Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

Korean Air названа лучшей авиакомпанией  для бизнес-путешественников по версии Russian Business Travel & Mice Award. Крупнейший южнокорейский авиаперевозчик выполняет рейсы в Москву, Санкт-Петербург, Иркутск и Владивосток


Не светит

Полярная ночь — странное время. Если ты не видел солнца уже два месяца, то забываешь, что оно вообще существует. Но мозг не хочет обманываться сиянием электрических ламп
текст: Надежда Гребенникова

Утро в семье Собининых начинается тяжело — просыпаться не хочет никто. В семь с трудом расталкивают друг друга старшие члены семьи: Оксана, 32-летний мультипликатор, и Артем,
36-летний дизайнер. Детей из-под одеяла никакими уговорами не достать. Родителям приходится стаскивать их с кровати за ноги. Шестилетнего Ярослава и четырехлетнего Руслана отводят в садик, восьмилетнего Романа — в школу. Рома говорит, что когда солнца нет и ночь длится сорок дней, им грустно. Хорошо только коту Сухарику, который может спать сколько влезет.

Мурманск, где живут Собинины, — самый большой в мире город за Полярным кругом: население — 302 тысячи человек, примерно столько же живет во всей Исландии. Дыхание Арктики здесь ощущается остро: Баренцево море, на берегу которого стоит город-порт, — часть Северного Ледовитого океана.

В октябре в Мурманске солнце начинает стремительно сдавать позиции. Каждый новый день на пять минут короче предыдущего. К концу ноября ночь увеличивает скорость наступления в два раза: каждые сутки «откусывает» от светового дня еще десять минут. Первого декабря день длится всего 19 минут и 30 секунд. Это последний раз, когда мурманчане видят солнце в уходящем году.

Ближайшая встреча с солнцем —
11 января. Но и для этого нужно поехать за город и забраться на сопку повыше. Место сбора мурманчан в этот день — Солнечная горка, пологий холм, поросший мелкими северными деревьями. Сюда приезжают семьями, несмотря на то что придется в мороз пешком преодолеть километровый подъем. Если небо не будет затянуто облаками, можно увидеть, как край солнечного диска поднимается над горизонтом. Первые тепло-розовые лучи за полтора месяца голубого сумрака.

«Это какой-то День сурка, — сокрушается Оксана. — Встаешь утром — темно, идешь на работу — темно, возвращаешься — темно. Ничего не меняется. Мне бы дали волю, я бы впала в спячку, как медведи, и не вставала все эти сорок дней».

То, как чувствует себя Оксана, похоже на симптомы сезонного аффективного расстройства, особенно распространенного, если верить справочникам для врачей, в высоких широтах. Ночной сон, даже продолжительный, не приносит бодрости. Настроение так себе, хотя для грусти нет особых причин. Все приходится делать через силу, ничего не радует. Эта хандра чаще всего накатывает зимой, и страдают от нее преимущественно женщины. Детям, особенно дошкольникам, полярная ночь дается тоже нелегко. Нежелание идти в школу или садик, конфликтность и обидчивость, рассеянность и проблемы с концентрацией на уроках — это не капризы. Для ребенка несколько недель без солнца — длинный и трудный период. Поэтому их и стараются оздоровить, как умеют.

Полвека назад в Заполярье, по рассказам нынешних бабушек и дедушек, все дети были обречены на малоприятную процедуру. Зимой каждый регулярно получал по большой ложке рыбьего жира — природного витаминного концентрата с тошнотворным вкусом. Самые отчаянные защищались, слабые духом ревели, но пили это «жидкое солнце».

«Рыбий жир — сильная вещь. Содержит много витаминов и жирных кислот, — рассказывает мурманский терапевт Андрей Емцев. — Он был дешевый, в советское время его делали из печени тресковых рыб. И использовали даже в ветеринарии».

Мучили северных детей потому, что из-за отсутствия солнца они страдали от недостатка витамина D. Часть его попадает в организм с пищей, а часть образуется в коже под воздействием ультрафиолетовых лучей. Не хватает витамина D — не усваивается кальций, и дети болеют рахитом. Кости у них становятся мягкими, искривляются и плохо растут.

