циничных «латифундистах», подгребающих под себя шевченковскую «степь».

А вот о ненасытных правителях — еще как «во­время»!

Доборолась Украина

До самого края.

Пуще ляха свои дети

Ее распинают.

Вместо пива праведную

Кровь из ребер точат.

Просветить родимой очи

Восхотел сыночек

Современными огнями,

Повести за веком...

(«И мертвым, и живым, и нерожденным». Перевод Павла Панченко-Трюха).

Подобных саркастических строк в послании
«И мертвым, и живым..» много, и обращены они к горе-элите, ослепленной жадностью, пресмыкающейся перед более сильными соседями и напрочь забывшей о своем  национальном предназначении:

Рабы, подстилка, грязь Москвы,

Варшавский мусор — ваши паны,

Из тех ясновельможных, чванных

Надутых гетманов, увы!

(Там же).

Слово Шевченко прибавляет духовных сил. Ведь ясное осознание собственной правоты и обостренное чувство человеческого и национального достоинства, справедливости (а это — нравственная сердцевина поэзии Шевченко!) очень важны в момент отчаянной борьбы за будущее Украины, которую на твоих глазах «славных прадедов великих правнуки поганые» зубами тянут к диктатуре, только бы не потерять награбленное.

Майдан — это взрыв негодования миллионов украинцев, не желающих оставаться быдлом. Это голос зарождающегося гражданского общества. Тот, кто в эти драматические дни приходит на главную площадь Киева, не сомневается: доведись Тарасу Шевченко жить сегодня, он, неисправимый бунтарь, как и в старые времена, угодил бы за решетку, — в этот раз как «экстремист»! Ведь призыв к свободе — это то, чего больше всего боятся правители, возомнившие себя диктаторами.

Свободу никогда не приносят на блюдечке — ее отвоевывают. Нередко — ценой жизни. В Киеве первой жертвой стал 20-летний армянин Сергей Нигоян из Днепропетровщины, погибший в День Соборности Украины. Говорят, что парень мечтал поступить в театральный институт. Сохранился видеоролик, где Сергей читает «Кавказ» Тараса Шевченко:

Слава синим горным кручам,

Подо льдами скрытым.

Слава витязям великим,

Богом не забытым.

Вы боритесь — поборете,

Бог вам помогает!

С вами правда, с вами слава

И воля святая!

(Перевод Павла Антокольского).

Стихи Шевченко часто звучат со сцены Майдана. Его портрет, украшенный рушником, — перед глазами каждого, кто стоит здесь за «волю святую»...

Он, Тарас Шевченко, — рядом с тобой, он напоминает о несокрушимой силе правды, и ты отчетливо понимаешь, что с ним — легче.

18.02.2014