Новости партнеров


GEO приглашает

В Киеве, в американском культурном центре America House проходит выставка «Шик-модерн» молодой украинской художницы Пацци Пеннелло (Pazza Pennello). На картинах, написанных акрилом в стиле поп-арт, запечатлены товары и бренды, хлынувшие на постсоветское пространство после падения железного занавеса


GEO рекомендует

Hisense — китайский бренд с почти 50-летней историей выходит на российский рынок и представляет линейку лазерных телевизоров, холодильников, стиральных машин и кондиционеров


Новости партнеров

Маттерхорн, открой личико!

Самая фотографируемая швейцарская гора, Маттерхорн — вершина с характером. Показывается во всей красе отнюдь не каждому
текст: Алина Трофимова
Julia White

«Японский рынок очень важен для нас. Теперь еще стало много туристов из Китая и других азиатских стран, — объясняет Марк из офиса по туризму, заметив мое изумление. — Они приезжают большими группами, но почти всегда только на одну ночь — сфотографировать Маттерхорн и подняться на ледник. Сегодня для них Швейцария — модное свадебное направление».

Я верчу головой, перемещаясь по Банхофштрассе, главной улице Церматта. Столько азиатов на швейцарском горнолыжном курорте я вижу впервые, но, собственно, и в Церматте летом я в первый раз. На каждом третьем магазине — крупные иероглифы, под ними мелкими буквами на английском написано про скидки и специальные предложения.

Мы несильно отличаемся от японцев: приехали фотографировать Маттерхорн — гору-символ Швейцарии. Чтобы вдруг не спутать ее с соседними горами, в каждой витрине (а также на поездах, сувенирах, посуде, часах и половине всевозможных логотипов) изображена знаменитая вершина. Можно даже купить постер, на котором Маттерхорн помещен в самые неожиданные антуражи: в оперу, к египетским пирамидам, на тропический пляж, в обнимку с Килиманджаро, в Антарктиду и даже на Луну. 

«Марк, а что у нас с прогнозом погоды?» — не унимаюсь я. Если верить многочисленным фотографиям, Маттерхорн виден из любой точки курорта и особенно красиво смотрится с мостиков над речкой. «На леднике открыты двадцать километров трасс, завтра вдоволь накатаетесь», — ловко уходит Марк от вопроса. На дворе середина июля. В Церматте низкая облачность. Едва различимы крыши домов, а Маттерхорна не видно совсем. Ну, в конце концов, мы приехали в Церматт не как японцы, а на целых две ночи и полтора дня. Наверняка распогодится, и завтра мы наснимаем Маттерхорн во всех ракурсах с отражением в озере и на фоне заката.

«Можно сфотографировать?» — на собственном диалекте английского спрашивает моего коллегу симпатичная представительница Японии. За ней стоят и вопросительно хлопают глазами еще несколько миниатюрных дам в забавных белых панамках. Мой коллега, профессиональный фотограф, на плече которого висит пара камер с внушительными объективами, — двухметровый бородач, напоминающий богатыря с картины Васнецова. Он снисходительно улыбается, пытаясь взять из рук дамы ее фотоаппарат. Ему не привыкать к просьбам сфотографировать кого-нибудь на фоне пальмы-горы-памятника. Но не в этот раз — смущенная туристка объясняет ему, что все они хотят сфотографироваться именно с ним. В конце концов, почему бы и нет, раз Маттерхорна все равно не видно. Фотограф-богатырь милостиво соглашается и встает в приличествующую богатырю позу — ноги на ширине плеч, руки скрещены на мощной груди, взор суров, брови насуплены. Счастью барышень нет предела — теперь поездку в Церматт можно считать удавшейся. Видимо, каждая из них думает, что сфотографировалась как минимум со Шварценеггером или Сталлоне.

