Новости партнеров


GEO приглашает

Бесплатный проезд на городском транспорте и скидки на посещение городских достопримечательностей —  карта Jerusalem City Pass сэкономит вам время и деньги


GEO рекомендует

Бренд Röndell дополнил ассортимент посуды из нержавеющей стали эргономичным набором  Savvy - RDS-940


Новости партнеров

Будда здесь

Иволгинский дацан в Бурятии — духовная столица буддистов России. Каждый год сюда приезжает четверть миллиона туристов и еще больше паломников
текст: Данил Литвинцев
фото: Алексей и Александра Бушовы

В комнате холодно. Два десятка юношей сидят на полу по-турецки, стриженные наголо, в бордовых одеяниях. Из двух десятков ртов идет пар. Лишь невысокий мужчина в бордовом жилете и такой же бордовой юбке время от времени решительно шагает к одному из сидящих, замахивается и, выкрикнув что-то по-тибетски, ударяет правой ладонью о левую. После чего поднимает одну ногу и, вращая руками, принимает исходное положение. Подвергшийся словесной атаке юноша хмурится, проводит бордовым рукавом по бритой голове и что-то быстро отвечает. Но «нападающий» уже занес руку над головой и озвучивает следующий вопрос. Затем третий, четвертый, пятый… не давая ответчику опомниться и сопровождая слова громкими хлопками и топаньем. Парень теряется и медлит с ответом. По комнате проносится неодобрительный гул. Сосед, хихикая, легонько толкает ответчика в бок и тут же сам подвергается «нападению».

Это не допрос с пристрастием и не выяснение отношений. Это философский диспут между студентами и преподавателем буддийского университета «Даши Чойнхорлин».

За окном темнеет поросший соснами горный хребет, обрамляющий голую долину. На солнце искрится ледяная корка, в поисках прошлогодней травы в ней копаются лохматые коровы. Кое-где из-подо льда торчат пучки низкорослых кустов, увешанных сотнями красных, желтых, белых, синих ритуальных флажков. Такие флажки, исписанные буддийскими молитвами-мантрами, можно увидеть в Гималаях и на Тибете. Но дело происходит в Забайкалье, в 40 минутах езды из Улан-Удэ в пригород Иволгинск. Здесь в 1945 году в заболоченной низине был основан Иволгинский дацан — главный буддийский монастырь России.

Половина девятого утра, на улице минус десять. По выложенной брусчаткой дорожке, опоясывающей монастырь, уверенно шагает высокий молодой человек. На стриженую голову он накинул капюшон бежевой куртки, прячась от мороза и пронизывающего ветра. Ноги прикрывает плотная бордовая юбка — шамтаб, традиционный элемент костюма буддийских священнослужителей-лам. Жамьяну-ламе 28 лет, почти шесть из которых он провел в Иволгинском дацане. Раньше его звали Максим Аношкин. Летом 2006 года он впервые приехал сюда и сделал горо — молитвенный обход дацана по часовой стрелке.

У буддистов с него начинается визит в любое святое место. Считается, что прогулка по намоленным местам способствует успокоению ума и накоплению добродетели.

Через каждый десяток метров на дорожке, опоясывающей дацан, установлены вращающиеся барабаны, набитые священными текстами. Некоторые вмещают до ста тысяч свитков с сокровенными словами. Один полный поворот такого барабана символизирует произношение записанной на свитках молитвы сто тысяч раз. С утра до позднего вечера в Иволгинском дацане сотни людей вертят десятки таких цилиндров. По большим буддийским праздникам сюда стекаются десятки тысяч верующих. Летом приезжают туристы — за год их бывает четверть миллиона.

Максим заинтересовался буддизмом сразу после школы, когда переехал из Красноярского края в Екатеринбург учиться на радиотехническом факультете. «Буддизм — это модно», — смеется он. Восточная религия привлекала своей открытостью и, как тогда казалось, мистицизмом. Но, познакомившись с учением Будды ближе, Максим понял: оно весьма логично и не противоречит физике, изучению которой он посвятил не один год.

