Прежде чем превратиться в диагноз «расстройство депрессивного спектра», меланхолия прошла путь от томных вздохов поэтов «галантного века», которые считались верхом изящества,  до стабильного источника доходов у психоаналитиков всего мира. Профессор-культуролог из Швеции Карин Юханнисон пытается понять, от чего «плесневела душа» у аристократок в семнадцатом веке и банковских клерков сегодня.

Каждая эпоха объясняла причины и симптомы меланхолии по-своему. Древние греки считали, что в организме меланхолика скапливается черная желчь, которая поднимается в голову и отравляет душу. В Средние века в меланхоликах видели оборотней, страдающих «болезнями страстей» – булимией и эротоманией. Юханнисон исследует весь репертуар эмоций: от первобытного страха наших предков до апатии современников.

Долгое время считалось, что меланхолия - признак тонкой душевной организации, свойственной разве что большим художникам. Байрон не выносил вида жующей женщины и изнурял себя диетами. Ницше в буквальном смысле слова тошнило от музыки Вагнера. Британская писательница Вирджиния Вулф, например, называла свою жизнь ватой. Марсель Пруст с тридцати пяти лет почти не вставал с кровати, культивируя свою гиперчувствительность.

Сегодня меланхолия превратилась в прямую противоположность тех качеств, которые общество требует от современного человека: здоровья, силы, самоконтроля и энтузиазма. Вслед за Фрейдом психологи определяют ее как утрату чего-то невыразимого. Беспричинную тоску. Возможно, поэтому прототипами современной личности Юханнисон называет страдающего Вертера и скептика-Гамлета, а не пышущего здоровьем Шварценеггера.

Юханнисон  выделяет три вида меланхолии: «черную», «серую» и «белую». Для самой древней, «черной», характерны безудержный страх и постоянный голод. «Серая» меланхолия лишена драматизма и проявляется как чрезмерная чувствительность и нервозность. В Новое время ее воспевали поэты и лечили кровопусканием доктора. «Белая» меланхолия – изобретение современного общества. Юханнисон  полагает, что мы загнали «человека-волка» вглубь и кормим его антидепрессантами.

Современное общество активно эксплуатирует чувствительность в своих интересах. В девятнадцатом веке мужская слеза говорила о слабом характере плачущего. Мы же всем миром оплакиваем погибшую знаменитость и думаем, что разрыдавшийся в прямом эфире политик таким образом доказывает свою правоту. Но почему национальные лидеры не делали так раньше? Не расстраивались? geo_icon