Утром Маттерхорна по-прежнему не видно. Совсем. Зато на четырехкилометровой высоте обещано неплохое катание по вполне зимнему снегу. Особенно если выйти на трассы пораньше и подняться наверх на самом первом подъемнике.

Завтрак в отеле, на девяносто девять процентов заполненном туристами из Азии, — испытание не для робких и медлительных. За две минуты до официального времени открытия ресторана японские гости начинают испытывать на прочность замок ресторанной двери. Одетая в национальный костюм официантка появляется в дверях и объясняет голодной публике, что сейчас еще 6.58, а завтрак начинается ровно в 7.00 — мы же в Швейцарии. Точно в семь двери распахиваются, и людская река с одинаковыми панамками в руках и похожими кофрами через плечо вливается в зал. Становится понятно, почему они так нервничали. Через тридцать секунд все подносы и тарелки на шведском столе пустеют, остаются только чай и сахар. Ветчина и сыр исчезают еще на пути подноса к столу, так что та же официантка вынуждена с середины дороги возвращаться на кухню. Даже кофе кончился, и я уже радуюсь, что Маттерхорн не видно по объективным причинам — иначе мне бы все равно его не увидеть из-за слипающихся век. Но оказывается, мой спутник-фотограф очаровывает не только субтильных японок. Мило улыбаясь, швейцарка устраивает нам настоящий вип-прием. Пока вокруг столов с прибывающей едой выстраиваются очереди, у нас волшебным образом появляются кофе и сливки, круассаны и джемы, разнообразные сыры и свежие фрукты. Сила харизмы, что тут скажешь... Или единство европейцев перед азиатской экспансией.

Лыжные ботинки, лыжи, ски-пасс (конечно же, с видом Маттерхорна) — все как обычно, кроме пейзажа. Там,  где недавно лежал снег, зеленеет сочная альпийская трава, там, где месяц назад змеились трассы, слаломируют абсолютно рекламные буренки. Все едут наверх — пестрая толпа туристов в белых перчатках и панамках, горнолыжники и сноубордисты, легко узнаваемые по особым комбинезонам профессиональные спортсмены. Там, на вершинах, — тонны свежего снега и обещанные открыточные панорамы... разных оттенков белого цвета: плотные облака, снег, снова облака и дымка. А между тем, судя опять же по фотографиям, с вершины Трокенер-Штег, откуда на самый верх везет ярко-красная кабина, отлично виден Маттерхорн. Как и из панорамных окон поезда, ползущего на Горнеграт. Но это в солнечный ясный день, не сегодня. Нам остается довольствоваться кадрами горнолыжников и сноубордистов. Команды разных стран проводят тренировки по слалому, фристайлеры летают над трамплинами — обычный летний день в Церматте.

Следующее утро начинается на час раньше, чем должен зазвонить будильник. Сквозь исчезающий сон я слышу топот бегущих ног в коридоре и возбужденные крики на незнакомом языке. Голосов и топота становится больше, надежда поспать — все меньше. Может быть, что-то случилось, пока я пытаюсь поймать последние сладкие сны? Пожар? Лавина? Землетрясение? Отключили горячую воду? Приехала группа профессиональных сноубордистов? Нет? Зачем же так громко кричать в шесть утра?

Разгадка оказывается гораздо проще. За ночь ветер разогнал облака, и теперь с террасы отеля отлично виден Маттерхорн в рассветной дымке. Каждую секунду он меняет цвет, от пурпурно-красного до светло-розового, постепенно окрашиваясь в более привычные для гор тона. В центре Церматта, на каждом мостике через речку, фотографируются счастливые японские туристы, на террасе выстроилась очередь из желающих запечатлеть себя вместе с великой горой. Не буду им мешать — Маттерхорн фотогеничен и отлично получается без меня на переднем плане. По дороге к вокзалу я то и дело оглядываюсь, стараясь запомнить легендарный силуэт. Японцы правы — это безумно красиво. Для — меня почти как Фудзияма…

26.04.2012