«Пустота — суть всех вещей», — гласит один из базовых постулатов буддизма. «Не то же ли самое говорят нам физики, рассказывая о пустоте внутри атомов? Будда «расщепил» атом две с половиной тысячи лет назад!» — один из любимых доводов буддистов.

«В больших городах лекции по буддизму читают люди, называющие себя «гуру». А я решил узнать об Учении из первых рук, — вспоминает Максим Аношкин о своем решении. — Нашел в интернете университет при Иволгинском дацане, единственное подходящее для этого учебное заведение в России». Он объявил родителям, что меняет инженерное образование на религиозное. «Мама была в шоке, — вспоминает он, улыбаясь. — Но, выслушав меня, в конце концов поддержала. Я приехал сюда с ее благословения».

Облик духовной столицы российского буддизма не очень соответствовал громкому статусу: в дацане не оказалось крепостных стен, величественных дворцов и внушительных келейных корпусов. Лишь несколько небольших храмов с вздернутыми по-китайски углами крыш и четыре десятка обычных русских изб, где теснятся ламы и послушники, которых здесь именуют «хувараками». Романтичной оторванности от мира тоже нет. Вокруг степь и «сибирская пастораль» с разнокалиберными деревенскими домами и дощатыми заборами. Но сотня машин на парковке перед дацаном в будние дни и забитые транспортом обочины подъездного шоссе по праздникам не дают забыть о близости Улан-Удэ.

Всего за 40 минут от монастырских ворот можно добраться до центра столицы Бурятии с магазинами, кафе и кинотеатрами. А в каждом домике дацана найдется ноутбук с подключенным 3G-интернетом — буддисты не осуждают благ цивилизации.

Из четырех факультетов — философского, тантры (практика достижения состояния Будды, уделяющая особое внимание обрядам), медицинского и художественного — Максим выбрал первый как наиболее универсальный. Прошел вступительные испытания: изложение на тему, связанную с буддизмом, экзамены по английскому и истории, собеседование с ректором. И расстался с прической — обязательная для студентов и монахов стрижка «под ноль» символизирует отказ от привязанностей — одной из причин страдания людей.

Жизнь — есть страдание. Так гласит первая из Четырех благородных истин — базового учения буддизма, которого придерживаются все его школы. Причина страдания — в наших желаниях. Их удовлетворение скоротечно, и на месте старых желаний тут же появляются новые, порождая беспокойство и недовольство. Прекращение страданий достижимо, говорится в третьей из истин. Существует путь, ведущий к прекращению страдания. Это четвертая истина. Две с половиной тысячи лет назад Будда Шакьямуни назвал путь к избавлению от мучений «срединным», то есть лишенным крайностей. Сегодня «буддизм» и «срединный путь» — синонимы.

Каждый день к девяти утра Жамьян-лама спешит на молебен в Чойра дуган — самый старый из десяти храмов Иволгинского дацана. Деревянный, с яркими зелеными стенами, красными колоннами и традиционной китайской крышей, он вырос из обычной деревенской избы, которую верующие в 1946 году пожертвовали для будущего дугана. Годом ранее вышло постановление Совета народных комиссаров об открытии буддийского храма в селе Верхняя Иволга в 37 километрах от Улан-Удэ. После пятнадцати лет религиозных гонений, во время которых в СССР были разрушены все буддийские храмы, а более тысячи лам отправились в ссылки и лагеря, эта весть казалась чудом.

Сегодня храмовый комплекс Иволгинского дацана слывет одной из главных достопримечательностей Бурятии, наряду с побережьем Байкала и горными хребтами Саян. От столицы республики Улан-Удэ с раннего утра до позднего вечера до дацана можно за час доехать на двух маршрутных такси. Есть и быстрое прямое сообщение — семь раз в день ходит 23-местный китайский автобус. Ему специально присвоили номер 108. Это сакральное для буддистов число.

