Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

Korean Air названа лучшей авиакомпанией  для бизнес-путешественников по версии Russian Business Travel & Mice Award. Крупнейший южнокорейский авиаперевозчик выполняет рейсы в Москву, Санкт-Петербург, Иркутск и Владивосток


Выше некуда

Самое высокое и самое грациозное животное в мире полно загадок: чем занимаются эти великаны, когда не едят, не жуют и не встают поперек кадра, мешая фотографу снять их в полный рост?
текст: Маркус Вольф
Shchipkova Elena Shutterstock

В Южной Намибии многие фермеры рассказывают странную историю. Неподалеку от крупнейшего в Африке каньона Фиш-Ривер несколько лет назад жила пара жирафов. Люди хорошо запомнили этих гигантов, потому что жирафы здесь встречаются нечасто. Во всяком случае, гораздо реже, чем на севере Намибии, где биоразнообразие настолько богато, словно там был выброшен на берег Ноев ковчег.

Но вот однажды самка умерла. Самец, оставшись один, принялся рыскать по саванне в поисках новой спутницы, однако все его скитания оказались тщетными. И тогда фермеры стали находить на своих полях коров с перебитыми хребтами. Люди считают, что во всем виноват обезумевший жираф, пытавшийся совокупиться с коровами.

Вот такая история. Но разве отчаявшиеся жирафы действительно способны на такое? Человек, который задается этим вопросом, сидит сейчас в тени чахлой верблюжьей колючки. Всего в нескольких сотнях метров от него разлеглись в пыли отдыхающие слоны, мимо проносятся газели и антилопы ориксы, а с неба за всем происходящим наблюдает стервятник.

Итак: могут ли жирафы вступать в половую связь с коровами? Австралийский биолог Джулиан Феннесси смеется. «Хороший вопрос», — говорит он, уклоняясь от ответа. Хороших вопросов о жирафах и у самого 41-летнего Феннесси скопилось предостаточно, хотя он исследует этих животных больше половины своей жизни.

Джулиан Феннесси — один из основателей «Фонда сохранения жирафов» и единственный в мире штатный защитник этих животных. Кому же, как не ему, задать вопрос, который интересует каждого, кто видел жирафа только в зоопарке: зачем ему такая длиннющая шея? Может, для того чтобы добывать корм, недоступный другим животным? Или правы сторонники теории «сексуальной селекции», которые полагают, что во время боя с соперниками преимущество имеет самец с самой длинной шеей? Хорошие вопросы.

Один из них особенно занимает Феннесси: почему наука так долго не обращала внимания на самое высокорослое сухопутное животное на планете? Даже новорожденные жирафы, которые появляются на свет, падая на землю с высоты около двух метров, выше большинства людей. Взрослые особи больше пяти метров в высоту, весят до 1200 килограммов, а в отпечатке одного копыта обычный ботинок выглядит так, как если бы лилипут шел по следам Гулливера.

Жирафы — одни из самых узнаваемых животных. Их знает каждый ребенок. Они красуются на миллионах сувениров, их используют в рекламе пива и чемпионатов мира по футболу. «Стопроцентно симпатичное существо», — говорит Феннесси. Жирафов любят все. Недаром именно жираф считается символом Африки, хотя он и не такой царственный, как лев, и не столь импозантен, как слон.

Почему же тогда их почти никто не исследует? «Наверное, потому, что наблюдать за жирафом — одно из самых скучных занятий на свете», — признает даже Феннесси. Австралиец знает, о чем говорит. Он регистрировал действия распространенного в Намибии и Ботсване подвида жирафа Сamelopardalis angolensis на протяжении 3500 часов. Поминутно. И что же записано в дневнике ученого? «Ест. Ест. Идет. Жует. Жует. Снова идет. Ест. Ест, — читает Феннесси, будто сам не веря в написанное. И смеется над собой. — Да уж, таблеток от собственной глупости, к сожалению, еще не изобрели. Зато, узнав о том, кем я работаю, люди говорят с завистью: как это здорово! Безумно, конечно, но здорово!»

А наслышаны о работе Феннесси уже многие. Ведь его учетные записи — часть крупнейшего в Африке исследования так называемых «индивидуальных участков» жирафов, то есть районов, в которых они кочуют. У жирафов нет фиксированных ареалов обитания. Сегодня они тут, завтра там, причем самцы перемещаются активнее, чем самки. Почему — тоже пока неизвестно. Но это постоянно «освежает» генофонд. Феннесси обмерил район кочевания одного жирафа-самца: 1950 квадратных километров, в два раза больше территории Берлина. Возможно, «индивидуальные участки» других жирафов больше — биологи просто еще не проводили таких исследований.

