Онлайн-репортаж
Дневник Экспедиции Трофи 2010
Специальный корреспондент GEO Григорий Кубатьян ведет онлайн-репортаж с маршрута "Экспедиции Трофи-2010"
В России слово «автопробег» благодаря таланту Ильфа и Петрова ассоциируется с «бездорожьем» и «разгильдяйством». Стало ли их меньше за последние сто лет? Это выяснят участники гонки «Экспедиция-трофи 2010», которые в ближайшие две недели, с 23 февраля по 8 марта, проедут от Архангельска на Белом море до Туапсе на Черном. На старт вышли 11 команд, в каждой из которых шесть человек на двух внедорожниках. Специальный корреспондент GEO Григорий Кубатьян сопровождает гонку.
Понедельник, 22 февраля, Архангельск
Архангельск. Ледяные скульптуры
Жуткий мороз. То ли сказывается акклиматизация (я только что прилетел из Индии), то ли влажность. Но архангельские минус 20 ощущаются как минус 40. Натянув несколько курток, заставляю себя выйти из тёплой гостиницы и прогуляться по городу.
На набережной Северной Двины стоит памятник в честь основания города в 1584 году (а точнее в 7092 по тогдашнему стилю). До официального основания в этих местах тоже жили люди – охотники и рыболовы. Потом здесь воздвигли Архангельский монастырь, дабы приобщать местных жителей к христианской вере, а заодно обложить их податями. Вокруг монастыря построили крепость с гарнизоном, и в эту крепость насильно переселили 130 семей двинян. Так появился Архангельск.
До постройки Петербурга, Архангельск был первым и единственным российским портом. Здесь процветала торговля, проводились регулярные ярмарки. Красочные ярмарки проводятся в Архангельске и поныне. Но наверное не в такой мороз как сегодня. Даже нос из воротника куртки высунуть страшно. На ресепшене отеля «Пур Наволок» сказали, что в городе есть некая интересная достопримечательность на улице Малая Корявая. Ох уж эти российские названия! Кстати о названиях, «Пур Наволок» - так назывался мыс, на котором начали строить Архангельск. В переводе с почему-то финно-угорского - по словам местных жителей - означает Мыс Туманный. Названий со словом «наволок» в Архангельской области хватает, да и туманов тоже. Но сегодня так холодно, что даже туман предпочитает не выбираться на улицу. Чего не скажешь об отважных архангелогородцах, бегающих трусцой в шапочках-петушках по набережной Северной Двины или катающихся по замерзшей реке на лыжах.
Надвинув пониже меховую шапку, дохожу до центральной площади. Там кроме непременной статуи Ленина (куда же без неё?) стоят ещё два десятка статуй – ледяных. Почему-то они сверху донизу покрыты металлическими монетами. Наверное, когда статуи растают ближе к весне, то смогут обогатить какого-нибудь бездомного бродяжку. Если таковые в Архангельске вообще имеются. Судя по местному климату – вряд ли.
Бросив попытки добраться до Малой Корявой улицы, бесславно возвращаюсь обратно в отель.
Вторник, 23 февраля, Архангельск.
Первый день гонки
Сегодня был дан официальный старт автопробега. Начался он со «спецэтапа». Командам предстояло на машинах штурмовать валы из спрессованного снега. Первый примерно полтора метра в высоту, второй и того выше. Те команды, что были дружны с лопатой, быстро раскидали снег и смогли проехать через валы. Другие же, надеявшиеся «перемахнуть» с разгона, застряли на вершине вала и выглядели беспомощно.
Наконец, все более или менее справившиеся с заданием (кроме одной команды, чей внедорожник пострадал в результате испытания и был отправлен на ремонт), отправились на маршрут. В течение суток предстояло выполнить ряд заданий и финишировать в Великом Устюге.
Пока я ждал, когда же моя команда закончит задание, совсем замёрз, превратившись в сосульку. Не знаю, повезло мне или нет, но команда, которую я сопровождаю – самая пафосная. Это команда московских банкиров. Они все начальники и с лопатами не дружат, а пытаются командовать друг другом или искать какие-нибудь технические пути решения проблем (в обычном случае решаемых при помощи простых физических усилий).
Но вот и мы можем отправиться в путь. Пока команда обсуждает маршрут, я пытаюсь согреться, свернувшись калачиком на заднем сиденье и замотавшись во все куртки, что у меня есть – три своих и две подаренных «Экспедицией». Не помогает. Кажется, у меня озноб.