Из 108 томов состоит Ганжур — главная книга тибетского буддизма, собрание сутр — изречений из области теологии, философии, истории, логики, медицины, приписываемых основателю религии — Будде Шакьямуни.

108 стопок узких полуметровых листов, обернутых в разноцветные лоскуты ткани, выставлены в специальном шкафчике перед алтарем главного храма — Сог­чен дугана. Минимум раз в год все ламы дацана — около семидесяти человек — и более сотни студентов университета декламируют Священное Писание. На это уходит три дня. Считается, что присутствие на таком молебне равнозначно вниманию проповеди из уст Будды.

В обычные дни молебны, или хуралы, начинаются в девять утра — во всех десяти храмах ламы читают священные тексты в течение двух-трех часов и благословляют пришедших на службу. После хуралов ламы расходятся по своим домикам, где начинают «индивидуальную работу» с прихожанами. Буддийский священнослужитель — это не только вершитель религиозных обрядов, но и астролог, психолог, а зачастую и доктор.

В полдень к дому №10 у западных ворот монастыря подъезжает золотистый джип, из которого выходит обритый наголо человек необъятных размеров: протискиваясь через дверь в сени, он задевает плечами косяки. «Ганжур-лама приехал!» — шепчут друг другу люди, сидящие на длинной скамье в сенях, пока великан лет шестидесяти в развевающихся желто-красных одеждах шествует в свой кабинет. Следом за ним устремляется женщина — семь ночных часов она провела в плацкартном вагоне по пути из Иркутска, а утром первой встала в очередь на прием к ламе. За ней на скамейке сидят еще пять человек. Прием будет продолжаться до полседьмого вечера. За это время в кабинете у ламы побывают не менее двух десятков посетителей. Далеко не все считают себя буддистами. Одной из девушек, например, посоветовал приехать сюда крестный. Ламы тоже не тратят времени на выяснение конфессиональной принадлежности визитеров и на цитаты из буддийских текстов. «Рассказывать людям об Учении, только если они сами спрашивают», — один из принципов, которым руководствуются в дацане.

Ганжур-Цырен Раднаев, которого посетители зовут просто Ганжур-ламой, слывет известнейшим буддийским астрологом России и весьма влиятельным человеком в Бурятии. В очереди к его кабинету можно встретить и сгорбленную старушку, которая хочет знать, когда ей резать единственную корову, и крупного чиновника, взволнованного задержкой очередного повышения: десятки самых разных людей ежедневно несут ламе свои заботы, сомнения, болезни и страхи, надеясь получить совет. Сам же Ганжур-лама не устает повторять: «Хочешь обманывать людей — иди в астрологи».

«Моя задача — настроить человека, — комментирует свой метод Ганжур-Цырен Раднаев. — Настрой — это самое главное. Человек болеет, потому что хочет болеть. Ему надо помочь это увидеть. Каждый день ко мне приходят люди и спрашивают: «Делать операцию или не делать?», «Разводиться с мужем или не стоит?». Что я должен отвечать?! Я обязан давать надежду!»

Шесть лет назад на стуле перед Ганжур-ламой сидел абитуриент Максим Аношкин. «Зачем вы сюда пришли?» — вопрос, который Ганжур-Цырен задает на собеседовании всем рвущимся в университет молодым людям. Максим бормотал что-то про тягу к познанию буддийской философии. Тогда еще не представляя, что выпускнику университета — ламе, придется не просто наблюдать страдания людей, а пропускать их через себя.

«Лама — это самый большой эгоист. Чего они все хотят?! — кивает Ганжур-Цырен в сторону двухэтажного здания университета с мелькающими в окнах студентами. — Свободы! Хотят освободиться от колеса перерождений, страданий. Я тоже когда-то был таким».

Стать ламой Ганжур-Цырен решил в 1974 году. Для этого ему, тогда студенту педагогического института, пришлось расстаться с советской системой высшего образования и уехать в Монголию: в СССР не было учебных заведений, готовивших буддийских священников. Закончив обучение, он вернулся в Бурятию и поступил на службу в Иволгинский дацан. А в 1991 году Ганжур-Цырен выступил с инициативой создания буддийского университета и впоследствии стал его ректором.

