Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Самый мокрый цирк

Еще 25 лет назад советские военные учили дельфинов охотиться на вражеских водолазов. Идея ушла в прошлое, а система тренировки животных никуда не делась. И теперь наработками холодной войны, которые достались современным тренерам по наследству, пользуются для того, чтобы развлекать туристов
текст: Борислав Козловский
фото: Алексей и Александра Бушовы

Резиновый шар для занятий аэробикой висит в четырех метрах над водой. Огромная белая туша пролетает рядом с  ним, с силой бьет хвостом — и промахивается. Но волна воздуха от гигантского плавника все равно заставляет шар раскачиваться из стороны в сторону. Конферансье набирает полные легкие и кричит в микрофон: «Давайте поддержим нашего артиста  — чем? — а-а-плодисментами!»

Артист — это белуха по имени Альф. Он же арктический дельфин, или просто белый кит. После неудачного кульбита светлое пятно скользит под водой к помосту, где огорченно покачивает головой долговязый тренер Кирилл в обтягивающем черном гидрокостюме.

После окончания средней школы и до работы в дельфинарии Кирилл успел поработать лишь продавцом в магазине спорттоваров: «Играл в баскетбол, ни о чем не думал». Прошлой осенью знакомые устроили его здесь чернорабочим — рубить мороженую рыбу на корм животным и чистить вольеры. Через три месяца к Кириллу подошел старший тренер и сказал: будешь тренировать Альфа. Гигантская белуха — его первое животное. И сегодня одно из первых выступлений Кирилла перед
публикой.

На длинных скамьях, выстроенных лесенкой, кутаются в пледы десятки зрителей. Анапский дельфинарий стоит под открытым небом на узком полуострове Большой Утриш, продуваемом с трех сторон ветрами. В марте — пусть это и юг, и солнце светит вовсю — влажный черноморский воздух кажется даже холодней морозного московского. До начала сезона, когда трибуны будут забиты до отказа, осталось еще два месяца. Но для дельфинов настало время отучать их от зимнего ничегонеделания.

Бутафорский задник изображает камни средневековой пиратской крепости. За сценой — остров с современным маяком и часовней, которая служила маяком сто лет назад. На бетонных плитах под ними деловито рыбачат пенсионеры в камуфляже. Когда над декорациями в очередной раз взлетает белуха, они отрывают взгляд от поплавков.

«Он еще маленький. Не дите, конечно, но подросток», — с неожиданной для двухметрового спортсмена нежностью объясняет Кирилл. Альфу недавно стукнуло восемь лет, а в природе белухи живут до 40 с лишним. То есть по человеческим меркам он пятиклассник, пусть и весит 700 килограммов. Дельфины помельче быстро разобрались, что к чему, и ребенка-переростка за главного не признают. «Он сам по себе трусливый. Вернее, осторожный. На них в природе охотятся касатки, — и тут Кирилл вживается в роль белухи: — Да, я большой. Да, я огромный. Ну и что? Есть кто-то больше, кто меня усмирит. Даже, может быть, съест меня».

У пятиметрового «подростка» легко помещается во рту баскетбольный мяч. Один из номеров заключается в том, чтобы поймать его в воздухе и вернуть в руки. Возле самого помоста Альф встает вертикально, слегка откидывается на спину и, наклонив голову, вопросительно смотрит на тренера. Белухи — чуть ли не единственные среди китов и дельфинов, у кого гнется шея.

Конферансье сообщает, что белуху называют «морской канарейкой», а выражение «реветь как белуга» — это на самом деле про белух: белуга через «г» — рыба осетровых пород. По команде Альф поет. Звучит это как лай болонки — высокий и слегка истеричный. Более подходящий габаритам Альфа эффект — мощное облако водяной пыли, которое он, застыв на границе воды, усилием дыхала выталкивает в воздух. Ветер сносит облако в сторону моря.