Внедорожник несётся по заснеженной дороге, за окном мелькает частокол худосочных осин и елей. Глядя на эти огромные бесхозные пространства, поневоле думаешь, отчего же нам так тесно в крупных городах, вроде Москвы или Петербурга? Чего это мы так прижались друг к другу, толкаемся локтями, сшибаемся лбами и материм друг друга в пробках, когда у нас так много земли?
Вот проезжаем очередной населённый пункт. Его только начали застраивать. Деревянные срубы стоят так близко друг к другу, что между ними не проедет и средних размеров телега. А за пределами деревни бескрайняя заснеженная пустота. Где же логика? Может быть нашему человеку обязательно нужно чувствовать локтем соседа? Или власти по какой-то причине не дают людям землю?
Темнеет. На окраине Плесецка, пока мы стоим на перекрестке, в окно нашей машины стучится абориген. Мужичок явно навеселе, с интересом заглядывает в кабину: «Ух ты, GPS у них, компьютер… Вы что, золото ищете?» - и хитро прищурившись, задумчиво добавляет: «Золото у нас есть…» Но московские банкиры к разговору о золоте равнодушны, скорее их интересует, где в этом городке магазин.
Магазин здесь тоже есть, называется «Золотые пески». Посмотрев на метровые сугробы вокруг, никогда не подумаешь, каким образом можно так назвать обычное сельпо. В «Золотых песках» мы скупаем хлеб, колбасу, плавленые сырки, шоколад и последние два грейпфрута и грушу. «Вы что, с голодного острова?» - удивляется продавщица. Кажется, по ходу экспедиции нам ещё не раз предстоит удивить местных жителей.
Среда, 24 февраля. Великий Устюг
Церковь в Великом Устюге
Светит солнце. Родиной Деда Мороза Великий Устюг считается с 1999 года, так что если взять этот год за дату рождения новогоднего волшебника, то ему сейчас исполнилось бы 11 лет, и он был бы даже моложе 12-летнего Серёги катающегося на коньках на городском катке.
Серёга не сомневается: дед Мороз жил в его городе всегда.
Спрашиваю: «Как живёте?»
Улыбается, поднимает вверх большой палец и, помолчав, говорит: «…Только по ночам не ходите»
А почему?
Многозначительно: «Панки!..». А у самого синяк под глазом. Затягивается сигаретой.
Не рановато сигареты курить? Не боишься, что не вырастешь никогда? Все вырастут, а ты так и останешься самым маленьким!
«Не-а. Не боюсь!»
Почему?
«Так все курят! Я как все!» - говорит 12-летний Серега и катится по своим делам.
Великий Устюг – тихий и приятный город. Он больше похож на большую деревню с старинными церквями и видом на реку. Город расположен в слиянии рек Сухона и Юг (отсюда и название Усть Юг), эти две реки образуют самую большую реку севера европейской части России - Северную Двину, протяженностью 744 километра.
Промышленность города не слишком разнообразна (возможно, к счастью для местной экологии): фанерный комбинат да фабрика по производству щёток и швабр.
В местных газетах рядом с объявлениями о продаже сканеров и стиральных машин предлагают приобрести ружьё охотничье, баян или сено луговое, а также покупают шкуры куницы и рыси.
Почти идиллический город, в котором время от времени проводятся всякие мероприятия, связанные с дедом Морозом: например, «Кубок деда Мороза по снегоходному спорту». Но сейчас дед Мороз улетел в командировку поддерживать наших спортсменов на Зимних олимпийских играх в Ванкувере. Так что прибывших автогонщиков лично встретить не смог.
Четверг, 25 февраля. Спецэтап.
Дед-мороз-спасатель на снегоходе
Ещё один спецэтап гонки. На этот раз участникам необходимо пробить бруствер из рыхлого снега, а потом проехать через лес. За мероприятием следят сотрудники аварийно-спасательной службы, переодетые дедами морозами.
Сергей, один из "Дедов", переехал в Великий Устюг из Котласа и живёт здесь уже шесть лет. Быть спасателем-«дедом морозом» его работа, но от рекламной компании главного великоустюгского деда он не в восторге:
«Чего ж хорошего, что туристы едут? Цены задрали! Всё дорого! Туристы приехали и уехали, а нам здесь жить!»
Сергей садится на снегоход и отправляется следить за гонкой, полы его синей шубы развеваются по ветру.
А гонщики тем временем уже успели застрять в снежном валу. В отличие от архангельского этапа, здесь снег рыхлый, по нему не проедешь. Но вот первая машина идёт практически в лобовую атаку и со второй попытки ей удаётся пробить насыпь. Некоторые пытаются следовать этому примеру, но успеха достигают не все, многие увязают капитально.
