Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

Korean Air названа лучшей авиакомпанией  для бизнес-путешественников по версии Russian Business Travel & Mice Award. Крупнейший южнокорейский авиаперевозчик выполняет рейсы в Москву, Санкт-Петербург, Иркутск и Владивосток


Каталония: гид по местам Сальвадора Дали

Стремление к независимости и обостренная национальная гордость парадоксальным образом сочетаются в каталонском характере с открытостью и космополитизмом, а деловая хватка — с желанием превращать каждый день в праздник. И это порождает другой феномен: гости Каталонии чувствуют себя здесь как дома
текст: Алексей Анастасьев
фото: Харди Мюллер

Воскресное утро, еще довольно рано, но половина жителей рыбацкого городка Ламелья-де-Мар, расположенного в 150 километрах к югу от Барселоны, уже высыпала на набережную. Мелодичный колокольный перезвон из церкви, зависшей на скале над портом, сменяется пронзительным визгом длинных дудок. Разбившиеся на группы по цвету шляп и рубашек горожане, кружась на месте, туго заматываются в широкие черные пояса. Предстоит сооружение живых башен «кастельс» — это любимая забава каталонцев со времен Средневековья. Правила просты: самые крепкие мужчины становятся в круг, обняв друг друга за плечи. На закорки им взбираются юноши полегче. Ярусом выше — женщины и девушки, за ними — подростки, а на самый верх карабкаются со­всем уж гуттаперчевые мальчики и девочки. Выигрывают, естественно, те, кто построил больше этажей и продержался дольше. Участвует полгорода. 

Остальные жители, запрудив балконы и террасы, заполонив изогнутые ступенчатые улицы, отчаянно болеют — каждый за свою команду. Музыку и экспансивные советы болельщиков перекрывают крики «выше!» «вперед!» и даже, казалось бы, мало уместное сейчас скандирование: «Не-за-ви-си-мость!» В воздухе колышется море рук, фотокамер, транспарантов и флагов, флагов…

Флаги в Каталонии по­всюду, причем они четко отражают политическую позицию их владельцев. Если из окна частного дома свисает саньера — официальный флаг Каталонской автономии 
с четырьмя красными горизонтальными полосами на золотистом фоне, — здесь живут гордые, но не воинствующие каталонцы. Но едва ли не чаще можно увидеть эстелады — еще недавно запрещенный символ решительной борьбы за выход Каталонии из состава Испании: те же полосы, но только с синим треугольником слева, а на треугольнике белая звезда. Треугольник со звездой «позаимствован» у флага Кубы, освобождение которой от испанской короны в 1898 году вдохновило здешних патриотов на борьбу за независимость Каталонии. На далеком острове собралась тогда самая большая каталонская диаспора за пределами родины, и оттуда же родом капиталы новой каталонской буржуазии, на которых вырос знаменитый барселонский модернизм — великая художественно-техническая революция рубежа XIX–ХХ веков. Гауди, Пуич-и-Кадафалк, Доменек-и-Монтанер, Пикасcо, Утрильо — архитекторы и художники, придавшие городам Каталонии их неповторимый облик, жили и работали во многом на деньги соотечественников-репатриантов с Кубы. При Франко за такую эстеладу можно было запросто сесть в тюрьму. 

Попадаются и национальные флаги Испании с гербом династии Бурбонов — правда, с каждым годом все реже, и те, кто их вывешивает, не могут рассчитывать на особую популярность среди соседей. На последнем референдуме о полной независимости в 2014 году (парламент в Мадриде признал за ним лишь статус опроса без юридической силы) за дальнейшее единст­во с Испанией проголосовало меньше 20 процентов участников референдума.

Базилика Санта-Мария (XIV век) в Кастельо-д'Эмпуриес, городке на берегу залива Росас к югу от мыса Креус

Базилика Санта-Мария (XIV век) в Кастельо-д'Эмпуриес, городке на берегу залива Росас к югу от мыса Креус

О независимости при каждом удобном и неудобном случае говорят в автономии все, однако за этими разговорами кроется самоидентификация, что называется, от противного: «Мы не испанцы, потому что не любим и не делаем того, что делают они». А что же каталонцы любят? И каков он, настоящий каталонец?

