Сайты партнеров




GEO приглашает

26 октября в самом сердце Москвы, в доме Пашкова, журнал Forbes отметил 100-летний юбилей. Мероприятие стало финальным в череде торжеств, посвященных юбилею легендарного бизнес-издания по всему миру


GEO рекомендует

В расписании авиакомпании Lufthansa на лето 2018 появилось пять новых маршрутов. Они свяжут Франкфурт с Глазго, Кишиневом, Санторини и Меноркой, а Фуншал на Мадейре с Мюнхеном. Билеты уже в продаже


Месторождения бревен

Девственные леса Архангельской области по своей ценности сопоставимы с тропиками Амазонки. Шансы сохранить малонарушенную тайгу Русского Севера, пока лесные массивы отдаются на откуп лесопромышленным компаниям, а природоохранные организации считаются иностранными агентами, тают с каждым днем
текст: Татьяна Кондратенко
WWF России

Игра в шахматы

Раз — пенек, два — пенек. А за ними — третий и четвертый. Глинистая жижа на земле засасывает колеса тарахтящих грузовиков. Не слышно пения птиц: их здесь больше нет. Геологоразведочные работы после себя оставляют декорации для съемок фильмов наподобие «Марсианских хроник». Если точнее — то они не оставляют ничего, полностью разрушая экосистему. И вешают на природу клеймо «восстановлению не подлежит». Так к главной беде экологов Архангельской области — рубкам старовозрастных лесов — добавилась еще одна, как только в регионе были обнаружены месторождения алмазов, гипса и бокситов.

«Так этот участок выглядел пару лет назад, — независимый эколог и эксперт Всемирного фонда дикой природы (WWF) Артем Столповский показывает фотографию с изумрудными пышными деревьями. — Раньше при виде классических лесосек (участков леса, предназначенных для рубки, — прим. ред.) я впадал в глубокую депрессию — сейчас к ним привык, но карьеры ужасают до сих пор».

Из своих резиновых сапог и полевой одежды он почти не вылезает с тех пор, как переехал в Архангельск из Москвы. За спиной 35-летнего уроженца Сыктывкара — географический факультет Московского университета. Вспоминая про аспирантуру, он смеется и говорит, что ушел по-английски — не хотел становиться «кабинетным географом».

Артем уже много лет борется за сохранение малонарушенной тайги в Архангельской области. Общая площадь лесного фонда региона — 30 миллионов гектар. Девять из них — ненарушенный лес, половину которого хотят сохранить экологи, создав заказники. Особенность такого леса — деревья разного возраста, которые никогда не подвергались рубке. Поколения деревьев непрерывно сменяют друг друга, и уникальная экосистема живет в постоянном круговороте. Ее ценность заключается в мозаичности: болота, реки и ручьи создают среду обитания, благоприятную для жизни редчайших видов животных и растений. Но как только приходит лесопромышленная компания, массивы тайги уничтожаются, а на их полное восстановление уйдут сотни лет.

Если посмотреть на леса Архангельской области с вертолета, то кажется, будто здесь планируется турнир по шахматам. По российскому законодательству, компании имеют право рубить 50 гектаров леса. Но примыкать друг к другу сторонами делянки не должны, а только углами в течение нескольких лет — это так называемые «сроки примыкания» лесосек шахматного порядка. На огромных территориях вырубленные хвойные леса со временем замещаются молодыми лиственными — важную роль в экосистеме они не играют и почти не имеют никакого хозяйственного значения.

Как только допустимый участок леса вырублен, про него тут же забывают и перебрасывают технику на новый: потребительское отношение к лесу превращает его в «месторождение бревен».

Еще пару лет назад лесопромышленники принимали защитников природы то ли за сумасшедших, то ли за работников Госдепартамента США, которые якобы пришли уничтожить лесное хозяйство России, рассказывают экологи. Лесорубы недоумевали, почему надо отказываться от прибыльного сырья там, где по законодательству рубить под корень разрешено. Но «зеленые» нашли рычаг воздействия.

Чувствительные европейцы

Основной потребитель Архангельского леса — западный рынок, который в XXI веке стал особенно экологически-чувствительным. Покупая изделия из древесины, европейцы все чаще задумываются о том, насколько они помогают сохранить природу или, наоборот, способствуют ее разрушению при выборе производителя. Лесопромышленные компании — для того, чтобы подтвердить, что они относятся к вырубке с умом, — должны пройти независимую лесную сертификацию Лесного попечительного совета (Forest Stewardship Council, FSC).

Международная некоммерческая организация FSC поддерживает экологически ответственное управление лесами. С российским законодательством сертификат никак не связан и носит добровольный характер. Но на его отсутствие у компании потребители из Европы реагируют. Как только лесопромышленники, прежде не желающие идти на диалог с «зелеными», начинали терять своего покупателя, экологов они находили сами: пройти сертификацию без выполнения требований по сохранению старовозрастных лесов не получалось.