На прощание Альф машет зрителям плавником как рукой и уплывает в вольер. С последних рядов трибуны можно разглядеть, как Кирилл, присев на корточки, поглаживает Альфу брюхо — и издалека кажется, что белуха жмурит глаза, как довольный кот.

Дельфины, изображениями которых забиты сувенирные лотки на черноморских курортах, называются «афалины». Их выход начинается с того, что дельфиниха Зоя звенит в корабельный колокол, повешенный над водой, зажав веревку зубами. Парадокс, но сами дельфины этого звона не слышат — как и музыки, и человеческой речи. Им намного понятнее ультразвук.

Поэтому на шее у каждого тренера болтается никелированная трубка, похожая на мундштук. Это высокочастотный свисток, который во время выступления они почти не выпускают изо рта. Но свист — не сигнал к действию, а награда, что-то вроде купона на еду.

Карен Прайор, биолог и всемирно известная писательница из США, автор классической книги о тренировке дельфинов, рассуждала так: если поощрять рыбой в конце упражнения, дельфин потеряется в догадках, за что именно его наградили — за громкий всплеск? За красивые глаза? А свистнуть можно точно в тот момент, когда дельфин справился с ключевым элементом своего номера — подпрыгнул на нужную высоту, сделал в воздухе оборот вокруг оси, гладко вошел в воду.

Конферансье выкрикивает: «На ар-р-рене — Дина и Зоя. Поприветствуем!» Без всяких объявлений вслед за ними выпускают еще двух семимесячных дельфинят  — если оставить их в вольере, матери будут волноваться. Тренировать их еще рано, но детеныши сами учатся цирковым номерам. Синхронно выпрыгивают из воды, когда знак подают их матерям, и играют в мяч, не рассчитывая ни на какое вознаграждение.

Эдуард Иванов, старший тренер, взбирается на помост и резко выбрасывает вперед обе руки. «Язык дельфинов  — это язык жестов», — лаконично объяснит он потом. Дина и Зоя вылетают из воды. Едва коснувшись носами тренерских ладоней, они падают вниз, чтобы через считанные секунды обнять друг друга плавниками и начать кружиться под вальс из репродукторов.

А еще дельфины рисуют. Тренер протягивает Дине кисть с зеленой краской, та зажимает ее в клюве и водит ею по листу бумаги: это море. Следующая кисть смазана синим: это небо. «Наша художница давно пробует свои силы в абстрактном искусстве, — конферансье выдерживает паузу. — Есть желающие приобрести картину? Не слышу? Есть! Тогда мы проведем небольшой аукцион». Девушка в пуховике из предпоследнего ряда оживленно дергает своего спутника за рукав. Они покупают раскрашенный лист за 400 рублей.

После выступления девушка, перегнувшись через поручни, кричит Эдуарду: «Как вы их различаете?» В пространстве между девушкой и тренером одна из дельфиних — Дина, а может, Зоя — таскает за собой на веревке надувную лодку с очередным ребенком.

«Дельфины только первое время на одно лицо», — отшучивается тренер.

Бассейн и вольеры, где живут и выступают дельфины, белуха, морские львы и котики, — часть бухты, отделенная от открытого моря только железной сеткой под водой. Это, наверное, самый тихий и дикий кусок черноморского побережья России. 20 километров к югу от Анапы по побережью. Вокруг одни скалы, по которым к кромке прибоя спускается краснокнижный можжевельник. Дорога к бухте тянется через заповедник. В несезон рейсовые автобусы из Анапы разворачиваются, не доезжая до малообитаемых мест. Последние четыре километра стоят того, чтобы пройти их пешком, разглядывая с высоты серпантина сосны, фисташковый лес и залив Змеиное озеро со стоянкой для яхт.

Если аквариумистам в городах приходится беспокоиться о правильной температуре или концентрации соли, в морской бухте вопрос решается сам собой. «Ну разве что у нас тут, на отмели, чуть соленей, чем в километре от берега», — говорит Эдуард. Он расхаживает по мосткам с цинковым ведром, а дельфины беспокойно плавают за ним следом, туда и обратно — они привыкли, что в цинковом ведре рыба.