Вопреки укоренившемуся мнению, знаменитейший каталонец Сальвадор Дали (Salvador Dali) на своем каталонстве не слишком настаивал. Проявлять культурный патриотизм он позволял себе только в своей деревне: «Здесь, на этих камнях, я стал самим собой, нашел любовь, написал мои картины, построил мой дом. Я неотделим от этого неба, этого моря, этих скал, я навеки веков привязан к Порт-Льигату…»

Деревушка Порт-Льигат, где и сегодня не больше 30 домовладений, закрыта от автотрассы высоким скальным выступом. Здесь, у северной оконечности Коста-Бравы, в двух с половиной часах езды от Барселоны, привычный приморский пейзаж кардинально меняется. Горы самых причудливых форм поражают воображение и куда менее впечатлительных людей, чем Дали, — недаром художник называл эти места «театром оптических иллюзий». 

Сальвадор Дали, поселившийся в Порт-Льигате в 1930 году, навсегда уехал из деревни в 1982-м, сразу после смерти своей русской жены-музы Галы (так предпочитала называть себя Елена Дьяконова). За эти полвека эксцентричная чета превратила свой дом в неповторимую художественную зону. Музеем он стал не так давно, в 2004-м, — с тех пор любой посетитель может исследовать это историче­ское пространство. В гостиной у Галы три резных стула разных размеров — дань ее русскому происхождению и сказке «Три медведя». В спальном закутке за библиотекой — тахта, накрытая каталонской эстеладой, в нее укутывался на ночь Пикассо, единственный гость Порт-Льигата, кому позволялось тут ночевать. В другой комнате рядком висят изображения короля Филиппа IV, испанского диктатора Примо де Ривера и Сталина. Что общего между этими деятелями? Правильный ответ: усы, столь ценимые Сальвадором Дали. За портретами спрятана укромная ванная комната, а в ней — сироп с медом, которым художник натирал усы. Когда они отрастали, Дали отрезал кончики, а потом приклеивал их тем же сиропом к вновь отросшим усам, придавая им невообразимую форму. 

Дом Сальвадора Дали и его жены Галы в Порт-Льигате

Дом Сальвадора Дали и его жены Галы в Порт-Льигате

Со стороны это может показаться игрой бесконтрольного сознания. Но Сальвадор Дали отнюдь не был безумцем, не способным жить без эпатажа. За всеми его эскападами скрывался тонкий расчет, ведь умение поражать и раздражать отлично конвертировалось в славу и деньги. Недаром основоположник сюрреализма Андре Бретон придумал едкую анаграмму имени Сальвадора Дали: Avida dollars — «Алчущий долларов». 

Не правда ли, похоже на стереотипного каталонца — жадноватого прагматика, о котором в остальной Испании сочиняют анекдоты. «Эти люди, — подтрунивают над каталонцами в Кастилии, — считают, даже танцуя». Имеется в виду сардана, народный танец, в котором принято вслух выкрикивать номера тактов. 

Но сказанное вовсе не значит, что каталонцы чужды романтики. Напротив, эти противоположные начала в них парадоксальным образом сочетаются, порождая особый характер — и особый мир. 
И в искусстве, и в жизни. 

Отец Дали, почтенный нотариус и строгий католик, отказавший сыну от дома, много лет каждое воскресенье приходил в маленький ресторанчик «Гальота» в родном городке Кадакесе, чтобы через его владельцев узнать, как поживает Сальвадор. А тот, тоже друживший с хозяевами «Гальоты», заглядывал туда с той же целью по субботам.

Сегодня курортный Кадакес лежит на одной из сторон мемориального «треугольника Дали», учрежденного фондом его имени, — вершины его составляют Порт-Льигат, до которого отсюда всего пятнадцать минут езды, замок Пуболь, подаренный художником Гале (причем сам Дали не имел права являться туда без письменного приглашения), и город Фигерас, где находится всемирно известный Театр-музей Дали. 

