Когда мы рассуждаем о том, как сохранить биоразнообразие на Земле, надо помнить: это вопрос морали и нравственности для тех людей, которые преданно защищают природу. Это, по сути, философская проблема. Такая же, например, как вопрос: какой смысл был майору Солнечникову бросаться на гранату, чтобы ценой своей жизни спасти других?

На него каждый должен отвечать сам.

Есть два взгляда на мир. В антропоцентризме человек — центр бытия и высшая ценность. В экоцентризме человек не более чем часть природы. С точки зрения первого подхода, разумеется, не стоит рисковать человеческими жизнями ради природы. А вот экоцентристы, к которым относятся и активисты организации «Морской пастух», считают, что агрессивная защита нравственна и вполне осмысленна. Впрочем, я не вижу непроходимой пропасти между этими взглядами: с позиций «просвещенного» антропоцентризма гибель нескольких японских китобоев менее важна для Человечества, чем гибель китов как жизненной части экосистемы Мирового океана. Сохранение биологического разнообразия важно для благополучия миллиардов людей.

Если, например, считать стоимость леса в кубометрах очищенного воздуха и сохраненной воды, то вырубаемый под Москвой гектар леса обойдется, наверное, в несколько смертей и в десятки заболевающих ежегодно. Что дороже: эти человеческие жизни или сотни тысяч рублей, которые лесоруб получит за проданные бревна?

То же самое с китами. Например, у Сахалина живет около 130 серых китов. Экологам часто говорят: добыча нефти в регионе приносит миллиарды долларов, а охрана китов только препятствует выкачиванию нефти. На самом же деле киты, лососи, тюлени намного дороже «черного золота». Потому что все это биоразнообразие важно для сохранения биосферы, без которой и Человек не сможет жить на планете.

Для отчаянной борьбы «за экологию» обязательно надо быть немного (или много!) идеалистом. То, что делаем мы, экологи, во всем мире и в России в частности, не приносит нам прибыли. Пружина, которая движет нами — забота о природе. Она дает нам и гражданское мужество, и веру в необходимость и правильность ее защиты. Таких в стране немало. Мы всегда будем помнить наших товарищей, погибших от пуль браконьеров. Мы помним Аню Кошину, которой оторвало кисть руки, когда она стояла в цепочке протестующих против вырубки деревьев в Сочи, мы преклоняемся перед мужеством Михаила Бекетова, изувеченного за то, что он защищал Химкинский лес. А сколько активистов-защитников городских парков были избиты нанятыми бандитами!

Все такие жертвы не напрасны, если — как я уверен! — надо менять систему ценностей. Разве можно воспитать любовь к природе в обществе, в котором высшим приоритетом считается смена мобильного телефона на айфон или одной машины на другую? Беда в том, что у нас создано и культивируется властью общество потребителей. Нужно менять общественную мораль, чтобы на первый план выходило не материа­льное благо, а духовные ценности. Тогда люди вспомнят и о живой природе.

Потому что это и есть настоящие жизненные ценности. И здесь мы приходим к философскому вопросу о том, в чем, собственно, заключается смысл человеческой жизни. Сейчас, когда мне около 80, я особенно живо соглашаюсь с тем, что смысл жизни человека — в непостыдной смерти. Жить так, чтобы можно было сказать себе: я посадил деревья, расчистил родники, я сделал все, что мог, чтобы после меня Земля стала лучше.

Прорыв в общественном сознании пришелся на начало 1990-х годов — период эйфории. Люди, знавшие репрессии, застой, лживую жизнь в СССР, надеялись, что наконец-то смогут построить новый, лучший мир. Идеалисты-политики, среди которых был и я, старались изменить законы и жизнь страны. Кто-то, не надеясь на общество (например, движение «Белые вороны»), сознательно уходил от цивилизации, чтобы жить в ладу с природой. Но все мы — идеалисты — оказались намного слабее тех, кто получил свободу «делать деньги». Вот и пришли к обществу потребления.Читать дальше >>>