Трудно найти сегодня на карте мира место, где представители различных религиозных традиций не конфликтовали бы друг с другом, отстаивая свою веру и защищая традиции предков. При этом притеснения, угрозы, а иногда даже пытки и убийства имеют место не только в странах так называемого «третьего мира», но и в регионах, которые всегда считались оплотом европейской культуры. Глобальный поиск национальных и культурных идентичностей приобретает все более выраженный религиозный оттенок. Точнее даже, именно сегодня этот оттенок проступил со всей яркостью. На наших глазах  происходит глобальная «фундаменталистская революция».

Причем речь идет не только о мусульманском мире, хотя именно здесь сосредоточен основной нерв новой эпохи. Нет, это проиcходит во всем глобализирующемся мире: от Гонконга до Сан-Франциско, от Архангельска до Кейптауна, от Сиднея до Тель-Авива. У этой революции есть три причины: рост фундаментализма, конец эпохи колониализма и апокалиптический синдром.

Слово «фундаментализм» часто воспринимается как стигма, ругательство, как синоним «экстремизма». Но в широком смысле «фундаментализмом» можно назвать всякое стремление к строгому соблюдению норм, предписанных моральными авторитетами. Например, предками. В узком же смысле «фундаментализм» апеллирует к историческому прошлому. Прошлому, в котором таятся смысл и источник традиции, ее идеология и нормы.

Суть фундаментализма — поиск идей «отцов», своеобразного фундамента в прошлом, пусть даже и недалеком. История религий знает немало попыток определения подобного «золотого века», места нравственной чистоты и  бессмертия, а также попыток вернуть человечество в это состояние, которое решит все проблемы. Подобные эксперименты уже были и нередко заканчивались трагично. Нынешний фундаментализм — это реакция части общества на глобализацию и модернизацию. Эти процессы провоцируют появление сильных фундаменталистских групп, которые ищут основание национальной, религиозной и культурной идентичностей в своем прошлом.

Один из примеров такого фундаментализма — движение салафитов, само название которых происходит от арабского слова «предки». Это движение — скорее, стихийный ответ части мусульманского общества, предельно озабоченной поиском идентичности. В этих поисках мусульмане обращаются к ценностям, существовашим, по их мнению, в общинах времен Мухаммеда и первых праведных халифов. Многие явления исламского мира, сформировавшиеся после этого, отвергаются как еретические.

Именно такой поворот внутри традиции можно было наблюдать в Европе в начале Нового времени в той среде, которую мы сегодня называем «протестантами». Те люди не просто протестовали против индульгенций, но требовали возвращения к апостольской традиции, то есть к нормам и правилам первых христиан.

Похожие группы есть сегодня и в Европе, и в России, и в США. Потому что и здесь есть спрос на «традиционные ценности», содержание которых может меняться в зависимости от эпох, в которых представители традиций ищут источники ценностей. Например, в среде «христианских правых» в США отсылка к нормам времен «отцов-основателей» может узаконивать расовое или гендерное неравенство, сегрегацию чернокожих или дискриминацию женщин. Не говоря уже о строгом следовании букве Библии, а также противостоянии «дарвинизму» и теории эволюции. И было бы неверно списывать эти явления на косность, необразованность и консерватизм среды. Ведь в их основе лежит поиск обосновывающей идеи или идеологии. Тем более не стоит игнорировать их в силу маргинального характера или малочисленности групп, поскольку именно они способны на радикальные действия, изменяющие плоть истории.Читать дальше >>>