Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

Korean Air названа лучшей авиакомпанией  для бизнес-путешественников по версии Russian Business Travel & Mice Award. Крупнейший южнокорейский авиаперевозчик выполняет рейсы в Москву, Санкт-Петербург, Иркутск и Владивосток


Переполненная коммуналка

Спасение популяции дальневосточного леопарда — задача не на один год, а на десятилетия. Потому что главный враг редчайшего хищника — вовсе не пресловутые браконьеры, а элементарная нехватка «жилплощади», считает заместитель директора Амурского филиала WWF Василий Солкин
текст: Василий Солкин
Julia White

В рассказе о дальневосточном леопарде каждый раз приходится использовать определения «самый» и «единственный». Это самый северный подвид леопарда и единственный, научившийся жить и охотиться в снегах. Это самый миролюбивый из леопардов и единственный, кто «подписал» с человеком пакт о ненападении. Но, к сожалению, этот пакт оказался односторонним. Наш леопард никогда не нападает на человека, а человек остается для него смертельной угрозой. До середины прошлого века леопарда не только никто не охранял, но и каждый обязан был истреблять его как хищника, приносящего вред советскому народному хозяйству. Кроме целенаправленного отстрела самого леопарда человек интенсивно охотился и на животных, составляющих его рацион — косулю и пятнистого оленя, вырубал леса, систематически выжигал растительность, прокладывал дорогу через места его обитания. Леопард нередко попадал в петли и капканы, предназначенные для других видов животных.

В результате исторический ареал зверя стремительно «усыхал», леопард исчез из Южного Сихотэ-Алиня и сохранился лишь на юго-западе Приморья. Запрет на охоту и внесение дальневосточного леопарда в Красную книгу произошли слишком поздно. И этот подвид оказался самой редкой крупной кошкой на планете. В начале нынешнего столетия популяция насчитывала не более тридцати особей. А значит, перешагнула грань возможностей восстановления и сохранения.

Тридцать лет назад нас, одиночек, пытавшихся что-то предпринять для спасения пятнистого красавца, можно было по пальцам пересчитать. И ни до кого из власть предержащих докричаться мы не могли. Да и кто бы захотел брать на себя ответственность за редкий вид, который со дня на день исчезнет с лица Земли по всем законам биологии?

Но леопард бросил вызов популяционным учениям. Он все не исчезал и не исчезал. Есть у него какая-то военная тайна, которую он хранит от ученых, как Мальчиш-Кибальчиш от буржуинов. Он не исчезал, хотя на реально охраняемой территории крошечного (18 тысяч гектаров) заповедника «Кедровая падь» умещалось лишь пять-шесть зверей. Остальным приходилось выживать на неохраняемой территории. И популяция численностью в тридцать особей дожила до перемен к лучшему.

В 2012 году мечта Всемирного фонда дикой природы (WWF) России, осуществления которой мы добивались семнадцать лет, стала явью. Был создан национальный парк «Земля леопарда», взявший под охрану почти 300 тысяч гектаров — примерно 80 процентов нынешнего ареала редкой кошки. Для его поддержки была создана некоммерческая организация «Дальневосточные леопарды». На государственном уровне утверждена «Стратегия сохранения дальневосточного леопарда». К чему все это привело?

По результатам последнего фотомониторинга, проведенного в национальном парке «Земля леопарда» при поддержке WWF России, Общества сохранения диких животных (WCS) и АНО «Дальневосточные леопарды», идентифицировано 57 особей. Следовательно, можно утверждать, что с момента создания национального парка «Земля леопарда» популяция увеличилась в два раза: в 2007 году учет по следам на снегу показал, что на данной территории обитали 30-35 леопардов. С одной стороны, это гигантский прогресс. С другой стороны, популяция этого хищника по-прежнему катастрофически мала. Но леопард дал нам понять, что экстренные меры себя оправдали. И пора переходить к долгосрочным масштабным планам.

Главная проблема, осложняющая сохранение дальневосточного леопарда — это сокращение мест, пригодных для его обитания. То есть, говоря по-нашему, по-людски, квартирный вопрос. Что мы имеем сегодня на «Земле леопарда»? Клочок леса, со всех сторон окруженный человечьей инфраструктурой, который не расширится уже никогда. И в леопардовом племени, прописанном в этой перенаселенной коммунальной квартире, кипят страсти, по сравнению с которыми фильм «Покровские ворота» просто отдыхает. Представьте себе: мамы-леопардессы вынуждены выгораживать «простынкой» угол для совершеннолетних детей, дожидаясь, когда освободится другой отгороженный угол этой же комнаты, в котором доживают свой век бабушка с дедушкой. Кухня — одна на всех. А в ней — единственный холодильник с общими для всех продуктами. Да, мы, люди, создав национальный парк, взяли эту коммуналку под охрану, обеспечили видеонаблюдение. Но никакой надежды на расширение и расселение у жителей этого леопардова общежития нет.

поэтому уже много лет специалисты обсуждают проект создания нового «жилого микрорайона» со всеми удобствами. То есть программу восстановления исчезнувшей популяции леопарда в Южном Сихотэ-Алине. Как любой проект жилищного строительства, программа требует колоссальных вложений. Речь идет о попытке заселить дальневосточными леопардами сначала территорию Лазовского заповедника, а затем и его окрестности.

Использовать для переселения кого-то из 57 леопардов юго-запада Приморья было бы безрассудным преступлением. Но на помощь готовы прийти ведущие зоопарки мира, имеющие на своем содержании значительно больше чистокровных дальневосточных леопардов, чем их осталось в дикой природе.

Конечно, эти ручные звери совершенно не приспособлены к жизни в дикой природе. Но программа реинтродукции предусматривает обучение детенышей, полученных от зоопарковских леопардов, всем таежным премудростям. Главная из которых — умение прокормить себя дикими животными и зимой, и летом, не покушаясь на домашний скот.

Это — проект не на год, и не на пять лет. Его результаты будут понятны лет через десять-пятнадцать. Он потребует огромных вложений. При этом не у кого просить консультаций и советов, потому что никто в мире подобных проектов не осуществлял. Но дело не в этом. А в том, что совсем недавно программа реинтродукции дальневосточного леопарда в Южном Сихотэ-Алине перестала быть теоретической разработкой ученых. Она утверждена на правительственном уровне, а значит, у пятнистого красавца появился шанс.

И у меня теперь есть шанс. Впервые я увидел леопарда на русском снегу, когда мне было двадцать два года. В двадцать пять лет леопарда в Приморье увидел мой сын. Внуку нынче десять. И я надеюсь, что однажды я смогу показать и ему живого дальневосточного леопарда.

20.03.2015