История моя, являясь формально гламурной, относится де-факто к категории публичного раздевания. А извиняет мой стриптиз разве что планируемый психотерапевтический эффект.  Типа, у всех прыщики, ничего страшного, с возрастом пройдет.

Корни ее уходят в далекий 199... — неважно уже какой год. Я тогда впервые выехал за границу, сразу в Голландию, и, шатаясь с местным приятелем по торговой Калверстраат, зацепил взглядом ух как понравившийся плащик. Приятель объяснил, что платить мироеду-капиталисту безумную цену (что-то типа 100 долларов) тоже безумие. Был ласковый май, о сезонах распродаж я и понятия не имел и в ужасе стал умолять не скандалить, мы ж не на базаре. Однако приятель уже говорил с продавцом на хрипатом языке, где звук «х» существует чуть не в двадцати вариантах. «Попросил скинуть 30 процентов!» — гордо пояснил он. Через пару минут продавец вернулся — с разрешением от менеджера снизить цену на 20 процентов. На том и порешили.

Знание чудодейственной формулы — «если дадите скидку, я покупаю прямо сейчас, а если нет, то я пошел думать, но не обещаю, что вернусь» — мне потом помогало не раз. Как-то на Эспланаде в Хельсинки купил со скидкой в 40 процентов (включая, правда, tax free) набор практически профессиональных кастрюль — из многослойной стали, тяжелых, как броня линкора, и по стоимости недалеко от линкора ушедших. Еще одно дельце я обстряпал в Милане, когда срочно понадобился приличный костюм, и я нервно нарезал круги по Виа Монтенаполеоне, забитой соплеменниками. И злился, потому что жадничал 2500 евро на приглянувшийся прикид от «Этро» — небрежно-шикарный костюм цвета кофе с молоком в тонкую, чуть размытую полоску… Да, я понимал, что в Москве такой обойдется уже в 5000, но 2500 евро были пенсией моей мамы за полтора года.

Не знаю, как сейчас, но тогда в «Этро» на Виа Монтенаполеоне работал совершенно фантастический мулат. Вы открывали дверь и понимали: вот человек, который ждал вас всю жизнь. Он любит, как любить могут только преданные псы, а людям уже не дано. Он практически бил хвостом от счастья, и не было сомнений, что он готов предложить мне лапу, сердце и кое-что еще из субпродуктов. Он притащил гору костюмов, и я чувствовал себя перед пришедшей горой Магометом. И мулат сказал: «Да, надо брать вот этот. Цвета кофе с молоком. Вы созданы друг для друга! Вы оба такие прекрасные!»

И я, злясь, ответил (дело было в июне, а распродажи в Италии начинаются ужасно поздно, чуть не в конце июля): «Ах, если бы сейчас шли распродажи…»

«Да сейчас распродажу проводить незаконно… — протянул светящийся любовью мулат. — Но я могу сделать персональную скидку. В размере скидки на распродаже. И, разумеется, подгонка брюк бесплатно!»

Так и хожу — в подрубленных по диагонали, как в Италии любят, брюках: сзади длиннее, спереди короче, чтобы штанина не морщилась… И порой вспоминаю того, преданно любящего…

Впрочем, это присказка. Я же обещал историю, связанную с душевным обнажением.

Извольте.

В ту пору, когда кастрюли в Финляндии я покупать уже мог, а костюмы в Италии – еще нет, я работал в Лондоне по контракту со Всемирной службой Би-би-си: Сева Новгородцев, Буш-хаус в минуте от Трафальгарской площади – и зарплата рядового журналиста. 50 тысяч долларов в год. Минус 24 процента налоги, минус 1600 долларов в месяц за комнату в общежитии, минус 200 долларов за проездной. Остается в обрез сгонять в Дублин на выходные, что по цене обходится примерно как обед в лондонском ресторане.

В Лондоне я сразу понял, что, если ты журналист, но не звезда, то для шопинга у тебя есть Mad House, где висит на дураков рассчитанная табличка о «ликвидации бизнеса» и футболки стоят пять долларов. А вот «Хэрродс» существует для звезд, а «Селфриджес» — для верх­него среднего класса. Но Сева Новгородцев меня поправил, сказав, что в дорогие магазины нормальные англичане тоже заходят, дважды в год: когда на распродажах качественные вещи продают по нормальной цене. И я за неделю до распродаж, культивируя в себе «обычного англичанина», отправился в «Сел­фриджес».

Цены обрушились на меня, как столица обрушивается на селянина. Но тут со мной случилось то, что порой случается с провинциалом – он влюбляется в ту, которая ему никак не пара. Потому что она… ну, сами понимаете. А он деревня с зарплатой с гулькин нос.Читать дальше >>>