Когда маленькими были нынешние мамы и папы, экзекуция рыбьим жиром уже не практиковалась так широко. Появились более гуманные способы восполнить недостаток витамина D. Маша Силина, которой сейчас 33 года, выросла в Мурманской области. Она вспоминает, как в детском саду им давали бутерброды с красной икрой — невиданным в 1980-е деликатесом для большей части населения страны.

Дети мало что понимали в дефиците, и в группе всегда находились те, кто икру есть отказывался. Нарушителей дисциплины ставили у стены с бутербродами в руках. Пока не съешь, играть не пустят. Девочка Маша скидывала по икринке на пол и незаметно растирала сандаликом. Съедала булочку с маслом и шла играть.

Более привычная картина — так называемое кварцевание. Полтора десятка детей в трусах и черных очках, плотно закрывающих глаза, вставали вокруг необычной лампы. Она светилась синим, гудела и странно пахла. Колбы таких агрегатов делали из кварцевого стекла, которое пропускает ультрафиолет. Кварцевая лампа — эрзац солнца. Облучился — запустил в организме синтез витамина D, болеть не будешь. По крайней мере, рахитом.

Сейчас детей массово не облучают: есть сомнения в том, что кварцевание безопасно.
А рыбий жир научились запечатывать в желатиновые капсулы, которые легко проглотить. Братья Собинины в обязательном порядке принимают зимой витамин D и пьют успокоительные травяные отвары, приготовленные мамой.

А еще мальчики обливаются холодной водой: пока дома в ванной, но уже примериваются к проруби. Как утверждают родители, братья закаляются по собст­венной инициативе,  копируя поведение отца — Артем купается в проруби каждый день перед работой.

Холодом пробирает уже от одной мысли, как человек черным морозным утром вылезает из теплой постели и прыгает в ледяную воду. «Лично мне это помогает пережить полярную ночь, — рассказывает Артем. — Когда получаешь ожог холодом, вырабатывается гормон счастья. Бодрит с утра и мозги на место вставляет! Окунулся, и можно на работу».

Норильск находится почти на той же широте, что и Мурманск. Километров на 40 севернее и еще на две тысячи — восточнее, в Красноярском крае. Полярная ночь в Норильске длиннее, чем в Мурманске, — 44 дня, а климат еще более суров.

Зимний Норильск — это безлесый серо-белый пейзаж с черными росчерками наезженных дорог, присыпанных шлаком тротуаров, с графикой фонарей, труб и других конструкций. Над городом — черный космос. Если, конечно, весь мир вокруг не тонет в «черной пурге» — настолько густой и сильной метели, что дальше вытянутой руки ничего не видно.

Если вы никогда не видели полярную ночь и представляете ее как «темень, хоть глаз коли», то заблуждаетесь. Полярная ночь немного светлее, чем южные темные ночи где-нибудь в Сочи или Стамбуле.

«Не страдает у нас никто без солнца, — уверен Павел Хроменков, 48-летний инженер из Норильска, который родился и прожил здесь всю жизнь. — Начинается зима, с ней начинается ночь — это в порядке вещей. Я, мои знакомые и друзья даже не замечаем, как приходит полярная ночь. Когда по телевизору об этом скажут, тогда и понимаем, что она точно началась. Мы же в основном в помещении находимся, а там лампочки горят. И город у нас очень хорошо освещен, нет темных подворотен. На центральных улицах круглые сутки хоть книжки читай. И из-за снега заметно светлее, ведь он белый, отражает свет».

Несмотря на то что само солнце на небе не появляется, его лучи в течение пары часов в день все равно немного подсвечивают небо. Серый фон северных городов зимой подкрашивают теплые желтые пятна уличного освещения, яркие мазки рекламы и вывесок, разноцветные квадраты окон, белые и красные огни машин и сигналы светофоров. Вдали прокалывают тьму и дрожат светящиеся точки — далекие жилые кварталы, корпуса фабрик или рудники.

По российским законам, 15 лет работы на Крайнем Севере достаточно для досрочного выхода на пенсию. Считается вроде бы очевидным, что жить на Крайнем Севере крайне вредно.

«Нет такого, чтобы приезжали сюда и через 15 лет загибались, — возражает Павел Хроменков. — Наоборот, люди на Севере только мужественнее становятся. Мои ровесники на материке выглядят хуже меня».

