Есть такая народная русская сказка «Война грибов», известная в пересказе Афанасьева и Толстого. Там гриб-боровик зовет на войну прочих представителей грибного царства. А те отказываются. Не хотят воевать белянки, они же белые волнушки. Но отговариваются не тем, что они дамы, а социальным статусом: «Мы грибовые дворянки, не идем на войну». За ними рыжики, мужики богатые, — «кулаки», сказали бы партийные люди. Эти стоят на том, что «на войну идти неповинны». И они правы: купцов рекрутский набор не касался. Не торопятся и простые волнушки: они — «господские стряпушки», и довод у них тоже серьезный — уйдем, а стряпать-то вам кто будет? Туда же и опенки: «У нас ноги очень тонки»… Точь-в-точь допризывники на медкомиссии: ручки тонки, ножки кривы, в глазах печаль. Так бы и остался боровик-полковник без войска, кабы не грузди.

Граф Ростопчин не их ли имел в виду, когда утверждал, что французов надо к бою вдохновлять, немцев убеждать, а русских солдат «только удерживать и просить: потише»? Так и сказали: «Мы, грузди, — ребятушки дружны, пойдем на войну!»

Похоже, под именем грибов выведено здесь все русское народонаселение. Не сказка, а демографическая сводка: белянки и волнушки — женщины, рыжики, опенки и грузди — мужчины. Представлены элита, средний класс, сфера обслуживания, тонконогие недоросли и социальная группа тех, кто назвался груздем.

Чем не народ? Живет в лесу — так и вся Россия до сих пор чуть ли не самая лесная страна Европы. По Ключевскому, как раз лес воспитал и взрастил русский народ: лес «обстраивал его сосной и дубом, отапливал березой и осиной, освещал его избу березовой лучиной», защищал, служил убежищем от соблазнов мира…

Что человеческое народонаселение, что грибное — оба пребывают в вечном движении из глухомани леса в город, в цивилизацию. При этом в глубине русской души цивилизация считается злом, немецкой выдумкой, которая русскому смерть. У грибов точно так же: одних жизнь городская бездуховная сушит, другие немедленно гибнут на сковородке. Но новые поколения — туда же и с тем же результатом.

«По грибы» — одно из любимейших русских занятий. Сбор грибов — не работа. И если рыбалку пословица связывает с трудом, то поход за грибами — только с удачей: «Без счастия и по грибы нечего ходить».

Авось — точка встречи народного русского духа и грибного характера. Немецкой расчетливости, английскому техническому гению, американскому предпринимательству с грибами нечего делать. Грибам положен фатализм, покладистость, равная готовность к удаче и неудаче. «Авось», одним словом. Не нашел — не на кого обижаться, нашел — удача выпала. И если корзинка совсем пуста, виноваты дожди, солнце, холод, тепло или международное положение — только не сам грибник. Успокаивающее, льстящее чувство, восстанавливающее гармонию между душой и миром.

Может, потому так любят в России грузди, рыжики, лисички и боровики, что истинная суть «третьей охоты» — в смиренном признании собственной малости перед лицом большого и непонятного мира? Не за это ли так ценят грибы? Не за «голое вкусовое ощущение», как выразился Веничка Ерофеев по другому поводу?

И наглядный образ фатализма — тоже гриб. От отравления грибами каждый год в России умирают сотни людей, и каждый год их друзья-соседи-родственники снова берут корзинки — и в лес. Русская рулетка, ее архаичный — и архетипичный — извод, актуальный в любую эпоху: «Отличные грибки! Откуда рецепт? — Из детектива...» Причем ядовитость грибов в рамках русской культуры — данность, не требующая объяснений. Плиний оперировал логикой: ядовиты те грибы, что выросли там, где живут ядовитые змеи. Ломоносов промолчал.

А еще — грибы бесплатные. Товарно-денежные отношения в нашей стране все еще не вполне укоренены, и многие искренне почитают глупостью тратить деньги на то, что можно взять даром. Пусть даже с риском получить кучу последующих неприятностей вплоть до хронического гепатита.Читать дальше >>>