Команда, с которой я продолжу гонку на следующем этапе, и за которую болею: «Гуси-лебеди» из Владимира. Причина такого названия – позывные машин. Первый внедорожник – «белый», второй – «серый», хотя с момента их перекраски в цвета «Экспедиции», обе машины оранжевые.
И – ура! –«моей» команде удаётся прорваться через снег и участок леса и, буквально за секунды до окончания спецэтапа, заработать драгоценный балл. Те же команды, что не успели уложиться во время, отряхиваются от снега, кое-кто отправляется ремонтироваться. Впереди дли-и-инный перегон до Томска продолжительностью в четыре дня, с промежуточной остановкой в Тобольске.
О том, тяжело ли провести четыре дня на заднем сиденье несущейся по сибирским дорогам машины, я непременно напишу в следующих заметках.
Пятница, 26 февраля. Где-то между Кировом и Тюменью
Экспедиция, день шестой.
Пишу сразу: тяжело. Очень тяжело сидеть непрерывно днём и ночью в автомобиле, лишь иногда останавливаясь на заправку бензином или орошение придорожных сугробов (что обычно совпадает, так как на провинциальных заправках редко можно найти туалет).
Первоначально многие участники экспедиции (включая членов команды «Гуси-лебеди», которую я сопровождаю) порывались даже питаться не выходя из машины, чтобы сэкономить время. Но чай в термосе и хлеб с колбасой быстро надоели, тем более что в местных кафешках можно купить вполне приличные пирожки по пять-шесть рублей – цены далёкие от московских.
Одна из задач участников пробега – сбор так называемых «точек культурной навигации». Как правило, это родники или колодцы со «святой водой». Такие родники находятся возле храмов или сопровождаются крестами и пояснительными наставлениями. Если считать посещение святых родников паломничеством, то у команд есть шанс за очень ограниченное время заслужить расположение небесных сил. Впрочем, думать о вечном гонщикам ещё рановато. Надо пройти весь маршрут, сфотографироваться возле максимума «культурных» точек, обогнать других участников и при этом, что важно, не нарушать правила дорожного движения.
За выполнением последнего условия следят «романтики с большой дороги» в светоотражающей форме инспекторов ДПС. Этих ребят не пронять риторическим вопросом «какой же русский не любит быстрой езды?», они сразу выпишут вам штраф «за чрезмерную русскость, угрожающую безопасности дорожного движения». В Тюменской области концентрация инспекторов слишком велика даже по российским меркам. Наши машины останавливают чуть ли не через каждый километр.
К счастью, среди членов команды «Гуси-лебеди» тоже есть сотрудники милиции. Фразы «Ребята, свои! Владимирский ОМОН» и небрежного взмаха служебным удостоверением достаточно, чтобы получить в ответ дружелюбную улыбку и отмашку рукой: «Проезжай! Счастливого пути!»
Спрашиваю омоновца Васю, самого здоровенного из членов команды: «А могут не отпустить? Взять и оштрафовать?»
Вася отвечает неохотно: «Могут, конечно, но обычно отпускают. Корпоративная солидарность…»
На трассах России идёт незримый бой: кто кого. Те водители, у которых нет спасительного удостоверения, мигают друг другу фарами, предупреждая о «гаишниках», или просто сообщают о «засаде» всему транспортному потоку по рации. Но инспектора обычно всё равно побеждают. У них утверждённый свыше план по сбору штрафов и автоматы за плечами. С этими доводами не поспоришь.
Суббота, 27 февраля. Тобольск
Экспедиция, день седьмой.
Долгий перегон плохо сказывается на членах моего утомлённого дорогой тела. Я напоминаю сам себе слежавшийся фрукт, вымороженный, побитый при перевозке и утративший товарный вид. На щеках небритость, под глазами мешки, в животе лёгкое посасывание, мягкие части гудят от прыжков по заснеженным кочкам. В общем, путешествие даётся нелегко, а ведь я даже не сижу за рулём. Остаётся лишь восхититься мужеством членов команды, круглосуточно сменяющихся за рулём. Для отдыха в стареньких 20-летних «тойотах» предусмотрены лежаки, по одному в каждой машине. На таком лежаке можно удобно устроиться на матрасе, вытянув ноги в багажник, и как следует выспаться. Как выразился один из участников гонки: «Спишь как будто в поезде, который идёт по кривым рельсам». Лежаки оборудованы почти на всех машинах участвующих в пробеге, но они только для отдыха водителей. Пассажирам вроде меня зариться на эту роскошь не приходится. Продолжаю ютиться на заднем сиденье в груде курток и свитеров, как мышь, свившая себе гнездо из пачки прошлогодних газет. В гнезде тепло и даже вполне комфортно. Изредка с переднего сиденья мне передают термос с чаем или кусочек шоколадки – жить можно.