Работа в шахте, на металлургиче­ском заводе и обогатительной фабрике здоровья, конечно, не прибавляет. Зато ударный труд хотя бы отчасти компенсируется ударным отдыхом — отпуск у норильчан длится от 52 до 96 дней. Проводить его стараются на южных морях.

И умирать на Севере не очень любят. Не то чтобы тут было так много долгожителей. Просто многие, доработав до пенсии, стремятся переехать на материк — так в Норильске называют остальную Россию. Вот тут и кроется смертельная опасность. В 2014 году группа ученых из Красноярска и Белгорода опубликовала итоги исследования, в котором приняли участие две тысячи взрослых мужчин-норильчан. Наблюдение за состоянием здоровья северян, мигрировавших в более южные районы, показало, что они плохо адаптируются к новому климату.
У бывших северян выше риск умереть молодыми от сердечно-сосудистых заболеваний.

Норвежский Киркенес когда-то был промышленным центром, как нынешний Норильск. Развалины старых шахт еще можно встретить в его окрестностях. Сейчас это портовый город, но брутальным его не назовешь — больно он игрушечный: 3,5 тысячи жителей населяют островерхие домики на берегу фьорда, глубоко врезавшегося в материк.

Этот городок находится даже чуть севернее, чем Мурманск и Норильск. Жители Киркенеса не видят солнца ровно два месяца — с 21 ноября по 21 января. В этот период сутки делятся на длинную-длинную ночь и скоротечные синие или голубые сумерки.

«Я живу здесь 12 лет, — говорит 47-летний журналист Томас Нильсен. — За эти годы я встретил много людей, которые приезжали сюда летом и говорили: «О, Киркенес  — прекраснейшее место, которое мы когда-либо видели! Мы найдем здесь работу, купим квартиру и останемся жить!» К сожалению, большинство из них после первой же зимы пугаются и уезжают».

В отличие от российского Крайнего Севера жители заполярных регионов Норвегии не могут рассчитывать на особые льготы вроде длительного оплачиваемого отпуска, укороченного рабочего дня или повышенной зарплаты. Полярная ночь не считается каким-то особенно губительным обстоятельством.

Томас говорит, что первые три зимы в заполярном Киркенесе были для него сложными, но потом он привык. Справиться с Полярной ночью легко — главное есть побольше морской рыбы, жирной и богатой витамином D. А лучшая помощь себе в этот период — поглядывать время от времени на календарь и вспоминать, что полярная ночь не бесконечна и скоро ей на смену придет полуночное солнце, которое не будет опускаться за горизонт с мая до конца июля.

«Самая большая проблема в полярную ночь, — говорит Томас, — это когда посидел вечером с друзьями в пабе, возвращаешься домой, ложишься спать, просыпаешься в одиннадцать и не можешь понять: это одиннадцать утра или вечера? И какого вообще дня?» Кажется, Томас совсем не шутит. Потому что когда за окном восемь недель подряд темно или очень темно, запросто теряешься не только во времени суток, но и в днях недели и даже в месяцах.

«В первый раз я столкнулась с полярной ночью в 2004 году в норвежском городе Тромсё, где училась по обмену, — вспоминает 33-летняя Екатерина Шарова, искусствовед. — Если не следила за временем, не понимала, какое сейчас время суток, ведь за окном все время темно, за исключением одного-двух часов сумерек. Могла лечь спать в восемь вечера».

Екатерина — одна из тех, кто в разгар зимы превращает Киркенес в арктическую культурную столицу. В самую темноту, в декабре и январе, город занят подготовкой международного фестиваля «Баренц-Спектакль». Художники, актеры и музыканты специально приезжают сюда, на край обитаемой земли, чтобы прикоснуться к Арктике и найти в ней вдохновение. Свои работы они презентуют в феврале, на исходе полярной ночи.

Открытие фестиваля обычно проходит на улице, в декорациях из снега и льда на фоне индустриального ландшафта. Танцующие в паре человек и бульдозер, пожираемые пламенем деревянные олени, молчаливые призраки и тягучее бестелесное соло среди звезд. И все это в темноте, в тридцатиградусный мороз.