Поддержанием естественной среды вместо людей занимается море. За день до выступления оно принесло в вольеры полчища медуз — и те равномерно заполняют толщу воды. Охранник делится своими наблюдениями: «Дельфины любят с играть с медузами. Подденут носом и перебросят товарищу. Как мячик». Но сейчас медузы не вызывают в вольере никакого оживления. Когда дельфин проходит на глубине, тех отбрасывает в стороны, как беззвучным взрывом. Становится ясно, сколько силы вложено в движения плавников. Дельфины часто обгоняют корабли, идущие полным ходом: некоторые разгоняются до скорости выше 50 километров в час.

В бухту часто заглядывают дикие дельфины и даже пересвистываются с дрессированными. «Недавно наблюдали здесь сцену: пять-шесть дельфинов гонят вот к этому проходу рыбу, — Кирилл показывает рукой на узкую протоку под мостом, соединяющим остров, где маяки, с полуостровом. — Подходят близко к берегу, зажимают косяк с боков. Мелкая рыбешка уходит от них, боится, но дельфины ее все-таки загоняют в тупик. Они продуманно это делают. Строят план операции, если это не слишком громко сказано».

За плюсы жизни прямо в море приходится расплачиваться: животных изматывают штормы. «Вам кажется, что дельфин стоит на месте — а он в это время изо всех сил плывет против течения, которое вжимает его в ограду». Под водой опоры и сетка незаметно для зрителей превращаются в подобие колючей проволоки — они обрастают плотным слоем мидий, острые раковины которых режут дельфинью кожу как ножи. Дельфинам приходится, выбиваясь из сил, работать плавниками и хвостом. Как если бы они бежали по невидимой беговой дорожке.

Бывает, что шторм отрывает сетку от дна — и дельфины уплывают из вольеров. Тренеры хором уверяют, что еще ни один не сбегал окончательно: возвращаются сами. Зато людям это стоит бессонных ночей и испорченных нервов. «Сторожа поднимают с постели среди ночи: дельфины ушли. Бегай теперь по берегу, свисти, кричи, ищи их. Иногда афалина хочет обратно, тычется в какую-нибудь щель — и застревает. А он не рыба, ему нужен воздух».

Застрявший под водой дельфин гибнет от удушья — и это, конечно, роднит его с людьми, а не с рыбами.

Биологи говорят, что предки дельфинов и китов около 50 миллионов лет назад жили на суше. Их ближайшие сухопутные родственники — бегемоты. Китообразные давно перебрались под воду, но сохранили легкие и просто обязаны время от времени выныривать за воздухом на поверхность.

Дышат дельфины затылком, точнее отверстием-дыхалом на границе головы и спины. Каждые несколько секунд из вольера доносится тяжелое «уф». Первое время кажется, что где-то за спиной остановился передохнуть грузный старик с одышкой — но это суетятся молодые и подвижные афалины. Спустя какое-то время из общего шума выделяется то ли стрекот, то ли потрескивание: так может звучать полный луг кузнечиков или лист фанеры, когда его медленно сгибают пополам.

Свой стрекот дельфины используют для эхолокации: они «ощупывают» предметы под водой высокочастотными звуковыми волнами как рентгеном. Эти волны производят не столько ртом, сколько головой. Внутри огромного лба дельфина спрятана жировая подушка-мелон, которая служит направленным отражателем, как зеркало у телескопа или тарелка спутниковой антенны. Мелон формирует из ультразвука узкий луч, который позволяет животному распознавать предметы в мутной воде или на глубине в сотни метров, куда не попадает солнечный свет.

В экспериментах биологов дельфины с закрытыми глазами могли даже отличить медную монету от алюминиевой. Считается, что и человека под водой они безошибочно находят на расстоянии в сотни метров благодаря эхолокации. Пловца выдают легкие, заполненные воздухом. Для дельфина, «видящего» насквозь, они выглядят крупным воздушным пузырем в толще воды, и остается только распознать в «пузыре» человека, кита, тюленя или другого дельфина.