Всё самое интересное в гоночной машине конечно происходит спереди. Пилот ловко управляется с рулём, штурман опытным глазом окидывает карту на укрепленном на приборной панели лаптопе, а невидимая тётя из чёрной коробочки, называющейся GPS-навигатор, пытается запутать команду и увести её с маршрута в неизвестном направлении. Электронная тётя настаивает: «поверните налево», «поверните направо». А когда усталый штурман отвечает ей нецензурно, тётя с досадой повторяет: «пересчёт маршрута» и начинает давать свои навязчивые советы заново.
Несмотря на происки электронных устройств и появившийся странный стук в левом колесе мы всё же благополучно прибываем в город Тобольск, одну из многочисленных столиц Сибири. Злые западные империалисты ещё долго будут пытаться вбить клин между Европейской Россией и Сибирью. Сибирь никогда не отделится хотя бы потому, что не сможет решить, какому из её крупных городов стать столицей? У основанного в 1587 году Тобольска на эту роль не меньше прав, чем, к примеру, у Тюмени, Омска, Красноярска или Новосибирска. С XVI по XIX век именно Тобольск считался столицей «сибирской губернии». Здесь воины Ермака разбили татарскую армию и тем самым присоединили Сибирь к Российской Империи. Долгие годы Тобольск был перевалочным пунктом для ссыльных: военнопленных шведских солдат, народовольцев, писателей-диссидентов, царя Николая II и даже Угличского колокола.
Главная достопримечательность города – Тобольский кремль с Софийским собором и дворцом Наместника. Именно в бывшем дворце Наместника императорского трона и должна состояться церемония регистрации промежуточного финиша.
На подъезде к кремлёвскому парку выстроились в шеренгу прошедшие нелёгкий путь внедорожники. Жалко, что было темно и холодно, так что мало кто из горожан увидел эту примечательную картину.
Утомлённые дорогой капитаны команд были приглашены в тронный зал дворца на аудиенцию к самой Императрице Российской (не настоящей, конечно, но похожей), которая вручила им конверты с дополнительными заданиями. Теперь команды должны осилить труднопроходимый «зимник» от Тобольска до Томска.
Впрочем, можно было не вскрывать конверт с заданием и поехать в объезд. «Гуси-лебеди», посовещавшись, решили оставить конверт запечатанным и отправиться на ремонт в Омск. Уж больно подозрителен стук в колёсах, да и масло давно пора менять.
Воскресенье, 28 февраля. Омск
Экспедиция, день восьмой.
По словам местных жителей, Омск – город милиционеров и православных церквей. Из прочих характеристик – это город промышленный (в советское время работающий преимущественно на «оборонку»), театральный (здесь один из самых красивых в Сибири драматических театров) и деревянный (ну то есть кварталами – вылитая деревня со срубами, дымящими печками и резными наличниками на окнах).
Сдаём оранжевые внедорожники на милость омских механиков, попутно удивляясь необычным артефактам, хранящимся на территории автосервиса: например древней модели «мерседеса», на крыше которого вырос узорный сугроб, или остову бронетранспортёра (видимо владелец так и не смог его починить). Пока есть время, отправляемся выполнять «культурные» задания на «Ниве» омича Сергея, старого друга капитана команды «Гуси-лебеди».
Рядом с Омском расположены несколько примечательных родников. Один из них – Святой источник святителя Пантелеймона. Летом там даже предусмотрен колодец для купания (без права «непристойно оголяться»). Зимой же, в особенности по выходным, сюда съезжаются за питьевой водой жители окрестных деревень. Некоторые на машинах, другие на санных упряжках. Заметив припаркованную у дерева необыкновенно крутобокую лошадь, подхожу знакомиться с хозяйкой. «Хорошая у вас лошадь, крепкая. Что за порода? Наверное, орловский тяжеловоз?» Деревенская девчушка смотрит на меня ласковым взглядом, как смотрят на больных детей и городских недоумков: «Обычная лошадь… Просто беременная».
Рядом с беременной лошадью уже пасётся коричневый жеребёнок. Иногда он подходит и широко раскрывает губы, знакомится. Но потом взбрыкивает и прячется за маму. Для него в деревне вскоре тоже найдутся деревянные сани. До тех пор пока в этих краях есть сено, топливный кризис местным жителям не страшен.
Автор: GEO
|