«Главная идея фестиваля — на Севере можно жить, — объясняет Екатерина. — Темнота — период активности. Зимой люди много времени проводят на природе. Любят собраться в мороз около костра в лесу, сидеть на шкурах, смотреть на звезды».

Норвежцы и их соседи по Скандинавии даже смогли сделать полярную ночь прибыльной.
С каждым годом все больше туристов приезжает в Киркенес зимой. В окрестностях города нет горнолыжных курортов, зато много чистого снега, фьорды, хаски, олени, семга, ледяной отель и полярное сияние. По нему особенно сходят с ума туристы из Китая, где есть поверье, что женщина, увидевшая полыхающие в небе огни, обязательно родит мальчика.

Но поймать полярное сияние — редкая удача. Можно не одну зиму прожить за Полярным кругом и ни разу это чудо природы не увидеть.

У Валентина Жиганова, 41-летнего технического редактора, результативность охоты за сиянием близка к ста процентам. Редко когда он возвращается домой без серии фотографий с переливами в полнеба. Валентин живет в Апатитах и одним из первых в регионе начал снимать полярное сияние по науке.

«Слежу за солнечной активностью. Если наблюдается выброс плазмы на Солнце, значит, через пару дней нужно собираться на съемки, — рассказывает он.  — Чем выше солнечная активность, тем чаще бывают полярные сияния и тем они мощнее».

Заполярный город Апатиты с его 56-тысячным населением — отличное место для охотников за сиянием. Паразитного освещения, превращающего черную ночь в серую, как в мегаполисах, здесь не так много. Полярное сияние можно увидеть, даже не выходя из дома, прямо из окна квартиры.

Но Валентин Жиганов все же предпочитает выезжать на съемки за город. Иногда он сидит на морозе в засаде несколько часов, с фотоаппаратом и термосом чая. «Мало кому удается наблюдать полярное сияние во всей его красоте. Многие, разглядев первые всполохи, с чувством выполненного долга уезжают домой спать. Но если задержаться еще на час-два, то можно снять куда более сильную вспышку, — инструктирует Валентин. — Сначала замечаешь зеленоватую дугу, которая движется с севера на юг. Сияние накапливает энергию, прежде чем вспыхнуть в зените. И вдруг на небе появляются яркие, переливающиеся всеми цветами короны, а потом — подвижные ленты. Самая красочная часть полярного сияния обычно длится от 20—30 секунд до двух-трех минут. Мне несколько раз повезло наблюдать и исключительно яркие сияния, когда вспышки повторяются одна за другой до самого утра».

Как меняет полярная ночь непривычного к ней человека? «Обычно я живу примерно на тысячу километров южнее. Впервые я уехал так далеко на Север», — вспоминает Атсо Акканен из Финляндии, 37-летний актер и учитель, который год назад работал по контракту в школе в заполярной Лапландии.

Городок Ивало, где преподавал Атсо, выглядит именно так, как представляет себе Финляндию остальной мир. Много снега, северных оленей и туристов. Мало местных жителей. «Снег там выпал уже в октябре, зимой стояли морозы в минус 37 градусов. Холод, темнота и сельская неторопливость заставили меня замедлиться. Я вошел в новый для меня спокойный ритм жизни, что было очень естественно, отвечало ритму самой природы».

Атсо, приверженцу здорового питания и активного образа жизни, удалось очень быстро перестроиться и без напряжения и болезней пережить полярную ночь. В Лапландии он продолжал регулярно заниматься йогой и ходил на лыжах. Ему лишь пришлось немного скорректировать меню: есть более калорийную пищу и не так налегать на салаты, которые не дают необходимой на севере энергии. Но оленину, обычную пищу местных жителей,  Атсо не ел, потому что против употребления красного мяса.

Полярная ночь пролетела незаметно, но то, что случилось после, застало Атсо Акканена врасплох. В марте вдруг появилось солн­це. Оно стало светить нестерпимо ярко, покрытые снегом просторы отражали солнечные лучи, которые ослепляли и раздражали. В апреле день по продолжительности обогнал ночь, а в мае она совсем исчезла. И тогда организм непривычного к таким колебаниям освещенности южанина взмолился о пощаде. «Мои биоритмы совершенно разбалансировались, — признается Атсо. — Ну никак невозможно отдыхать и спать, когда круглые сутки светит солнце».

16.09.2016