Жизнь в Кадакесе, облюбованном богатой, но ценящей тишину публикой, строится в полном соответствии с каталонским деловым романтизмом — вокруг личности «кормильца». Например, для хозяина столярной мастерской, чтобы оставить далеко позади всех конкурентов, вполне достаточно одного того факта, что Дали однажды заказал в ней стол. 

И сторож церкви Санта-Мария-де-ла-Эсперанса, показывая фрески, тоже не забудет упомянуть о Дали: «У дона Сальвадора не было учеников, уроков он никому не давал. Но то, что вы видите здесь, — это работы наших кадакесских мастеров, которых он любил и привечал. Церковь ведь, как у нас говорят, «соседская», вся выстроена и украшена на средства местных жителей. Сам Дали хотел расписать одну из часовен — к великому сожалению, руки не дошли…» 

«Значит, ничего у вас от Дали не сохранилось?»

«Как не сохранилось?! Здесь все от него. Память. Дух. Ему мы не даем выветриться». 

Дух Дали — визионерство и эпатаж, смесь несбыточного и неправдоподобного с рацио­нальным и реальным — так въелись в плоть и кровь Кадакеса, Порт-Льигата, Коста-Бравы, всей страны, что поистине составляют единое целое.

А за «материальным» Дали надо ехать на его родину, в Фигерас, — это всего 35 километров на запад от Кадакеса. Там же художник умер в 1989 году и похоронен под полом основанного им Театра-музея. Это и в самом деле театр, где «Обнаженная Гала, глядящая на море» превращается, если ее разглядывать издали, в портрет Линкольна, а композиция из камина, картин и дивана в форме губ преображается в лицо голливудской кинодивы Мэй Уэст (Mae West)… Музей открылся еще при жизни Дали, в 1974-м, он давно и прочно занял первое место в Испании по числу посетителей. В Театре-музее за все эти годы «собралось» более 90 процентов всех полотен Дали, и это обстоятельство само по себе уже прекрасная иллюстрация «художественной деловитости» Каталонии. Как и ее трансформация в один огромный театр-музей под открытым небом, где в экспонаты превращено буквально все, в том числе, конечно, море.

В Ламелья-де-Мар около полудня. У причала готовится к отплытию двухмоторный катамаран семейного предприятия «Груп Бальфего». На палубе сверкают развешенные по плечикам гидрокостюмы. 25-летняя немка — инструктор по имени Марта — рассказывает, как нужно вести себя в бассейне с красными тунцами. А на двух огромных экранах показывают кино об успешной деятельности «Груп Бальфего», которая занимается отловом, откормом и по­степенным отстрелом этих рыб в особых бассейнах, устроенных в море в четырех километрах от берега. 

Все началось с того, что двое кузенов Бальфего из Ламельи решили основать не совсем обычную ферму. Основанием для такого выбора послужила максимальная близость этой точки каталонского берега к Балеарам, куда приходит из Атлантики на нерест красный тунец. После нереста тунцы слабеют и гибнут целыми косяками. Исправить этот жестокий закон природы и решили кузены. Они отлавливают отнерестившихся тунцов, доставляют сюда, в залив Сант-Жорди, помещают в один из семнадцати огороженных бассейнов, кормят их — ну и отстреливают по мере надобности, то есть под заказ. Среди клиентов — консервные заводы, торговцы рыбой и рестораны. 

«Тунец вас не обидит, — увещевает Марта. — Это рыба очень деликатная. Разве что получите шлепок хвостом и фонтанчик воды перед носом». 

Идея таких «тунцовых туров с погружением» в дополнение к торговле рыбой пришла в голову двоюродным братьям Бальфего не так давно, но доход от них, говорят, уже приближается к выручке от основного бизнеса.

Так что это — настоящее дело, а не просто потеха.

