Дмитрий, вы любите рисковать?

Да. Но риск должен быть обоснованным. Наблюдая за извержением вулкана, можно потерять контроль над ситуацией. Нужно внимательно следить за тем, что происходит вокруг, прогнозировать развитие и динамику извержения.

Как близко вы подбирались к кратеру вулкана во время извержения?

Я недавно вернулся с Толбачика, который все еще извергается. К образовавшемуся шлаковому конусу можно подойти на 100-150 метров, ближе просто опасно. С группой вулканологов мы отбирали образцы раскалённой лавы, измеряли концентрации вулканических газов. Сейчас обрабатываем все данные в лаборатории.

Вам бывало страшно?

Когда становится страшно, то уже может быть слишком поздно, чтобы что-то предпринять. Подходить слишком близко к активному вулкану опасно: течет лава, происходит выброс вулканических бомб, пепла, газа. Поэтому сначала мы анализируем спутниковые, сейсмические данные, и если извержения не предвидится, то можно спуститься в кратер даже действующего вулкана.

Так когда вам было страшно в последний раз?

Наверное лучше говорить не о страхе, а об ощущении опасности. Страх сковывает, не позволяет верно оценить ситуацию. А ощущение опасности помогает быть в тонусе, не расслабляться и не забывать, что имеешь дело с огнедышащими горами.

Как вы собираете материал для исследований?

В первую очередь мне нужно большое количество информации, которая помогает понять, как работают вулканы. Это и спутниковые данные, и измерения физических параметров извержения — скорость лавовых потоков, их температура, вязкость, дегазация (высвобождение из магмы растворённых газов) и т.д.

Во время полевых работ я использую специальные приборы и инструменты. Для анализа вулканических газов применяется дистанционный спектрометр — небольшой аппарат, определяющий концентрации газов в атмосфере и передающий данные на компьютер. Температуру лавы измеряю термопарой (парой проводников из различных материалов, соединенных на одном конце) или пирометром. Внешне он похож на радар, которым полиция фиксирует скорость движения автомобиля, однако принцип работы совсем иной и основан на измерении мощности теплового излучения объекта.

А вот образцы раскалённой лавы я собираю обыкновенной железной трубой: опускаю ее в раскаленный лавовый поток, а затем извлекаю её уже с порцией лавы, которая налипает на конец трубы. Затем в лаборатории провожу анализ образцов, который позволит определить химический и минеральный состав магмы.

Почему вы стали вулканологом?

Невозможно жить на Камчатке и не интересоваться вулканами. Первый раз на вулкан я поднялся в 1996 году. Это был Авачинский вулкан, который находится рядом с Петропавловском-Камчатским. Во время учёбы в университете меня интересовала геоморфология вулканических областей - вулканический рельеф, процессы и явления которые его формируют. Сейчас я работаю старшим научным сотрудником в Институте вулканологии и сейсмологии ДВО РАН, в лаборатории геодезии и дистанционных методов исследований.

У вас есть любимые вулканы?

Вулканы все разные, у каждого свой характер, история. Для вулканологов все вулканы представляют интерес. Но с особым чувством я отношусь к вулканам Мутновскому и Горелому, на которых мне довелось много лет поработать. geo_icon