 «Мой идеал — монашеская жизнь, когда можно практиковать, не отвлекаясь на мирские заботы, — говорит Ганжур-лама. — Но с тех пор, как я начал принимать людей, не продвинулся в познании буддийской мудрости ни на шаг. Когда люди рвутся к тебе, стучатся со своей болью, отчаянием, бедой, считая, что ты можешь помочь, в пещере не спрячешься. Может, в следующей жизни. А может, рожусь коровой, и будут колотить меня палкой. Если сейчас насоветую чего-нибудь не того».

Буддисты верят в перерождение после смерти. И не считают благом — человек вынужден рождаться в мире страданий до тех пор, пока не станет Буддой. Будда Шакьямуни сумел разорвать цепь перерождений, достигнув состояния нирваны — «прекращения всего». Но вернулся в наш мир из чувства сострадания к живым существам и начал проповедовать Учение.

Максим ушел из буддийского университета после четвертого курса в надежде продолжить индивидуальное обучение у своего наставника. Это не помешало получить сан ламы и место в Чойра дугане — храме, посвященном познанию мудрости и истинного пути прекращения страданий. Во время посвящения молодой лама получил новое духовное имя — Жамьян, что в переводе с тибетского означает «Благозвучный». Впрочем, для бывших однокурсников, друзей в Красноярске, да и для остальных людей вне стен дацана, он остался Максом.

Для Жамьяна-Максима студенческие заботы — ежедневные молебны по утрам, работы на кухне и в корпусах университета, экзамены-диспуты — позади. Хотя живет он по-прежнему в том же домике, что и в студенческие времена. В маленькой комнатке теснится с двумя бывшими однокурсниками и послушником, спит на двухъярусной кровати. Отопление во всех монастырских домах, и даже в кирпичном двухэтажном корпусе университета, печное, туалет — выгребная яма на улице, воду носят из колодца. Желающих годами терпеть такие условия «ради блага всех живых существ» немного — количество студентов университета редко превышает 150 человек. Большинство — из Бурятии, а также других сибирских регионов с развитыми буддийскими традициями: Забайкальского края, Тувы, Хакасии, Алтая.

Сельские приходы, как правило, поддерживают своих студентов: строят в дацане новые дома, отправляют самых способных на дальнейшее обучение в Индию. Но почти в каждой группе есть ребята, которые, подобно Максиму Аношкину, до приезда в Бурятию знали о буддизме лишь из книжек.

По соседству с Максимом в похожем деревянном доме живет 19-летний Дмитрий Мисиков из Владикавказа, студент медицинского факультета. «У меня мать буддистка, тягу к Учению я перенял от нее, — объясняет атлетически сложенный черноволосый Дмитрий свой приезд в дацан, — поэтому сомнений, где получать образование, не возникало».

Дипломы буддийского университета «Даши Чойнхорлин», что в переводе с тибетского значит «Земля счастливого Учения», в России признаются документами о высшем образовании. Но, в отличие от большинства светских вузов, обучение здесь длится семь-восемь лет. Первые четыре года студенты всех факультетов изучают одни и те же базовые науки: буддийскую философию, логику, ритуалистику, астрологию, старомонгольскую письменность, на которой записаны многие сакральные тексты, а также тибетский и английский языки. На последних курсах начинается специализация, большая часть времени уделяется практике.

Окончив университет, студенты из буддийских регионов, как правило, возвращаются на родину, где пополняют число приходских лам, возглавляют вновь открывающиеся дацаны. Некоторые выбирают стезю переводчиков буддийской литературы с тибетского и старомонгольского языков на русский и бурятский. Дмитрий Мисиков уверен: специфическое медицинское образование сослужит добрую службу — клиники тибетской медицины, основанной на естественных методах лечения, сегодня есть во всех крупных городах России.

