Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

Korean Air названа лучшей авиакомпанией  для бизнес-путешественников по версии Russian Business Travel & Mice Award. Крупнейший южнокорейский авиаперевозчик выполняет рейсы в Москву, Санкт-Петербург, Иркутск и Владивосток


Парковка на костях

Масштабы советского террора были таковы, что об индивидуальных могилах речи не шло
текст:
Julia White

<vrezl>Советский террор был намного масштабнее испанского. И длился он гораздо дольше, и погибло в СССР несравнимо больше людей, чем во франкистской Испании. Сколько именно? Странное это занятие — сравнивать террористические режимы по количеству их жертв. Ведь когда убивают лично вас, вам вряд ли очень интересно, сколько тысяч или миллионов человек убивают одновременно с вами. Да и вообще как считать жертвы? Только казненных? За 70-летнюю историю СССР было казнено примерно 1,1 миллиона человек, причем больше половины из них приходится на 16 месяцев Большого террора — с августа 1937 по ноябрь 1938 года.

Сегодня «жертвами политических репрессий» по закону считаются люди, осужденные по «политическим» статьям уголовного кодекса, а также раскулаченные и высланные крестьяне и те, кого депортировали по политическим причинам в массовом, а не индивидуальном порядке. Это примерно 12—14 миллионов человек. Но есть еще осужденные по нечеловеческим законам сталинского времени. Например, указ «о колосках» от 7 августа 1932 года: по нему гнали в лагеря крестьян, срезавших неспелые колосья с колхозных полей. Или указы 1940-го об «укреплении трудовой дисциплины». Миллионы людей, осужденных по этим указам, разве это не «жертвы»?

Что касается собственно государственного террора, то есть расправ по политическим мотивам, то он как начался в ноябре 1917 года, так и не прекращался весь советский период в разных формах и с разной интенсивностью. Массовый террор советского периода — это прежде всего три кампании: «красный террор» 1918—1921 годов, кампания по «раскулачиванию» 1929—1932 годов и Большой террор 1937—1938 годов. «Красный террор» был чудовищно жестоким. Раскулачивание тоже проводилось с крайней жестокостью — людей высылали семьями, собирали в многотысячные этапы, гнали в необжитую тайгу: выживай как знаешь. Смертность была колоссальная; первыми на этапах гибли дети и старики. Наконец, Большой террор, страшный не только своим кровавым абсурдом, но еще и своей механичностью и плановостью. Сверху спускались «лимиты» на убийства, а внизу их неукоснительно выполняли и даже торопились попросить Москву о дополнительных лимитах.

Общество «Мемориал» — это союз организаций, работающих с памятью об этом терроре. Одна из наших основных задач — составлять списки погибших, находить места захоронений, ставить там памятники. Об индивидуальных могилах конкретных людей речь идет крайне редко; масштабы террора были таковы, что не только расстрелянных, но и умерших в лагерях хоронили в братских могилах. «С гурьбой и гуртом», как сказал поэт Осип Мандельштам. Он напророчил: так, с гурьбой и гуртом, он умер и сам в пересыльном лагере под Владивостоком. Так его и похоронили, в общей яме.

<vrezl>Но про Мандельштама хотя бы выяснилось в конце концов примерное место его захоронения — кладбище пересыльного лагеря «Вторая Речка». А вот где искать могилу другого поэта — Даниила Хармса, умершего в тюремной больнице в Ленинграде в феврале 1942 года? Можно лишь предполагать, что он похоронен на Левашовской пустоши, гдe многие годы хоронили умерших и убитых в ленинградских тюрьмах. Теперь здесь мемориальное кладбище жертв политических репрессий, одно из немногих таких кладбищ в России.

А могила Николая Вавилова, умершего в Саратовской тюрьме и — вполне достоверно — похороненного на Воскресенском кладбище, одно время даже считалась отысканной. Говорили, что кто-то из служащих то ли тюрьмы, то ли кладбища показал ученикам Вавилова его безымянную могилу и они рискнули поставить на этой могиле табличку с именем великого генетика. Но… в 1990-е годы эта могила вновь была утрачена!

<quote>Крайне редко удается привязать имя к какой-то конкретной могиле. Есть одно исключение: кладбище инвалидного лагеря в поселке Абезь, недалеко от Инты в Республике Коми. Там сохранились столбики и номерные таблички, поставленные в начале 1950-х годов, когда хоронили уже не во рвах, а в отдельных могилах. Больше того, сохранилась и лагерная документация с номерами захоронений, по которым удалось найти сотни именных могил. Среди них могилы религиозного философа Льва Карсавина, искусствоведа Николая Пунина, униатского епископа Григория Лакоты, беатифицированного Папой Иоанном Павлом Вторым… В последнем случае удалость провести перезахоронение, в ходе которого останки епископа были достоверно опознаны, — крайне редкий случай.</quote>

Невероятная ситуация складывается в Петербурге вокруг захоронения, обнаруженного на Заячьем острове, у Головкина бастиона Петропавловской крепости. В годы «красного террора» расстреливали и захоранивали тела, об этом было давно известно из мемуарных источников. Да и находки соответствующие были — время от времени в ходе земляных работ. В советские времена эти находки скрывали. Новое время — новые проблемы: в 2007 году музей истории Петербурга начал строительство платной стоянки. Рабочие тут же наткнулись на человеческие останки. Их извлекли из земли, отдали на экспертизу — и строительство возобновилось.

В декабре 2009 года экскаватор вновь натыкается на захоронение. Музей соглашается на археологическое исследование территории и даже оплачивает его, одновременно ударными темпами достраивая автостоянку. В 2010 году археологи обнаруживают и исследуют семь могильных ям, содержащих останки более чем ста расстрелянных. Найденные остатки одежды, медальоны, нательные кресты и другие предметы позволяют в отдельных случаях строить обоснованные предположения об идентификации тех или иных останков. А дальше?

<quote>Та часть, которую археологи исследовать не успели, частично уже укатана под асфальт — по ней идет автомобильная дорога, ведущая к стоянке. Автолюбители мирно паркуют машины на костях своих предков. На продолжение раскопок, на судебно-медицинскую экспертизу денег нет ни у музея, ни у города, ни у министерства культуры.</quote>

Печальнее всего не отсутствие средств, а постоянная необходимость доказывать важность этих раскопок и поисков. Со стороны государственных структур нет инициативы; власти подключаются только тогда, когда место захоронения найдено, памятник спроектирован и речь идет уже только об его установке. И все же сегодня в нашем обществе ощущается острая потребность понять и осмыслить прошлое. А это значит, что ресурсы для программ по исследованию советского террора рано или поздно найдутся. Как найдутся деньги и на строительство памятников в местах массовых захоронений, и на создание музеев.

07.07.2011