Кочующие самцы жирафов предпочитают путешествовать в одиночку, лишь изредка присоединяясь к стаду. Правда, что именно называть жирафьим стадом — это еще один «хороший вопрос». Пока исследователи договорились считать стадом всех жирафов, которые находятся друг от друга на расстоянии не более километра и идут в одном направлении. Так что в принципе стадо может состоять даже из одной пары животных.

Территория, которую исследует Феннесси, находится в полутора сутках пути к северу от Винд­хука, столицы Намибии. Пять тысяч квадратных километров «лунного» пейзажа вдоль безжизненного Берега Скелетов. Добраться до него можно только на внедорожнике, петляя по высохшим речным руслам.

Феннесси разбил свой лагерь на краю небольшого плато. Компанию ему составляет Аксель Янке, ученый-эволюционист из Исследовательского центра биоразнообразия и климата во Франкфурте-на-Майне, которого впервые занесло в Африку. Янке сидит на складном стуле в тени под уступом скалы и измеряет температуру воздуха. 35 градусов по Цельсию.

Янке — генетик, и до этой экспедиции жирафов он изучал лишь по крошечным кусочкам их кожи, которые Феннесси регулярно отправляет во Франкфурт на ДНК-анализ.

Теперь он, как и Феннесси, вооружился ружьем с дротиками. Ученые надеются за неделю собрать новые образцы генетического материала, чтобы выявить затем родственные связи в популяции африканских жирафов. Но главная задача Феннесси и Янке — систематизировать и классифицировать жирафов, получив точную информацию о девяти ранее признанных подвидах. По меньшей мере два из них нуждаются в защите: «Фонд охраны жирафов» Феннесси добился того, чтобы Международный союз охраны природы причислил к категории «находящихся под угрозой» жирафа Ротшильда (Giraffa camelopardalis rothschildi) и западноафриканского жирафа (Giraffa camelopardalis peralta).

Кстати, своим научным названием camelopardalis жираф обязан древним римлянам, которые из-за пятен сочли его помесью верблюда и леопарда. На древнеримских аренах «верблюдолеопарда» выставляли биться против хищных зверей, и жираф, разумеется, был обречен.

Сегодня главные угрозы для жирафа — сокращение жизненного пространства и браконьерство, хотя сам он и не считается ценным охотничьим трофеем. Люди выкорчевывают деревья в местах обитания жирафов и активно их застраивают, а браконьеры, добывающие носорогов, убивают миролюбивых гигантов только для того, чтобы прокормиться во время нелегальных сафари.

Поэтому Феннесси считает включение жирафов в Красную книгу важным достижением.
Как-никак, за последние 15 лет их поголовье в Африке уменьшилось на 40 процентов. Если мир останется без жирафов, то это, возможно, и не станет экологической катастрофой, но наверняка обернется трагедией.

«И какой, по-вашему, будет репутация человечества, если мы не сможем сберечь самое большое сухопутное животное в мире?» — добавляет Феннесси. Хороший
вопрос.

Вторая половина дня. Феннесси и Янке садятся в джип и отправляются за новыми образцами. В этих краях могут выжить только самые стойкие из людей и зверей. Во время одной из ночевок в саванне Феннесси проснулся оттого, что его лицо обнюхивали гиены. Как-то раз слон гнал его по высохшему руслу пять километров. А однажды Феннесси пришлось семь часов откапывать джип, увязший в песке.

Если очень повезет, то по дороге можно повстречать и других чудаков, которых занесло в эту глушь. Например, однорукого гида по бушу Криса, который стал инвалидом после купания в реке с крокодилами. Или белого человека по имени Флип, который ходит только босиком, немного владеет языком бушменов и уже много лет изучает львов. Говорят, недавно Флип ездил в Оксфорд, чтобы написать научную работу. Но уже через несколько дней его со скандалом выселили из общежития: Флип, который в дикой природе ориентируется намного лучше, чем в правилах студенческого кампуса, решил зарезать козу прямо в своей ванной.

Но даже Флип признает главным знатоком здешней саванны Джулиана Феннесси, которому знакомо каждое из 11 тысяч деревьев, растущих вдоль берегов реки на протяжении нескольких сотен километров. Ученый терпеливо исследовал их все до одного: измерил окружность стволов, ширину кроны и высоту, на которой находится нижняя кромка листвы.

В итоге появился цифровой ландшафт, который позволяет понять, как жираф влияет на окружающую среду. К примеру, в районах, где нет жирафов, нижние ветки деревьев находятся всего в полутора метрах над землей. И разрастается кустарник. «Если эти места станут бушем, то даже дикая природа одичает, — говорит Феннесси. — Где нет жирафов, там, возможно, вскоре обеднеет фауна».