Фирменное блюдо ресторана «Компатир» в Кадакесе: сардины с черникой и фенхелем

Фирменное блюдо ресторана «Компатир» в Кадакесе: сардины с черникой и фенхелем

Бизнес в Каталонии вообще дело семейное. Династии, поколениями возделывающие скромные предприятия-делянки, пользуются поддер­ж­кой общества и властей, для них устраиваются специальные соревнования, конкурсы и распродажи, где можно реализовать свою уникальную продукцию. 

Почтенный отец семей­ства Жозеп Вердера, которому 67 лет, везет нас на своей старенькой моторной плоскодонке по дельте Эбро — самой полноводной реки в Испании, впадающей в Средиземное море примерно в 200 километрах южнее Барселоны. 

Мы держим путь в «закрома» скромной фермы по разведению мидий и устриц, которой Жозеп владеет на паях с сыновьями — Висентом и Виктором. В самый горячий сезон семья нанимает в подмогу еще трех-четырех работников — вот и весь «человеческий капитал» предприятия. Зато материальный его капитал — 230 квадратных километров угодий, 3000 тонн вкусных моллюсков в год! Крутятся как могут: часть урожая отправляют на экспорт, часть сбывают прибрежным ресторанам, а ради дополнительного заработка устраивают разные мероприятия и праздники. Иногда — свадьбы на сотни человек, иногда — камерные дегустации-презентации для иностранных гостей. 

Пришвартовавшись у свайного причала прямо за сетчатой оградой, защищающей от рыб, которые любят объедать двустворчатый молодняк, мы поднимаемся на террасу, открытую всем ветрам, и неторопливо смакуем предложенные деликатесы. Дегустация мидий и устриц — это целый ритуал. Сначала Висент и Виктор достают из коллектора канат за канатом с облепившими их раковинами. Придирчиво выбирают, что уже дозрело, а что нет. Их отец тем временем выставляет на стол пузатые бутылки. Специальными щипцами для каждого участника процедуры открывается с десяток створок. И только потом, под такое пиршество, можно начинать неспешные беседы о ценах, нравах рынка, о грядущей судьбе Каталонии…

«Я считаю, что большие народы — русские, например, и китайцы — должны поддерживать нас в борьбе за независимость, — убежденно говорит Виктор. — В конце концов, мы поставляем в Китай фрукты, овощи, те же устрицы… Они ведь не хотят там остаться без апельсинов и яблок, верно?» 
«А как приятно будет вам всем приезжать не в какой-то там «уголок Испании», а в новую свободную страну! — запальчиво вторит брату Висент. — Тогда уж мы развернемся. И не надо думать, что это будет какая-то «хата с краю». В вольной Каталонии всем найдется место!»

Матеу Касанас, шеф-повар ресторана «Компатир» в Кадакесе, готов подать гостям морских ежей

Матеу Касанас, шеф-повар ресторана «Компатир» в Кадакесе, готов подать гостям морских ежей

Видит бог, в высокой степени это правда. Каталонцы способны интегрировать в свою среду многое и многих, не спрашивая ни об этническом происхождении, ни о религии, ни о политических взглядах. Здесь даже существует особое понятие — Catalá adopció, «каталонское усыновление». Усыновленными каталонцами местные называют людей любой национальности, которые волею судеб остались жить в Каталонии и приняты в общество целиком и полностью. Можно даже не владеть каталанским языком, а с интересом изучать его, поддер­живать идею независимости, помнить расписание праздников, осуждать корриду — и ты уже почти свой. Более того, ты круче своего!

Нетрудно заметить, что такие условия при желании легко соблюсти. И самые разные люди — врачи, бизнесмены, юристы, — из самых разных стран оседают на этих берегах. Просто приедут разок, отдохнут немного, а потом вдруг начинают рассылать резюме по местным профильным для себя учреждениям, чтобы найти работу. 

Каталония и вправду идеальное место для тех, кто, находясь за границей, хочет ощущать себя как дома. 

22.06.2017