Зрителям, у которых в голове мелона нет, разобраться в происходящем под водой сложнее. В Большом Утрише по-настоящему разглядеть дельфинов можно только когда они выныривают: вода в бухте темная и глубокая. Но в 150 километрах к югу от Анапы, в поселке Архипо-Осиповка, у дельфинария есть филиал, где животных держат не в море, а в прозрачных бассейнах с ослепительно-голубым дном.

У автостанции в Архипо-Осиповке висит аляповатая карта достопримечательностей курортного поселка: пляж, база отдыха, пивбар, оформленный под мельницу, и музей с экспозицией «Кубань в эпоху Средневековья». Дельфинарий символизирует собой нарисованная афалина, которая угрожающе зависла над пляжными зонтиками в попытке допрыгнуть до колонн прибрежного кафе «Одиссей». Подпись гласит: «Номера морского котика и дельфинов не смогут оставить зрителей равнодушными». Похоже, схему делали давно: теперь котик не один — их целых четыре. И еще два морских льва.

Дельфинарий стоит на площади перед пляжем. Старший тренер Николай Мицук машет рукой из щели в строительном заборе, за которым суетятся рабочие: строят еще один бассейн — специально для ластоногих, морских котиков и львов. Тренеры ласково называют их «наши ласты» — с ударением на последнем слоге.

«В неволе дельфины и ластоногие должны содержаться раздельно, — объясняет Николай по пути в вольер, — потому что ластоногие более засранцы». Львы и котики то и дело линяют, поэтому афалины могут погибнуть, забив себе желудок чужой шерстью. А вот друг с другом ластоногие уживаются отлично. «Что у южных котиков, что у этих ареал по всему миру — и на лежбищах они встречаются нос к носу», — говорит Николай.

Вольер спрятан в недрах декоративного парусника. Когда Николай, откидывает полог и произносит «вот и они», из полутьмы выныривает внимательная усатая морда с большими глазами и неожиданно громко ревет, упираясь носом в сетку.

Котики пару месяцев назад прибыли из Уругвая, где их поймали дети. «Это у нас дикари. Мы их только-только приучили рыбу кушать». Дикому животному непросто привыкнуть к тому, что рыба из холодильника не менее съедобна, чем живая. Юная самка по имени Элина демонстративно отворачивается от селедки, которую ей чуть ли не кладут в рот. Львы из Чили воспитаннее: они общаются с людьми уже четвертый год подряд. Стоит тренеру с нажимом произнести «Купаться!», как они заползают, переваливаясь с ласты на ласту, обратно в бассейн.

Зачем везти зверей из далекой Южной Америки? В России есть и свои морские львы — сивучи. Дельфинарии раньше отлавливали их на Дальнем Востоке, в районе Командорских островов, но теперь отлов запрещен.

С «пропиской» или «гражданством» у ластоногих — некоторая неопределенность: это космополиты, легкие на подъем. Они легко проплывают тысячи километров. Когда на калифорнийских морских львов повесили GPS-маяки, оказалось, что те доплывают до арктических льдов Британской Колумбии.

Для тренера между дельфинами и ластоногими есть несколько принципиальных различий. Ластоногие слышат человеческую речь — а значит, им можно отдавать команды голосом. Это делает тренировки похожими на воспитательные беседы.

Ластоногих нельзя перекармливать, потому что сытый морской лев способен месяц не интересоваться едой вообще. А еще они могут укусить. У Николая шрам на руке — недавно ее разорвал зубами полутораметровый морской лев. «Это же собака, по сути, только с ластами. И неодомашненная. Мы же не держим дома цапель или воробьев? А зверь приходит к нам из природы. Поранил меня — а мне с ним работать. Куда деваться — не выгонять же?»

