Когда люди заселят Марс, примерно так будут писать о планете-прародительнице — колыбель Европы. Роберт Хьюз, именитый искусствовед и художественный критик — как раз такой «марсианин». Может быть, потому что родом он из Австралии, хотя и прожил большую часть жизни в Европе.

Его Рим велик, притягателен, загадочен и бесконечно далек. В истории Рима и связанного с Римом искусства Хьюз видит отблеск всей европейской культуры, родившейся из римского наследия и долгое время подражавшей Риму, стремившейся стать ему вровень. В этом смысле европейская цивилизация, вечно оглядывающаяся на античный канон, оказывается и квинтэссенцией, и осколком Римской империи. Цивилизации и культуры смертны, и заключительные строки, констатирующие упадок Рима в последнее столетие, применимы и ко всему европейскому миру...

«Рим» — последняя книга Хьюза, вышедшая в свет незадолго до его кончины в 2012 году. Может быть, поэтому получилась она несколько разбросанной и усталой: вместить всё, личные впечатления, рассказы о судьбах художников и произведениях искусства, размышления о путях европейского искусства и массу малоизвестных и занимательных фактов в один том — задача нелегкая.

Местами Хьюз сбивается на пересказ «Двенадцати цезарей» Светония, вдруг сообщает массу тонкостей устройства и обслуживания акведуков, Рим то расширяется до размеров всей Европы в рассказе о крестовых походах, то сжимается до одной колонны Траяна или Сикстинской капеллы... Меняется и угол зрения, Рим все время вспыхивает какой-то своей гранью — то как цивилизация, облик которой во многом утрачен (сознаем ли мы, что императорский Рим более походил на Калькутту XIX столетия?), то как часть жизни художника или архитектора, то как образ, существующий лишь в сознании потомков. 

Перед читателем проходит галерея портретов: политики, художники, люди церкви, — от Юлия Цезаря и Витрувия до Рафаэля и Микеланджело от Виргилия до Гарибальди и Маринетти. Все это поначалу кажется необязательной чехардой, болтовней старого краеведа, то и дело замечающего «а кстати», но нужно дочитать до конца, чтобы увидеть, как экскурсы в историю правосознания древних римлян рифмуются с размышлениями об итальянском фашизме, ставившем во главу угла «священную идею империи» — между этими пассажами более 300 страниц...

Пожалуй, главную идею книги Хьюз обозначает на первых же страницах: цивилизации никогда не бывают «чистыми», это всегда смешение традиций, культур, языков, подобное удивительному цвету Рима, поэтичным гимном которому открывается книга, «выцветшим, естественным цветам древней земли и камня, из которого построен город: оттенки известняка, красновато-серый вулканический туф, теплый, выцветший, некогда белый мрамор и пестрая, причудливая поверхность того сорта мрамора, который называют павонаццо — с белыми пятнами и вкраплениями, похожими на жир в ломте мортаделлы».  geo_icon