Зато на «индивидуальных участ­ках» жирафов крона аккуратно «подстрижена» на высоте примерно 4,5 метра: с помощью своего не чувствительного к колючкам языка он срывает с веток около 34 килограммов листьев в день. Благодаря этому дерево получает максимальное количество солнечного света и в то же время дает много тени.

Джип медленно катит по высохшему руслу реки. То и дело в поле зрения попадают несколько жирафов, чьи головы, словно перископы, торчат из моря листвы. Тогда Феннесси берет бинокль, чтобы выяснить, нет ли среди них старых знакомых, которым он уже дал клички — приличные и не очень: Бабочка, Цветочек, Моряк, Задница... Своими именами жирафы обязаны броскому узору на шкуре. Этот узор у каждого животного уникален — как отпечатки пальцев у человека.

Благодаря этому Феннесси, например, знает, что жираф Анджело, получивший свое «итальянское» имя из-за рисунка на шее в виде треугольного куска пиццы, уже более 20 лет регулярно навещает окрестных самок. Этакий жирафий Казанова, который не пасует даже перед более молодыми самцами.

До него главным ловеласом был Спотти («Пятнистый»), но однажды, удирая от двух львов, он упал, потеряв равновесие на склоне холма. Феннесси нашел его на следующее утро — вернее, то, что от него осталось. От гривы Спотти исследователь отрезал маленькую прядь. Теперь она вправлена в его обручальное кольцо.

Тем не менее Спотти снискал посмертную славу. Незадолго до гибели телевизионная экспедиция Би-би-си запечатлела Спотти во время ритуальной борьбы с другим жирафом. Соперничающие самцы лупят друг друга шеями, словно палицами. Спотти в том бою вышел победителем: он своей шеей колотил более молодого конкурента даже по ногам, и тот, споткнувшись, рухнул оземь.

Британским тележурналистам очень повезло — такие сражения
в присутствии человека жирафы устраивают крайне редко. При зрителях они, похоже, только и делают, что перемещаются от дерева к дереву и жуют листья. Феннесси пришлось ждать пять лет, пока он впервые увидел пьющего
жирафа — и то лишь потому, что сам перед этим специально вырыл яму и наполнил ее водой. Кстати, Феннесси в итоге выяснил, что застать жирафов на водопое ему не удавалось не из-за собственной невезучести, а из‑за неприхотливости этих гигантов: в намибийской пустыне жираф почти всю необходимую ему влагу получает, поедая листья, на которых оседает роса.

Но время от времени он все же отправляется на водопой, хотя эта процедура доставляет ему одни лишь неудобства. Дело в том, что природа, вопреки приписываемой ей щедрости, сэкономила на длине шеи жирафа, сделав ее короче ног. Поэтому пятнистому гиганту, решившему попить воды из реки или озера, нужно как можно шире расставить в стороны передние ноги.

Зато хитроумнее устроена его система кровообращения, благодаря чему жираф после водопоя может рывком поднять голову. Если у человека кровь так же быстро и с таким же давлением отхлынет от головы, то он тут же упадет в обморок. Жирафа же эволюция снабдила такой изощренной системой выравнивания давления, что НАСА черпает в ней идеи при разработке космических скафандров. Так что тот, кто правильно понимает жирафа, может дотянуться до звезд.

Феннесси откладывает бинокль. Здесь нет жирафов, у которых он уже брал пробы. Поэтому ученый дает отмашку своему коллеге Янке. Тот вскидывает ружье, тщательно прицеливается и стреляет. Раздается хлопок, из дула вылетает дротик, его полая игла втыкается в круп жирафа и затем отскакивает, «отщипнув» от животного небольшой кусочек кожи.

Жираф галопом уносится прочь, подняв облако пыли. Феннесси и Янке выходят из машины, чтобы забрать пробу. До наступления сумерек им удастся получить еще четыре пробы. А потом на русло реки словно в замедленной киносъемке опустится ночь, укрыв черным пологом и жирафов, которые даже спят стоя.

В дикой природе этот гигант лишь в редких случаях ложится на землю, впадая в краткую фазу быстрого сна. Как выяснил один немецкий ученый, в неволе «быстрый сон» у жирафа может длиться до получаса. На воле же эта фаза сна заканчивается через несколько минут — вероятно, из страха перед врагами.

Жираф при этом «складывается», чтобы устроиться поудобнее. Поджимает ноги, ложится на землю, сгибает длинную шею назад, укладывает голову на одну из задних ног — и засыпает. Возможно, это еще одна из причин, почему у жирафа такая невероятно длинная шея.

21.10.2015