Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Королевство за облаками

текст: Штефан Нинк

Чем выше в гору – тем уже тропа. Горный склон отвесной стеной уходит вниз. На противоположной стороне ущелья виден монастырь Тактсанг, который выглядит так, словно строители декораций прилепили его на утес специально для съемок фильма «Крадущийся тигр и затаившийся дракон», изобилующего сценами поединков на мечах, где главная героиня бросается со скалы в бездну.

Кажется, что и сам монастырь вот-вот последует ее примеру. То, что он все еще удерживается на краю скалы, противоречит всем законам физики.

Если верить древней легенде, монастырь основал отец тибетского буддизма Гуру Ринпоче. 1200 лет назад он якобы перелетел через Гималаи на тигре, чтобы принести учение Будды и в места, где раскинулся современный Бутан. Как гласит предание, «Драгоценный Мастер» и по сей день продолжает начатое дело в этом мире, помогая всем «сочувствующим существам» на их пути к освобождению.

Наверху, у монастыря, трепещутся на ветру флаги с мантрами – так паломники просят у богов защиту для своего пешего пути по краю пропасти. Кроме барабанного боя, в монастыре ничто не нарушает тишины. Если не считать дурацкой мелодии мобильного телефона моего гида Джигме, которая раздается каждый раз, когда ему приходит смс.

Что знает обычный турист о Бутане? Что это государство в Гималаях, между Индией и Китаем. Что бутанский король запретил своим подданным курить и носить джинсы. Что здесь совсем недавно появилось телевидение. Что маленький Бутан считается последним оплотом тибетского буддизма и характерной для него архитектуры, которая в самом Тибете потихоньку переходит в руки торговцев недвижимостью.

В аэропорту города Паро, единственном аэропорту во всем Бутане, меня ждет мужчина в клетчатой куртке. Он широко улыбается и представляется: «Джигме», то есть «мужество».

В Бутане запрещен индивидуальный туризм. Каждому туристу полагается местный гид, услуги которого входят в те двести долларов в день, которые туристы платят государству. В эту сумму включены и гид, и отель, и шофер, и питание.

Вводя такие порядки, бутанский король Джигме Сингье Вангчук – отец нынешнего монарха, стремился к тому, чтобы его страна избежала судьбы Непала или Индии, наводненных тысячами скупых туристов из Европы, приезжающих туда на зиму и торгующихся из-за каждой порции риса.

Первая остановка – Тхимпху, столица страны. Здесь туриста ждет завтрак из стручков острого перца с сыром. Причем сыр, похоже, добавлен только для красоты. Пока Джигме расписывает прелести бутанской кухни, его лицо исчезает из поля моего зрения и до меня доносится лишь голос. Все заведение тонет в море моих слез. Джигме широко улыбается и заверяет, что рано или поздно к острой пище все привыкают. Тхимпху расположен на высоте 2400 метров над уровнем моря, здесь живут 60 000 человек. Город напоминает что-то среднее между базаром и музеем под открытым небом, где наскоро выстроенные многоэтажные дома сменяются древнейшими монастырями.

Этим утром все вокруг еще спокойно. Лишь у магазинов на трех центральных улицах уже царит оживление. Молодые мужчины разгружают машины с товарами, которые привезли ночью с разных концов страны и из соседней Индии: картошку и ткани, рис и стереосистемы.

Тени облаков скользят по склонам долины. Какие могучие силы природы потрудились здесь! Гималайские хребты сжались и вознеслись гигантскими складками, когда Индостану преградила дорогу необъятная Азия, и эти два участка суши срослись друг с другом намертво. Уже сами по себе эти горы священны и являются местами религиозного поклонения и объектами мистического просветления. Тем не менее это не помешало дорожным строителям проложить через них три основные автодороги страны, причем не в обход, а неизменно по одному склону горы вверх и по другому – вниз. На одном километре бутанской дороги даже насчитали целых 17 поворотов.

 

Из столицы в Пунакху всего 80 километров, но дорога продолжается целую вечность. Музыка из радиоприемника отдаленно напоминает хор донских казаков, только помедленнее. «Это защитные мантры для шофера», – поясняет гид. Тогда, конечно, неловко просить, чтобы музыку выключили.

В долине нависли тучи, порывистый ветер заставляет монахов кутаться в свои красные робы. Через несколько часов на меланхоличном послеобеденном свету проступает монастырь-крепость Пунакха.

Традиционные для Бутана дзонги – это одновременно и буддийские монастыри, и административные центры, и укрепленные крепости. Это архитектурный сплав монастырского учения и мирской власти. Большинство из них были построены в XVII веке и венчают вершины небольших холмов в стратегически важных точках. Дзонг Пунакха был когда-то правительственной резиденцией, поэтому здесь всего на порядок больше – больше тесно примыкающих друг к другу административных зданий, больше монастырей, больше чиновников, больше монахов, больше барабанного грома, больше мантрового бормотания.