А как быть Максиму Аношкину, сан которого в родном Красноярске воспринимается не более чем свидетельство экзотического хобби? Пока ему ничего не остается, как служить рядовым ламой: утром молебны, днем наведение порядка в храме, вечером изучение трудов предшественников-лам.

Самый известный лама Иволгинского дацана, собиравший восемь раз в год десятки тысяч паломников, — это Даши-Доржо Итигэлов XII Пандито хамбо-лама — глава буддистов Бурятии в самом начале двадцатого века.

Филантроп, неутомимый организатор фондов помощи фронтовикам, вернувшимся с Первой мировой, врач и богослов, Даши-Доржо Итигэлов написал полсотни книг по различным аспектам буддизма и произносил проповеди, собиравшие тысячи человек. А в возрасте 75 лет, 15 июня 1927 года, он погрузился в медитацию, из которой так и не вышел. Перед уходом лама завещал «навестить» его через тридцать лет и проверить состояние тела.

Завещание ламы Иволгинского дацана Итигэлова исполнили в 2002 году. В местности Хухэ-Зурхэн в десяти километрах от монастыря отыскали могилу и в присутствии судмедэкспертов подняли погребальный короб. Откинув верхнюю крышку, эксгуматоры обнаружили сидящего в позе лотоса человека.

Его тело не проявляло признаков тления: кожа сохранила эластичность, суставы сгибались, на закрытых веках виднелись ресницы, на голове росли волосы. Позже обследовавший тело профессор Виктор Звягин, зав­отделом идентификации личности Российского центра судебно-медицинской экспертизы, заявил: «Нам не известны случаи такой сохранности тела. Это научная загадка». Эксперт не выявил признаков вскрытия тела или следов бальзамирования. Спектрофотометрический анализ взятых у «нетленного ламы» кусочков кожи, ногтей и волос показал, что они принадлежат живому человеку.

В 2007 году, через год после приезда Максима Аношкина в дацан, здесь открыли специально выстроенный для Пандито хамбо-ламы Итигэлова дворец — копию взорванного храма Янгажинского дацана, настоятелем которого лама когда-то являлся. Большую часть времени нетленное тело Даши-Доржо Итигэлова пребывает там — сидящий в позе лотоса без всякой поддержки высохший человек, завернутый в желтую парчу.

Несколько раз в год, во время крупнейших буддийских праздников, нетленное тело хамбо-ламы переносят в главный Согчен дуган. И вызывают ОМОН. Потому что справиться с десятками тысяч людей, желающих поклониться ламе, монахи не в силах.

Получить благословение Итигэлова приходят и буддисты, и христиане, и неверующие, приезжают из разных районов Бурятии, из других регионов страны, из-за границы. Кто-то верит, что лама излечивает от болезней, кто-то надеется получить «инструкции» к просветлению, другие просто хотят отдать дань уважения человеку, победившему смерть.

За неделю до очередного дня поклонения Итигэлову Максим Аношкин возвращается в дацан от родителей. «Отпрашивался на месяц, а уехал на три», — ухмыляется он, вертя молитвенные барабаны теплым солнечным вечером. Горы за дощатым забором отбрасывают на припорошенную снегом степь длинные тени.

Лама признается: за три месяца у него не раз возникали мысли остаться в Красноярске. «Мирская жизнь отталкивает своей бессмысленностью, а здешняя пугает неизвестностью. В отличие от местных — Максим кивает в сторону студентов-бурят — меня не ждут прихожане в родном селе». Ему уже предложили возглавить буддийский центр в Красноярске, но он раздумывает. «Я сравниваю себя со своими учителями, — говорит Максим. — Чему могу научить? Рано еще! Люди же будут судить об Учении по моему образу жизни и моим поступкам. А они далеки от буддийских идеалов». Он берется за отполированную деревянную ручку, упирается ногами и с усилием толкает тяжелый, скрипящий барабан. Разом отправляя, по буддийскому поверью, сотню тысяч молитв в пространство.

04.06.2012