«Никто не говорит о полном отказе от вырубки. Но получать материальные блага при минимальном ущербе для природы возможно, — уверен эколог Артем Столповский. — Я всегда хотел защищать природу Севера. Во время практики в университете я понял, что мы теряем здесь леса. На лекциях преподаватели рассказывали про ельник чернично-зеленомошный, но, когда мы приехали в южную тайгу Архангельской области, найти тип такого леса преподаватели долго не могли. Ельники чернично-зеленомошные — еще недавно самые типичные для Архангельской области леса, в результате вырубок почти исчезли».

В городе Артем обычно проводит несколько дней — и потом снова отправляется в тайгу. Или на встречу с лесопромышленниками, которых он учит читать космические снимки лесов, договариваясь о самых ценных территориях, где рубить запрещается. Но когда «джентльменское соглашение» уже достигнуто — и компании готовы отдать территорию под создание заказника, вопрос зависает в воздухе.

Согласно новым поправкам к закону об особо охраняемых природных территориях (ООПТ), регионы больше не могут сами принимать решения по их созданию без согласования с Министерством природных ресурсов. А таких заявлений в Москву уже поступило десятки со всех регионов. Пройдет один год, а за ним — второй и третий. И лесопромышленники начнут сомневаться в правильности своего решения, уверены «зеленые».

«С одной стороны, экологи так торопят их прекращать рубки ценных лесов, а с другой стороны — решения от Москвы нет», — рассказывает Денис Добрынин, эксперт Всемирного фонда дикой природы (WWF) в Архангельске. — Согласовать создание заказника сложнее, чем построить завод. Особо охраняемые территории — не очевидная ценность для власти».

Зеленые шпионы

«Иностранные агенты» — так теперь называют негосударственные природоохранные организации. И если крупнейшие из них — вроде Всемирного фонда дикой природы (WWF) или «Гринпис» — еще могут отбиваться от амплуа, которое на них навешивает закон об иностранных агентах, то небольшие организации испытывают давление. Некоторые вынуждены прекращать свою деятельность. Или платить огромные штрафы, непосильные для сотрудников. Законопроект был принят два года назад и направлен на «урегулирование деятельности некоммерческих организаций, получающих денежные средства от иностранных источников и участвующих в политической деятельности».

Все «иностранные агенты» должны регистрироваться в Министерстве юстиции и указывать свой статус в публикациях в СМИ и в Интернете. Закон сразу же вызвал бурную реакцию экспертов Европейской комиссии за демократию через право. «Некоммерческие организации — важный институт демократического государства», — повторяли участники пленарного заседания в Венеции прошлой весной.

За финансирование «зеленых» из-за рубежа принимаются иностранные гранты, а за политическую деятельность — формирование общественного мнения через встречи с населением. Даже если цель встреч — информирование об экологической обстановке в или просвещение жителей районов, в которых расположены радиационно-опасные объекты. Требования о признании себя иностранным агентом прокуратура уже присылала «Муравьевскому парку устойчивого природопользования».

«Многие организации просто-напросто боятся работать так же активно, как раньше», — рассказывает Денис Добрынин. — Понятие «иностранный агент» носит негативную окраску. И у людей советского времени степень доверия к организации сразу падает». Эколог опасается, что, если природоохранные организации потеряют свою независимость, доля охраны природы «на бумаге» увеличится.

Бесхозный лес

На глобальном уровне леса России составляют пятую часть всех лесов и половину хвойных лесов мира и участвуют в круговороте мировых запасов углерода, играя определяющую роль в динамике парниковых газов. Сейчас практически половина — 49,7 процентов или 351,1 миллионов гектаров — покрытых лесной растительностью земель России считаются лесами, возможными для эксплуатации.

Главным провалом законодательства экологи в один голос называют новую редакцию Лесного кодекса, принятую в 2006 году. Теперь лесные участки предоставляются без конкурса для реализации инвестиционных соглашений в области освоения лесов, а также для создания и эксплуатации лесоперерабатывающей инфраструктуры. Это фактически стимулирует неограниченное истребление лесов. Из Кодекса исчезли и все упоминания об экологической экспертизе — для компаний она не является обязательной.

«Как правило, компании избегают экспертизы. Если идет разработка месторождения, общественность просто ставят перед фактом», — говорит эколог Артем Столповский.

По подписанию документов, которые могли бы увеличить долю участия общественности в лесопользовании, Россия от других государств существенно отстает. Орхусскую конвенцию — главный документ, который гарантирует жителям всех стран, подписавших его, полный доступ к информации об окружающей среде, российская сторона так и не подписала. В датском городе Орхусе в 1998 году документ приняли 38 государств, среди которых — все страны бывшего СНГ. В Таджикистане именно благодаря Орхусской конвенции жители смогли отстоять запрет на строительство вблизи реки промывочных приборов золотодобычи, где активно используется ртуть.

Российская сторона не стала принимать участие и в климатическом саммите ООН, который состоялся в конце сентября в Нью-Йорке. На нем была принята Лесная декларация — межгосударственный документ, направленный на борьбу с обезлесеньем и потерями естественных лесов Земли. России в списке стран, подписавших декларацию, пока нет. Это значит, что цель нового мирового соглашения — к 2030 году полностью прекратить сведение леса и восстановить как минимум 350 миллионов гектаров обезлесенных и деградированных земель — с российским вектором лесопользования, вероятно, не совпадет.

29.09.2014