Николай с огорчением подытоживает: «Все с дельфинами хотят работать, они неагрессивные, не нападают. А ездить в больницу зашивать раны не хотят».

Главное тренерское правило — не идти у животного на поводу. Не подавать виду, что ты его испугался. Когда стокилограммовый зверь рычит и показывает зубы, отступать нельзя.

Первыми в СССР всерьез заниматься морскими млекопитающими начали военные в 1960-е. «Учили дельфинов искать водолазов: нашли — должны вытолкнуть наверх. Сивучей тоже обучали. Цепляли на зверей всякую ерунду — ракеты, ножи. Закрывали дельфинам глаза, чтобы те искали на дне ложки с вилками радиолокационным способом — готовили к разминированию. Те же военные тренеры от нечего делать все эти мячики-колечки и придумали», — пересказывает Николай байки коллег, которые когда-то носили погоны.

Главный советский военный дельфинарий был в Севастополе. Но в 1990-х его расформировали, а бывшие военные стали возить дельфинов на гастроли с развлекательной программой. И сейчас дельфинов воспитывают ученики их учеников.

Искусство тренера, как в Средневековье, передается от мастера к подмастерью. «После представления подходят иногда, спрашивают: на кого пойти учиться, чтобы так уметь? Мы всегда отвечаем — на сварщика». Потому что в России нигде не готовят дрессировщиков дельфинов. Во всем дельфинарии нет ни одного работника с дипломом биолога: на теоретические знания здесь смотрят свысока. Николай — бывший борец, начинавший в дельфинарии охранником и переквалифицировавшийся. А Эдуард из Утриша работал военным водолазом.

А год назад в дельфинарии появилась первая девушка-тренер. Николай объясняет, что проблема в тяжелом физическом труде, без которого здесь никак. Например, выезд на гастроли — в Гомель или Дубай, неважно: животных нужно перегрузить из бассейна в автобус, где их ждут ванны с водой. Ради белухи весом под тонну к забору подгоняют подъемный кран. Но часть пути из бассейна она все равно проделывает на носилках, в которые впрягается вся команда. Поэтому у тренеров-мужчин свой тренажерный зал и бугры мышц, выпирающие из-под под рукавов. А под трибунами, между кухней и отсеком, где команда дельфинария ночует шесть из семи дней в неделю, болтается увесистая боксерская груша. «Раньше девочек не было вообще», — Николай показывает на Настю, которая пьет чай на кухне и смущенно улыбается.

Раньше она была профессиональной наездницей. «Долгая семейная история. Сестры занимались конным спортом, а я потихонечку втянулась. Потом у нас появились свои лошади, мы в скачках участвовали», — рассказывает Настя о том, как оказалась жокеем в частном зоопарке между Анапой и Новороссийском, принадлежащем хозяйке дельфинария Людмиле Камаевой. Та, присмотревшись, и отправила Настю в Архипо-Осиповку к дельфинам.

Здесь Настиным заботам поручили самку-белуху по имени Берта. «Очень разговорчивая, издает множество звуков, сразу начинаются крики, возгласы. Она спит у нас в калитке бассейна. Облокачивается спиной на сетку, выставляет наверх дыхало и сидит так всю ночь, как в кресле-качалке. Либо калачиком сворачивается». Бывший жокей Настя нашла с необученным дельфином общий язык за считанные недели — и уже через три месяца после прибытия животное выступало перед публикой.

В чудеса дрессировки здесь верят все же больше, чем в сверхспособности животных. «Один американский тренер рассказывал: когда жена уехала к маме, он приучал своего ребенка ходить на горшок по методике, придуманной для дельфинов. Нам он показывал картинки и видеозаписи — мы посмеялись, конечно, а ему пришлось жене признаваться, что он работал по системе чуть ли не со свистком», — вспоминает Николай.

Будь в этот момент с нами Кирилл из Утриша, он бы просто повторил свою любимую фразу: «И белухи, и дельфины, и ластоногие животные — все они способны нас тренировать».

25.06.2013