Власть прошлого обволакивает со всех сторон. Но гид настаивает на том, чтобы ехать дальше. Ведь надо еще успеть в Бумтанг.

Долины Бумтанга образуют культурный центр страны. Это единственное место в Бутане, где на таком тесном пространстве собралось так много значимых монастырей.

Плавно преодолевая спуск, мы переходим с последнего перевала в долину, навстречу желтым рапсовым полям, простирающимся до самого горизонта. Повсюду нас встречает буйная растительность, на горных склонах темнеет лес, речные изгибы на дне долины блестят серебром.

 

Вечером в гостинице на ужин подают… правильно, острый перец, на этот раз не такой яркий и без сыра. На гарнир повар приносит рис, тушеный папоротник и цветную капусту.

Здание отеля, как и почти все бутанские дома, настоящая находка для любителя истории – большое помещение, массивная печь посередине, деревянные полы, амбар под крышей.

В каждом доме висит фотография родителя нынешнего короля в окружении жен. Его величество состоит в брачном союзе с четырьмя сестрами, глядя на которых можно подумать, что все они раньше работали моделями. Гид оглашает план на завтра – еще семь монастырей. И все, разумеется, выдающиеся.

Культовые сооружения не просто главный пункт программы туров по Бутану, как того обещают рекламные проспекты. Они, по сути, и есть эта программа. Поэтому обычный день туриста в Бутане состоит из бесконечных поворотов дороги и таких же бесконечных монастырей. Их посетители спотыкаются в лабиринтах ходов и молитвенных помещений, то снимают, то снова надевают обувь, мешают чужим мантрам и медитациям, пьют святую воду сомнительного качества и слушают, как монахи рассказывают непонятные им истории.

Из-за этого рано или поздно наступает момент, когда череда монастырей утрачивает все свои индивидуальные детали, а сказания о гуру, реинкарнациях и просветленных сливаются в одном смутном, магическом космосе. В такие моменты и сам уже начинаешь усматривать знаки в белых журавлях, видеть послания в хромых козлятах, а одинокого орла на небе принимаешь за предупреждение свыше. Вот только что он предвещает? Похоже, пора оторваться от дзонгов и передохнуть.

 

 «Что же мы будем делать?» Отказ от осмотра оставшихся монастырей приводит Джигме в замешательство. Может, просто пойдем гулять? Поедем за город? И никаких монастырей. Никаких дзонгов. Только самый что ни на есть обычный Бутан.

Мы едем в деревню Ура. На дорогу в 45 километров уходит не менее трех часов. Деревня кажется заброшенной. Навстречу нам выходит только одна одинокая корова. Куда пропали местные жители? Взволнованные, они собрались на лугу за монастырем. Мужчины села состязаются сегодня с соседним городком в национальном виде спорта – стрельбе из лука.

Иностранного гостя ждет радушный прием. Мне полагается выпить рисовой водки со взбитым яйцом, и вот уже у меня в руках бамбуковый лук. Впереди из земли торчит деревянная доска, в нее-то и надо попасть. Натянуть лук уже само по себе нелегко, а прицелиться тем более, ведь вся команда соперника носится у цели, гримасничая и прыгая.

На праздничном застолье водка льется рекой, да и без перца чили, конечно, не обойтись.

В обратный путь мы отправляемся в воскресенье. В долине Бумтанг бутанцы ставят новые, белые флаги с мантрами. Весь окружающий мир словно купается в теплом свете утреннего солнца, а во время каждой остановки воздух как будто начинает тихонько звенеть – это звук тишины. Увы, в машине этой тишине быстро приходит конец – гид и шофер надрывают голоса, рассказывая друг другу небылицы; по радио опять голосит «хор донских казаков». Шофер притормаживает, чтобы поймать муху и бережно выпустить ее в открытое окно на волю.

Бутан остается в памяти благодаря мелким деталям. Таким, как лукавая улыбка пожилой хозяйки лавки, отсчитывающей слишком много сдачи из-за нехватки мелочи. Или как тот крестьянин, накладывающий шину на крыло раненого ворона. Или один-единственный на весь Тхимпху постовой, дирижирующий уличным движением. Или владельцы собак, расчесывающие своих питомцев по утрам в благодарность за то, что те отпугивали ночью злых духов.

С невозмутимостью и неизменно хорошим настроением бутанцы изо дня в день обживают узкое пространство между традициями и будущим, с кинжалом на поясе и мобильным телефоном в кармане.

Смска, которая пришла у пропасти возле монастыря Тактсанг, была рекламой. Джигме получил ее из супермаркета в Тхимпху. На следующей неделе постоянным покупателям предоставляется десятипроцентная скидка на телевизоры с плоским экраном.

03.05.2011